Дэвид уехал, оставив меня под присмотром медсестры. Я пыталась ходить сама, но из-за головокружения тело не желало слушаться свою хозяйку, я то и дело спотыкалась. Хотелось лечь на койку, сложить руки на груди и надуться на весь мир. Разве мне это поможет? Нет. В детстве мама разгоняла мою хандру песенкой «Акуна Матата» из мультфильма «Король Лев». Мы брались за руки и неуклюже танцевали, даже нелепо, и это было очень смешно. Я представила, что мама сейчас рядом и тихо напевала эту песенку себе под нос, пока ходила по палате. А потом я пришла к той стене, где, по идее, должна стоять вторая койка. Мои руки щупали пустое пространство и, кроме стула ничего не находили.

– Мэм, а где вторая койка? – обратилась я к медсестре.

– О, мисс Харт, здесь нет второй койки. Эта палата рассчитана на одного пациента.

Дыхание на миг перехватило от нежности к Дэвиду. Обманул меня, чтобы я не волновалась о нём. Неужели этот мужчина тот самый хмурый долговязый парень с чёлкой на пол-лица и сердитым взглядом? Он каждый день своими действиями лишь подтверждает любовь ко мне. Это неправильно, так нельзя. Его ребёнок должен расти в любви. Кто я такая, чтобы лишать кроху счастливой семьи?

Немногим позже Дэвид вернулся. Я была настроена решительно, собираясь попросить не приходить ко мне. Но этот настрой сквозняком из окна сдуло. Люди не врут, говоря об обострении других чувств, если одно пропадает. От Дэвида пахло чистой одеждой, кондиционером для белья, средством после бритья и парфюмом, ставшим для меня самым приятным и притягательным, а ещё пахло им. Его запах сводит с ума. Он полностью совпадает со мной.

«Кошмар, я рассуждаю, как животное».

– Куколка, как ты? – нежные нотки в бархатистом голосе растопили меня, как фондю молочный шоколад.

– В норме, – намеренно сухо отвечаю я.

– Эмбер, Шон восстановил твой номер телефона, а я подобрал тебе другой смартфон. Теперь ты можешь вновь вернуться к своему блогу, общаться с подругами…

– Правда?! – радостно воскликнула я. – Спасибо! Спасибо! Спасибо! – благодарю его, непроизвольно потянувшись навстречу, чтобы обнять, но вовремя останавливаю свой порыв.

«Эмбер! Так нельзя! Ты же решила, помнишь? Нужно отдалить Дэвида от себя!»

– Пожалуйста, – говорит МакКей. Матрас рядом со мной прогибается под его весом. Уже совсем рядом звучит его голос: – Нужно ввести пароли. Ты помнишь их? Или потом это сделаешь сама?

– Нет, вводи: «Я люблю Нью-Йорк», – диктую я и немного отодвигаюсь от него.

– Готово. В телефоне есть функция для незрячих, она поможет тебе справиться со всем самостоятельно, даже если рядом никого не будет.

– Дэвид, спасибо огромное! Я тут подумала… Неправильно с моей стороны ставить тебя в рамки, запрещая сообщать Стивену о случившемся. Я не хочу, чтобы между вами портились отношения. Расскажи ему обо всём.

Прилёт отца поможет нам отдалиться. ЕСЛИ он прилетит. У меня нет в этом стопроцентной уверенности, но я рассчитываю на это. Я готова пойти на то, чтобы видеть отца чаще, лишь бы моя задумка сработала.

– Уже сказал. Он скоро прилетит.

– Что? Как? Прилетит?

«Прилетит… Блин. Эмбер, ты что – собиралась оправдать себя отказом отца?!»

Чёрт! Я уже веду сама с собой диалоги.

– Эмбер, почему у тебя сейчас очень странное выражение лица, – подозрительно спросил он.

– Что ты имеешь в виду?

– Да так… Не бери в голову.

С помощью МакКея я смогла позвонить подругам и сообщить о своём пребывании в госпитале. Не прошло и часа, как они все вшестером ввалились ко мне в палату. Дэвид оставил меня на их попечение и уехал. Мой рассказ о прожитой ночи вверг их в настоящий шок. Они ругались, матерились, и всё это было так громко, что с соседних палат пациенты нажаловались на нас медперсоналу.

– Подружка, это просто отстой, – подытожила все возмущения Энн.

– Хуже всего то, что мы можем не успеть записать видео для организаторов «Бэст24»

– Успеем, доктор Стюарт обещал, что за неделю я приду в норму. Девчонки, я не решилась спросить об этом у Дэвида. Как я выгляжу? Вернее, как выглядят мои глаза?

– Отлично! Как всегда! Супер, ты у нас красотка! – хором затараторили девчонки.

– То есть ужасно? – я понимаю их подтекст.

– Ну, не то чтобы прям ужасно… – промямлила Энн. – Мутные.

– Как у дохлой рыбы? – спрашиваю, затаив дыхание, рассчитывая на лучшее.

– Нет! Эм, ну как у умершей совсем недавно или всего лишь несколько минут назад.

