Некрасивость современных книг – отчасти в простых диалогах. Выше я сказала, что продуманные персонажи сами ведут диалоги. Но как я отмечала в главе о персонажах, давно никто не брал в герои книг удивительных, сложных, необычных личностей. Быть может поэтому и не случается в современной литературе невероятных диалогов. Простые ребята в роли персонажей, простые реплики, простейшая функция речи – передать информацию.

А еще, выглядит так положение дел с диалогами, будто люди стали бояться быть вне правил. Кто позволит себе прямую речь персонажа на тройку – другую страниц? Вас обвинят в резонерстве – такова печать критиков на длинные рассуждения: им вчитываться неохота – поскорее и так много надо прочитать еще, проще сказать, что у автора нарушение мышления, бесплодная несвязная болтовня. Но ведь мы все живем в интернете, вы не могли не видеть интересные комментарии к постам, полные иронии, двойных смыслов, витиеватых рассуждений. Люди по-прежнему способны вести глубокие, потрясающие диалоги. Диалог не вымер. И в книгах значит тоже может существовать такой диалог. Поймите правильно, простая речь нужна и оправдана в большинстве случаев, простые диалоги не портят книгу, но порой видишь, как хорошо человек умеет писать, и, главное, о чем, и просто понимаешь, что он не задумывался о диалоге, не использовал его возможности для себя.

Диалог может быть несодержательным внешне, в нем будет иметь значение только атрибуция – поясняющие слова автора после реплик. Диалог в книге никогда не равно диалогу в жизни! – это самое главное, что должен знать писатель о диалогах. Диалог – голоса в голове писателя, живое проявление хорошо прописанных персонажей, которые, как нам всем известно, с какой-то страницы начинают вести свою собственную упрямую жизнь, не желая подчиняться писательской руке – то есть чистой воды шизофрения. Многое в тексте может быть и должно быть подчинено правилу, но диалог нет. что диалог – очень личная, авторская конструкция в тексте, та самая вещь, которую скорее всего невозможно создать намеренно, даже зная правила. И потому заключает в себе безграничные возможности.

_________________________________________________________

Вот отрывки диалогов, которые выстроены на тончайшей иронии говорящих. Я бы сказала поэтика диалога.

– Любым путём, да, Айзек? Чего бы то ни стоило?

– Ух ты, – сказал Кальт, дёрнув головой, как будто уклоняясь от пущенного в его сторону мяча. – Около моего уха только что просвистел намёк. Едва не задело! Мой лидер, в чём вы меня обвиняете?

– Когда я вижу надменного тераписта из Хель, мне тоже хочется разобрать его на куски, чтобы убедиться, что он из плоти и крови, желчи, дерьма и слизи, как все мы. Взять бритву и вскрыть грудную клетку. У него вообще есть сердце, у вашего ублюдка-доктора?

– Не знаю. Не видел.

– Коллега, – нежно сказала Тоте. – Вы изменились. В лучшую сторону. Такие красивые шрамы.

– Чтвздлте? Я нне бжм… ох!

Не удалось. Вторая попытка.

– Упал, – сказал он хрипло.

А потом понял, что забыл включить звук и попытался вновь:

– Упал с крыльца. Оцарапался о принцип. А что вы здесь делаете, фрау Тоте?

– То же, что и вы: пытаюсь успеть за бегом сломанных часовых стрелок нашего шефа. – Она легонько постучала по его груди. Погрозила пальцем. – Мы вскоре увидимся, герр Хаген. Будьте осторожны со своим принципом, носите только в чехольчике и не вынимайте без необходимости.

Рейнмастер «Пасифик»

_______________________________________________