С Дэвидом можно разговаривать часами обо всём на свете, будь это даже история или политика, в которых я толком и не разбираюсь, либо просто новости Нью-Йорка. Дэвид открывал мой блог и вслух читал комментарии, сообщения, помогал отвечать на них: я диктовала, а он писал. Для меня это ценно. Мой бывший молодой человек считал, что я занимаюсь ерундой, ведя блог, аргумент о его доходности для него не был важным показателем.

Меня так и подмывало сказать Дэвиду о Креветке, но возникал какой-то стопор, вроде бы я еду в гору и вот-вот достигну вершины, где скажу ему правду, а потом давлю дурацкую педаль тормоза и откатываюсь назад. У меня нет доказательств не только для него, но и для себя. Лишь надежда. Миди писала, что что-то придумала, должна прибежать утром и рассказать. А я рассчитывала на детектива, если он вообще не сочтёт чушью мою просьбу. Надеюсь, мне хватит средств оплатить его услуги.

– Вы успеваете к конкурсу? – спросил Дэвид.

Раз он сам поинтересовался, я вывалила на него все переживания и по этому поводу.

– Мы недавно только с музыкой определились, движения я придумала ещё в Финиксе под «La Tortura» Шакиры, но саму песню пришлось заменить, – хмыкнула я.

– Почему?

– Она ассоциируется с тобой. С тем, как нам было хорошо там. Мне очень тоскливо её слушать. Я скучаю по нам – тем нам, где мы были счастливы и уверены, что будем вместе.

Дэвид молчал. Я услышала его тяжёлый вздох.

– Прости. Не стоило. Вернёмся к конкурсу, – я выдавила беззаботную улыбку, а потом…

А потом мир перевернулся в моих слепых глазах и стал цветным. Дэвид поцеловал меня, сначала нежно, потом напористо ворвался языком в мой рот. Нам не хватало воздуха, мы словно в невесомости, парили над Землёй, ходили по острию ножа, танцевали на углях, не думая ни о чём. Несколько секунд назад мы просто говорили, а сейчас Дэвид придавливает меня сверху и целует. Мне стоило титанических усилий разорвать поцелуй, просунуть между нами ладонь и оттолкнуть любимого.

– Нет, Дэвид. Не нужно, ты можешь просто полежать со мной, пока я не усну?

Мне нужно задержать его, не отпускать домой. Если Миди права, то Швабралина сделает всё, чтобы залететь от него сегодня или завтра. Креветка своим звонком подтвердила теорию Миди – у Дэвида зазвонил телефон.

– Ми-и-и-и-лый, а ты где? С родителями? Я так соскучилась по тебе. – Слышу её писклявый голосочек.

– Нет, я у Эмбер. Увидимся завтра, я заеду за тобой. Дэвид положил трубку.

«Слава богу!» – обрадовалась я, но слишком рано. Не прошло и секунды, как телефон вновь зазвонил.

– Ай! Ой! Дэвид! – В трубку прокричали так громко и сильно, что сердце замерло.

– Что случилось, Энджи?! – Дэвид тут же подскочил с койки.

– Мне плохо, всё колит! Болит! Дэвид, а если у меня выкидыш случится?! – Швабралина выла в трубку. Если это игра одного актёра, то она просто шикарна в своей роли. А если нет?

«Что мне сказать? Что сделать? Если Миди ошиблась? Дэвид потом меня возненавидит!»

Если я люблю его по-настоящему, то не имею права лишать самого ценного.

– Дэвид, поезжай. Ты нужен ей. Я в полном порядке.

Любимый поцеловал меня в щёку. Перед тем как он вышел за дверь, мне удалось разглядеть, что на нём надето синее: либо рубашка, либо батник, либо что-то ещё. Неважно! Я смогла увидеть цвет вдалеке! Чтобы убедиться, вышла из палаты. Держась за стенку, я смотрела вперёд. Мимо ходили люди, и я различала их цвета, видела, что мимо прошёл темнокожий мужчина в светлом, ближе к окну стоит что-то ярко-красное, в другом углу длинное и белое, наверное, диван.

«Мамочка, моё зрение возвращается! Как же здорово!»

Несколько минут назад не было цветов, лишь силуэты. Неужели на меня так сильно поцелуи Дэвида повлияли? Или волнение? Птичка в клетке – вот кто я. В тюрьме собственных фобий и предубеждений. Кто бы на моём месте молча смотрел вслед любимому, понимая душой, что истерика Креветки – обычная манипуляция, фикция чистой воды. Я пытаюсь выбраться из клетки, вылететь на свободу, но от себя не улетишь – совесть мешает жить, но не даёт потерять свою душу. Да, за любовь нужно бороться, но честными способами. Если нам суждено быть вместе, значит, будем! А если нет, то нет! И хватит на этом!

«Птичка в клетке» – а ведь отличная идея!

Беру в руки телефон, диктую голосовое сообщение в групповой чат с подругами:

– «Пташки»! Как вам название? С Саймоном мы же всё ещё дружим? Как думаете – одолжит ли он нам те позолоченные клетки из своего клуба? На «Бэст24» мы выставим их в центр сцены, начнём в них, а потом вылетим на свободу в танце! В «Клетке» полно клёвых проекторов. Даже заплатим за прокат, если нужно! Жду от вас реакции. Всем спокойной ночи!

Реакции от девчонок прилетели тут же, не прошло и минуты! Подруги были в восторге и даже наперебой предлагали идеи сценического образа. Эта весёлая болтовня помогла отвлечься и вырубиться прямо с телефоном в руках.