– Да нет! Почти всё хорошо! Просто они словно под плёнкой.

Не стоило спрашивать. Только расстроилась больше. Наверное, на лице есть ссадины – оно тоже местами болит. А я сидела, как дура, волосы поправляла перед Дэвидом и улыбалась.

Нашу беседу прервал следователь, представившийся как мистер Эдвард Бриг. Подруги попрощались со мной, все, кроме Энн. Она захотела ещё немного побыть со мной после того, как следователь уйдёт. И мне её внимание очень помогло, потому что рассказывать о случившемся девчонкам и органам правопорядка – две совершенно разные вещи. В первом случае я получила колоссальную поддержку, а во втором – одни подозрения. Мистер Бриг допрашивал меня не как пострадавшую, а словно я сама спровоцировала похитителей. Это очень неприятно и обидно. Именно поэтому многие пострадавшие девушки после изнасилования не пишут заявление в полицию.

– Видите ли, мисс Райя Эванс отрицает свою вину. Она клянётся, что звонила Вам, но не просила приезжать. Она ссылается на то, что Вы сами напросились к ней в гости.

– Таксист, что вёз меня, может подтвердить, что это не так. Она слёзно упрашивала меня приехать! – возмутилась я.

– Водитель такси не слышал слов Вашей подруги и утверждает, что отговаривал Вас от поездки, – следователь едко вываливал на меня каждое слово.

Я не выдержала и стала говорить гораздо громче:

– Мистер Бриг, Вы перегибаете палку! Может, я сама себя ударила по голове, отвезла или отнесла в неизвестное место и заставила издеваться над собой? Вы к этому клоните?! Я потерпевшая!

– Мотивы, мисс? Какие мотивы у Тревора Гарднера?

– Он отомстил мне. Я проходила отбор в его группу. Он написал мне адрес, куда можно подъехать и обсудить все моменты нашей совместной работы в группе.

– О, так значит Вы участница Кулэст?

– Нет! Он напал на меня, он чуть не изнасиловал меня! – выпалила я уже в слезах.

– Мисс, Вы понимаете, о чём говорите? Каждое Ваше слово может сыграть против Вас. Если Вы не сможете это доказать, то будете обвинены в даче ложных показаний!

– Как Вы смеете с ней так говорить?! – вмешалась Энн, зайдя в палату.

– Как Вы смеете вмешиваться в допрос? – парировал наглый ублюдок.

– Она не станет больше ничего говорить без своего адвоката, – отрезала Энн.

– До скорой встречи, мисс Харт. Поправляйтесь! – бросил напоследок Бриг.

Я нащупала на тумбочке телефон. Мне нужно позвонить Дэвиду и рассказать обо всём. Пальцы не слушались.

– Подруга, да ты вся дрожишь, – с сочувствием произнесла Энн. – Дай я сама, – предложила она и вытянула из моих рук телефон.

– Энн, ты слышала следователя? Да они все куплены! Тревора отпустят. Те двое получат своё, но чёртов Тревор может остаться безнаказанным. Ты понимаешь?

Энн помогла позвонить Дэвиду. Я рассказала о визитёре, он попросил не волноваться, пообещав, что обо всём позаботится.

– Энн, понимаешь, что будет? Как и сказал Дэвид – дело получит огласку. За спиной подонка стоят большие деньги. Его вот-вот выпустят под залог, и, возможно, он обольёт меня грязью с головы до ног на весь Нью-Йорк!

– Или всю Америку, подруга.

Меня охватила дикая злость, и прежде всего на саму себя! Ну почему я струсила тогда и сразу не обратилась в полицию, а вместо этого спрятала голову в песок, надеясь забыть! Именно поэтому такие ублюдки, как он, делают всё, что захотят, ведь им всё сходит с рук! Да, я мечтаю попасть на конкурс, мечтаю танцевать. Но я должна восстановить справедливость, даже если весь мир меня осудит.

– Энн, открой мой блог и включи прямой эфир.

***

Вытерев глаза тыльной стороной ладони, я тяжело вздохнула, выдавила грустную улыбку, и в качестве заключительного аккорда я поблагодарила всех, кто смотрел эфир в моём блоге, ставил реакции и что-то писал. Нет, я этого всего не видела, Энн рядом сидела молча, пока я изливала душу перед подписчиками канала.

– Энн, посмотри, пожалуйста, есть ли комменты? – я протянула подруге смартфон.

– Детка, тут просто шквал. У меня две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

– Давай с плохой, – я вздохнула обречённо и приготовилась услышать самое ужасное.

– Поклонники Кулэст хейтят тебя. Очень много оскорблений. Увы, началась охота на ведьму в твоём лице.

– Кто бы сомневался, ведь я им вывалила всю правду с самого начала. Ладно. Что там с хорошей новостью?

– У тебя увеличилось количество подписчиков. Знаешь, до какой цифры? – я отрицательно покрутила головой и Энн продолжила: – Эмбер, на тебя подписано почти полмиллиона людей! Ты только вдумайся! В Вайоминге проживает почти столько же человек! Целый штат! – Энн пищала от восторга.

