Приставучая соседка Лариса едва снова не застала Алекса врасплох. Услышала, как он выбрасывает в мусоропровод пакет с мусором, и уже тут как тут на лестничной площадке, ни обойти, ни перепрыгнуть.

— Здравствуйте, Дима. Как вам мои яблочки, понравились?

— Очень хорошие. Еще раз спасибо большое.

— А миску не хотите вернуть на историческую родину?

— Хочу. Сейчас. — Алекс с трудом протиснулся между стеной и пышной грудью соседки и нырнул в квартиру, успев как бы по рассеянности захлопнуть за собой дверь. Однако, чтобы вернуть миску из-под яблок, дверь надо было заново открыть.

Лариса взяла миску, но не ушла. Просто стояла на площадке перед его дверью и ожидающе смотрела на него, и закрыть прямо сейчас перед ней дверь было верхом мужского малодушия, ведь не импотент же он, в конце концов. Тот антивирус, что он придумал против нее, выглядел остроумно лишь при домашней репетиции, на настоящем же ристалище произносить все это не слишком хотелось, но теперь выбирать не приходилось.

— Видите ли, Лариса, я боюсь, что мы с вами друг друга не очень понимаем. Вы очень хорошая девушка, а я, к сожалению, человек сильно испорченный…

Она молча ждала продолжения его слов.

— Моя испорченность в том, что я отношусь к женщинам сугубо потребительски…

Лариса снова никак не прореагировала.

— Даже не потребительски, а еще как-то хуже, — продолжал он свою заготовленную песню. — К тому же мне всегда нравятся женщины намного старше меня. Ну как нравятся? И нравятся, и это основной источник моего дохода…

Она продолжала, похоже, ничего не понимать.

— Я с них за встречи со мной беру деньги. Это мой принцип. Зарок, который я когда-то дал сам себе. До тридцати лет встречаться с женщинами только за деньги: по сто пятьдесят долларов за каждое свидание. Извините, что говорю сейчас вот так в лоб. Но это все же лучше, чем если бы вы узнали потом… Сто пятьдесят за каждое свидание, — повторил он, чтобы до нее наконец дошло, сколько ей это будет стоить.

— Мерзкое ничтожество! — вся так и вспыхнув, выпалила она и с миской наперевес двинулась к своей квартире.

Уф, с трудом перевел дыхание Алекс, он все же сделал это! Судя по вспышке ярости Ларисы, можно было с уверенностью на девяносто пять процентов считать, что никакого официального соглядатайства за ним она не ведет.

Один из жучков Стаса был поставлен снаружи входной двери, поэтому в тот же вечер инструктор услышал каждое произнесенное с соседкой слово, хохоча от всей души. Уже третий его «фабзаяц» давал отлуп неугомонной девице, но у Алекса это получилось особенно лихо. Хоть ты сам в постель к этой Ларисе ложись, лишь бы у нее, у бедной, комплекса неполноценности не выработалось, весело думал Стас, переключаясь на другие дела.