Признание Дэвида выбивает весь воздух из груди и заставляет забыть, как нужно дышать. Смотрю перед собой, не в силах пошевелиться, но даже не понимаю, что сейчас вижу и кого, напоминаю себе при этом фарфоровую куклу.

– Я люблю тебя, Эмбер, – вновь повторяет Дэвид и кладёт подбородок на моё плечо. – И ничего не могу с этим поделать. Прости, – добавляет он и сжимает в объятиях крепче.

«Что он сказал? Любит? Не влюблён, а любит? Любовь отличается от влюблённости? Любит? Меня? Но он ведь мне сказал именно это! Почему я не могу ничего ответить и пошевелиться? Я не знаю, что отвечать. Любит? Любит? Любит?» – мысли сменяют одна другую с бешеной скоростью, время идёт, а я молчу и даже пошевелиться не могу, тело словно одеревенело.

– Прости, тебя это ни к чему не обязывает, я просто хочу, чтобы ты знала. Да, я раньше считал тебя странной, замкнутой девочкой. Я не понимал тебя, даже не пробовал понять. Наша встреча в том клубе гвоздями вбила тебя в мою голову! Да, вначале это было обычной мужской похотью, а потом… Потом я пропал. Ты перевернула мой мир с ног на голову, я закрываю глаза и вижу тебя. Да, ты скажешь, что времени прошло слишком мало, но разве у возникновения чувств есть свои временные ограничения? Хочу узнавать тебя больше и больше, хочу быть рядом, хочу хотя бы просто быть в твоей жизни!

Я развернулась боком к Дэвиду, насколько это вообще было возможно в моём положении, на моих губах появилась наиглупейшая улыбка: да, она сейчас именно такая, я это точно знаю.

– Когда я счастлива, мне хочется танцевать. И сейчас мне хочется танцевать. А ещё мне очень хочется, чтобы ты меня поцеловал…

Дэвид смотрел в мои глаза, его зрачки расширялись, а потом взгляд синих глаз упал на мои губы, и он впился в них поцелуем. Какие же вкусные и мягкие у него губы. Как же невозможно приятно их чувствовать. В теле начался настоящий ураган Катрина, он сносит все остатки разума и принципов. Я помню про Швабралину, но ничего не могу с собой поделать.

Дэвид уже давно отпустил поводья, лошадь стояла, а мы беззастенчиво целовались, забыв обо всём на свете и о Майкле в том числе, только бородатый о нас не забыл. Мы сильно отстали от него, вот он и вернулся за нами в самый неподходящий момент.

– Эм… Вы же вроде брат и сестра? – недоумённо спросил Майкл.

– Сводные, – ответили мы в один голос.

– Понял, принял, – Майкл прыснул в кулак.

Я снова развернулась вперёд и поморщилась от неожиданной боли в шее.

– У тебя очень вкусные губы, – прошептал Дэвид.

Да, я ничего не ответила Дэвиду о своих чувствах. Я попросту растерялась. Ответить взаимностью на признание в любви я не могла, и сказать о влюблённости тоже. Во мне есть к нему чувства, такие, что голова кружится и коленки подгибаются. Но я не знаю, что это: влюблённость, влечение или любовь? Мне хочется, чтобы он смотрел на меня, обнимал, и отвечать тем же, принимать поцелуи, говорить с ним, слушать его, смеяться над его шутками. В детстве я любила маму и папу, потом только маму, а ещё позже лишь воспоминания о ней. Любимые люди покинули меня, поэтому мне сложно признаться, я должна быть уверена в Дэвиде, должна точно знать, что не буду страдать потом. И несмотря на мои зыбучие пески в голове, я счастлива, как никогда! За моей спиной будто выросли крылья.

Вертолёт нас вернул в Финикс. Часовой полёт стал небольшой передышкой, помог немного успокоиться и уложить признание Дэвида в голове.

Чёрта с два оно уложилось! В мыслях всё тот же хаос, а в теле ураган и песня Пёрпл Диско Мэшн& Эсдис «Beat Of Your Heart» на повторе.

Сев в отцовский внедорожник, я испытывала лёгкую неловкость. Я не знала, как вести себя, что говорить. Дэвид завёл двигатель, и машина плавно повезла нас домой. Сделав вид, что смотрю в боковое стекло, любуюсь профилем Дэвида, пока он не затормозил на обочине. Я непонимающе посмотрела на сводного.

– Эмбер, ты уже жалеешь о нашем поцелуе? – спрашивает Дэвид и внимательно смотрит на меня.

В этот момент я наконец-то понимаю, что ему тоже не по себе, как и мне. Моё стеснение он расценил совершенно по-другому! Я отстёгиваю ремень безопасности и ближе двигаюсь к нему, упираюсь руками в подлокотники и произношу:

– Нет, Дэвид, я не жалею ни о чём.

После чего тянусь к его губам и целую. Секунда, другая и он сам резко отстёгивает ремень. Всё происходит очень быстро. Его кресло отъезжает назад, сильные руки подхватывают меня за талию и сажают к нему на колени. Хотелось сказать: «Вау!», но не могу. Дэвид притягивает меня к себе за затылок и впивается в мои губы страстным поцелуем. Наша неловкость машет ручкой, выходит из машины, а вместо себя впускает пылкость и страсть.

Мы потеряли счёт времени, беззастенчиво целуясь, утопая друг в друге и растворяясь. Увы, мир не поставить на паузу. После долгого отсутствия сети, мобильная связь восстановилась и посыпался шквал СМС на наши смартфоны. Но сейчас главное другое – мы переступили черту невозвратности.

«Мама, твоя дочь так счастлива!»

– Оу, где вы были? – спросила Элизабет, встретив нас на пороге дома. – Вы такие загорелые, словно только что с плантации.

«Надеюсь, благодаря загару, наши саднящие от поцелуев губы не сильно заметны».

– Почти, мам, – Дэвид улыбнулся и поцеловал женщину в щёку.

После рассказа Дэвида об их тяжёлой жизни я смотрела на эту счастливую женщину совсем другими глазами, будто впервые увидела. Она разрушила брак моих родителей и этого не изменить, но всё же во мне проснулись нотки сочувствия к ней. Воображение очень ярко нарисовало её лицо в синяках, голодные глаза её сына и материнское отчаяние. Каждый борется за своё счастье по-своему? И она ведь не силой привязала Стивена к себе.

Я встряхнула головой. Мои мысли похожи на предательство.

– Ужин будет на столе через полчаса, – мачеха улыбнулась в этот раз не только Дэвиду, но и мне.

Стоя под душем, я трогала опухшие губы и мечтательно улыбалась. Мне нравились мои собственные ощущения. Так хорошо сейчас, не передать словами.

Высушив волосы, я вышла из комнаты. На кухне уже все сидели за столом и обратили свой взор на меня. Казалось, что мои мысли написаны на лбу и Стивен с Элизабет уже прочли их. В любом случае, я знаю, у меня блестят глаза: их точно никак не скрыть и не замаскировать, поэтому стараюсь не смотреть на наших родителей.

Поедая вкуснейший стейк, постоянно ловила на себе взгляд синих глаз. На щеках вспыхивал румянец, и чтобы губы не растягивались в улыбке, я прикусывала щёку изнутри.

– Дэвид, надо было и нас с мамой позвать, мы давно не были в Гранд-Каньоне, – говорит отец, сделав глоток из бокала.

– Всё очень спонтанно получилось, в следующий раз обязательно! – Дэвид отсалютовал Стивену бокалом полусухого и пригубил из него.