Утром я на ощупь и с частично восстановленным зрением смогла умыться сама и позавтракать. Себастьян говорил, что сегодня меня увидит весь Нью-Йорк. Волнение съедало, а ещё я с нетерпением ждала Миди с её идеей и, естественно, Дэвида. Когда дверь в палату открылась, я растянула губы в улыбке, увидев синий цвет одежды. Я не успела понять, что запах другой, и восторженно обратилась к вошедшему:

– Дэвид, ты приехал! – я дёрнулась в его сторону, забыв обо всём на свете и только подходя ближе, я осознала, что передо мной стоит отец.

– Значит, это правда? – монотонно спросил он.

– Ты о чём?

– Анджелина пожаловалась, что Дэвид постоянно пропадает у тебя.

– Да, он заботится обо мне, – отвечаю я, испуганно закусив нижнюю губу.

– Что между вами? Не лги мне! Эмбер, его невеста беременна, а он бегает к тебе! Ты отдаёшь отчёт в своих действиях? Я хочу услышать правду! – Каждое его слово резало остриём по нервам и заставляло сжаться. Я даже пожалела, что у меня нет панциря, как у черепахи.

«Анджелина пожаловалась на меня моему отцу! А он? Кто он такой, чтобы меня осуждать?!»

– Ты не хочешь мне ничего сказать?! – давил отец.

Я не видела его глаз, но чувствовала их холод. Мои губы задрожали, и солёные капли потекли по щекам.

– Какая тебе разница?! Да, я люблю его! Сильно люблю, как мужчину! И он меня любит, и если бы не беременность Анджелины, мы были бы вместе! Да, я знаю, что мы сводные, знаю, что для твоей политической карьеры это огромный минус! Но вспомни, почему ты бросил нас с мамой! Думал ли ты о том, кто и что скажет? Ты не имеешь права меня осуждать! Но можешь не волноваться – между нами ничего нет! Иди успокой свою невестку! Только это ещё не факт, что она беременна! – на одном дыхании выпалила я и забежала в ванную. Да, я по-детски спряталась от него, закрылась на защёлку и зажала уши ладонями.

– Что ты имеешь в виду? – Отец постучал в дверь.

– Уходи! Сам думай! Не надо было меня искать в Нью-Йорке и заставлять работать у Дэвида. Уходи! Уходи!

Обидно, что отец снова поставил меня на несколько ступеней ниже и кого? Швабралины! Мне так сложно было начать с ним нормально общаться, а сейчас я чувствую себя преданной! Да, может быть, я и веду себя как ребёнок, и это глупо с моей стороны, но ничего не могу с собой поделать.

Я выбралась из ванной, только когда услышала, что Стивен ушёл. Дрожащими пальцами нащупала на тумбочке телефон и с помощью озвучки набрала Энн.

– Забери меня, пожалуйста. Я хочу домой, – прошу, шмыгнув носом.

Долго объяснять не пришлось: Энн привезла мне свою одежду и бейсболку, чтобы спрятать волосы – из госпиталя, мне нужно выйти незаметно, не хочу попасть в чей-нибудь объектив.

По пути в Бруклин я созвонилась с Сарой, она, в свою очередь, с хозяйкой нашего лофта. Мне нужны были запасные ключи от квартиры. Оказавшись дома, я столкнулась с другой проблемой: всё, что было в холодильнике, испортилось. Энн помогла это выбросить, а в ближайшем супермаркете закупились новым. Мы достаточно провели с подругой времени, чтобы я заподозрила неладное в её словах.

– Энн, тебе нравится Брайс! – утвердительно заявила я.

– Ты совсем того? Я тебе говорю, что он засранец и жутко меня бесит! – отбивается подруга.

– В том то и дело! Ты слишком много о нём говоришь, Энн! – со смешком выдаю я.

– Вот именно, потому что он меня бесит! – фыркнула подруга, чем рассмешила меня ещё сильнее.

– Ну и правильно! Моя мама всегда говорила, что красивые мужчины приносят только слёзы.

– А моя мама говорит, что от красивых мужчин рождаются красивые детки, – парирует Энн.

– Нет, подружка. Красивые детки рождаются в большой любви, – вздыхаю я.

Энн соглашается со мной и провожает домой. Не хочу её отпускать и остаться наедине с собой, но у Энн есть свои дела, я знаю. Убеждаю подругу, что со всем справлюсь и ссылаюсь на сонливость.

Энн ушла, мне не составило труда принять душ самостоятельно, сделать себе салат, прибраться в квартире и ещё переделать кучу дел. Всё для того, чтобы отвлечься, выбросить из головы отца с его унизительными словами. Я злилась на него.

«Всё! С меня хватит! Ноги моей не будет ни в офисе, ни в его жизни! Пусть шантажирует кого хочет, я на эту удочку больше не попадусь!»

***

Ближе к вечеру мне позвонил Брайс и предложил прогуляться. Поразмыслив, я решила согласиться: пора уже объяснить Куперу, что у нас ничего не выйдет.

Надев лёгкое голубое платье от «Вирджин», я распустила волосы, а из двух локонов сделала две небрежные гульки на голове. Взяв сумочку, я открыла дверь, но выйти не смогла – передо мной стояла высокая, широкоплечая преграда с запахом моего любимого мужского парфюма. Я открыла рот, чтобы раз и навсегда запретить ему появляться в моей жизни, но не успела. Он подхватил меня за талию и, не обращая внимания на мои ладони, отталкивающие его, понёс вглубь квартиры.

– Дэвид?! Ты с ума сошёл?! Прекрати!

– Нет, больше никогда!