Лавочкин на своем дачном участке любовно перекапывал вилами компостную кучу. Это была не та дача на Истре, которую обещал ему Николаев за ликвидацию группы «Верность присяге», а обычный шестисоточный участок по Серпуховскому шоссе. Главное его достоинство состояло в том, что он примыкал к внешнему забору садового товарищества, за которым начинался густой лес, а также в постоянном отсутствии хозяев на двух соседних участках. При желании здесь легко можно было себя представить владельцем элитной дачи, тем более что сам дом был с подземным гаражом и в два бревенчатых этажа.

Рядом переминался с ноги на ногу Смыга, которому не разрешалось помогать с компостом, и докладывал:

— Он исчез. Бросил все: и институт, и свою подругу, и вещи.

— А документы?

— Паспорта нет, а приписное, метрику, водительские права, студенческий билет, зачетку — все оставил у подруги. Из родных у него лишь бабушка Евдокия, которая сейчас в больнице. Мы проверяли — внук там не появлялся. Я оставил свой телефон местному участковому, который терпеть этого Копылова не может. Если он появится в деревне, мент тут же отзвонится. То же самое и в больнице у бабушки. Конечно, если она помрет, он наверняка явится на похороны. Но не факт, что он сразу узнает о ее смерти. Можем, конечно, бабушку поторопить с этим делом…

Шеф на его предложение не отреагировал. Все так же усердно ворочал вилами два куба компоста. Аникеев уехал в месячный отпуск в Доминикану, и можно было действовать в расследовании без лишней спешки.

— Спрашивал я двух парней, с кем он в комнате жил, — продолжил после паузы Костя. — Они говорят, что и близко не знают, куда он мог деться. Клянутся, что других друзей у Копылова не было. Он, по их словам, типичный волк-одиночка.

— Если у парня нет друзей, то он сильней привязывается к своей девчонке. — Слова Лавочкина прозвучали как истина в последней инстанции, впрочем, они почти всегда так и звучали, особенно в разговоре с подчиненными.

— Поставили на прослушку телефон съемной квартиры этой Юли. Недавно она мобильник купила, его тоже слушаем, но пока ничего.

— Если он легко от вашей слежки уходил, то найдет способ и с ней пообщаться. Делайте жесткий вариант. Под домашний арест и никуда не пускать.

— Там однокомнатная квартира. Нам что, с Грибаевым тоже там сидеть?

— Ну Бог и дал мне подчиненных!

Ничего так не боялся Смыга, как гнева начальства.

— Все понял. Сделаем, — тараща глаза, пообещал он.