Радости подруги я не очень разделяла. Это называется чёрный пиар. Мой блог всегда был о хорошем, спортивном, танцевальном, жизнеутверждающим. А сейчас он превратится в поле боя. Я хотела рассказать людям правду, а в итоге разворошила осиное гнездо, но убегать и прятаться от их жал я не собираюсь, и о своих словах я не жалею!

Сегодняшний день стал напоминать песчаную бурю, в центре которой я пыталась устоять, боясь потерять верное направление. Сначала позвонила Сара и всхлипывала в трубку, ей очень жаль меня. Потом Себастьян принёс соболезнования случившемуся, я поблагодарила его за то, что вовремя среагировал. Если бы не он…

– Эмбер, ты очень смелая девушка! Я восхищён тобой! – услышала я от Себастьяна.

Мои слова, сказанные в эфире, разносились по Нью-Йорку снежным комом. Звонило очень много неизвестных номеров. Пару раз я брала трубку. В первом случае мне предлагали выгодное сотрудничество с какой-то маркой одежды, но я отказалась. Во втором на меня сыпал проклятия девичий голос.

Откуда только у них мой номер?!

Ближе к обеду дверь палаты с грохотом открылась, и послышались щелчки фотокамеры.

– Мисс Харт, можно услышать комментарии к Вашему заявлению? – спросил женский голос, слегка запыхавшийся. – Пустите, не трогайте меня! – взвизгнула она, когда Энн, нецензурно выражаясь, выталкивала журналистку в коридор.

– Только их здесь не хватало! – возмутилась Энн. – И как она так быстро узнала твоё местоположение?!

– Меня мучает другой вопрос: ну зачем им это нужно?! Я же всё-всё рассказала в блоге! Показала себя! Что им ещё от меня нужно!?

***

Энн заботливо ухаживала за мной, возила на восстановительные процедуры, помогла искупаться и просто развлекала меня разными смешными историями. Чуть позже я уснула, а потом меня разбудил шум из коридора.

– Ты просто глянь, может, Эмбер уже проснулась.

– Не проснулась!

– Уйди в сторону, женщина! – возмутился Брайс. Да, это он. Его голос я узнала.

– Энн, впусти его! – сипло крикнула я, чтобы эти двое вдруг не подрались. Мне стало смешно, стоило представить эту картину.

Брайс кудахтал надо мной, как курица. Он много слов говорил, половина из которых вовсе были бессмысленны. Но главное было в том, что Брайс уже договорился с одним известным адвокатом и тот согласился вести моё дело.

Ближе к вечеру Дэвид привёз отца. Элизабет тоже была с ними.

– Здравствуй, дочка, – проговорил Стивен, сжав мою ладонь.

– Милая, как же так! Мне так жаль, так жаль, ты себе не представляешь! – лепетала мачеха.

Странно, но в душе появилось что-то тёплое от их знаков внимания. Элизабет я, по сути, никто, чтобы тоже лететь через всю Америку ко мне.

– Спасибо. – Улыбка чуть тронула мои губы. – Не стоило беспокоиться. Дэвид и мои подруги присматривают за мной. Здесь очень обходительный медперсонал.

– Ой, прекрати! Как мы могли не прилететь! – щебетала Элизабет. Но мои тёплые чувства быстро улетучились, как только мачех продолжила говорить: – Ты ведь уже знаешь о радостной новости для нашей семьи? Невеста Дэвида ждёт ребёнка! Я стану бабушкой!

Насколько счастливой в этот момент была мачеха, настолько я была несчастной. Я продолжала натягивать на лице улыбку, как скрипичную струну, а в голове билась обидная мысль:

«Не из-за меня приехали. Не ко мне. Если бы не свадьба, отец не приехал бы».

В горле встал противный ком, вязкий и колючий, но я сумела взять себя в руки и ответить:

– Да, конечно! Дэвид мне первой рассказал об этом потрясающем событии. Я очень рада за них! – лицемерно ответила я.

«Ни за что не покажу им свою слабость».

Родители пробыли у меня совсем недолго, а потом уехали. Пожелав скорейшего выздоровления, они обмолвились, что их ждёт ужин-знакомство с родителями Анджелины.

Я радовалась, что они наконец-то все ушли. Слёзы обиды набежали на глаза, но я задушила их на корню:

«Эмбер, ты не маленькая девочка, должна была привыкнуть, что семейные праздники жизни не для тебя!»

Если эти рассуждения могли отрезвить меня, то со страхом перед предстоящей ночью они не справлялись. Я боялась, что вновь будут сниться кошмары. Противное чувство накатывало сильнее и сильнее липкой волной. Избавиться от него помогло одно верное средство – моё увлечение. Нет, я не поднялась и не начала танцевать. Увы, с этим придётся повременить из-за сотрясения, а вот пофантазировать мне ничего не мешало. Я помню слова Райи о том, что на «Бэст» очень любят яркие шоу. Моя задача – придумать, как обыграть наш танец без больших финансовых затрат, если нас вообще допустят к конкурсу, ведь время идёт, а мы никак не продвинулись в этом направлении.