Было совершенно ясно, что чем бы дело ни кончилось, их привычным встречам-общениям пришел конец. И как-то сами собой всплыли вопросы, на которые Алексу непременно требовалось получить ответы. Почему бы не выяснить больше про то, что ему так навязывают.

Вскоре и удобный повод для этого представился. Юля распечатала фото со своей мыльницы, и Алекс принес и показал их куратору:

— Вот этот тип спрашивал у моей Юльки на меня закрытую характеристику. Не похоже, что он тоже из «Элиса». Может, по твоей конторе?

Петр внимательно посмотрел фото, потом небрежно вернул назад.

— Не знаю такого.

— А предположение?

— Какое угодно. Может, простая чекистская вербовка. Сам виноват, много болтаешь про свой английский с испанским. Вот и заинтересовал.

— Да что на мне, медом намазано, что вы все ко мне так и липнете?! — Алекс одновременно негодовал и издевался. — Так, может, ну ее на фиг, военную разведку — пойду в фээсбэшники записываться?

— Хорошее дело. Давай, давай, — поощрил его майор.

— Там же и возможностей побольше, и денег, — продолжал провоцировать Копылов.

— И стучат все побольше друг на друга.

— А то у вас не стучат. Даже в нашем интернате и то это дело на поток поставлено.

— Много тебе от этого вреда было? — Вопрос Зацепина был чисто риторическим.

Пожалуй, теперь Алексу можно было и к своим расспросам приступать.

— А что бы было, если бы я согласился — не на Николаева, а просто на твое ГРУ?

Петр понял, что вот он, его вербовочный час. Они сидели на кухне и попивали пиво с воблой.

— Для начала окончил бы разведшколу… А почему ты спрашиваешь, да еще с такой фигой в кармане?

— Ну окончил бы я ее, что потом?

— Стал бы нелегалом — и вперед.

— И что, меня вот так просто пошлют за границу с моими-то характеристиками?

Майор ответил не сразу, как следует прожевал твердый кусочек мяса.

— Ты слишком придаешь большое значение своему подростковому пустозвонству. Дело в том, что ты никогда не сможешь стать предателем Родины.

— Кто? Я не смогу?! — Алекс даже зашелся от возмущения на такую напраслину. — Да я только сплю и вижу, как сбежать из вашей вонючей России!

— Тебе не надоело? Двадцать лет балбесу через два месяца, а он все свое.

Копылов запил «балбеса» хорошим глотком пива.

— Ну и что бы я там делал как нелегал? Как ты: наскоками шифровку брал и потом в другое место передавал?

— Все точно так же, как и здесь. Согласно своим способностям, можешь остаться мелким клерком, а можешь стать большим боссом.

— А тебя никогда не дергало, что все ваши знаменитые разведчики с иностранными фамилиями: что Зорге, что Филби и так далее?

— Дергало. Но у этого есть свое объяснение.

— И какое же?

— Наши разведчики всем хороши, вот только нет у них дедушки, окончившей Итон, или бабушки, присутствовавшей на балах в лучших домах Парижа и Нью-Йорка.

— Это что, так важно?

— Это гиперважно. Как говорится, слухи о миллионерах или генералах в первом поколении сильно преувеличены. Также и без однокурсников по Гарварду или Оксфорду ты никто. Между прочим, главный смысл работы твоих родителей был именно ты. Стать состоятельными предпринимателями, чтобы послать тебя в престижный американский университет.

Алекс был потрясен сим открытием и не скрывал этого.

— Это они сами тебе так говорили?!

— Об этом не надо было говорить, это и так было совершенно очевидно.

— А теперь что?

— Теперь это предстоит сделать тебе: внедриться в закордонную жизнь, законно разбогатеть, родить пару-тройку отпрысков и позаботиться, чтобы они потом стали супершпионами.

Не похоже было, чтобы куратор шутил.

— Но это… я даже не знаю, как назвать… Это же самое настоящее пожизненное рабство!

— Ты сам заговорил о знаменитых разведчиках, я тебя за язык не тянул. Или будешь всю жизнь такая мелкая сошка, как я.

— Ну да, мелкая. Пятнадцать трупов только в Москве, — пробурчал Алекс.

— Я так полагаю, ты уже согласен ликвидировать Николаева?

— Нет! Я же сказал «нет»!

— Хорошо, чего кричишь! Принесешь мне «беретту» и вали куда знаешь, — произнес майор, разом отбив охоту у своего протеже продолжать разговор.

Допив пиво, Копылов поднялся и стал переодевать домашние джинсы на уличные.

— Куда ты? — спросил куратор.

— За «береттой», — сердито бросил студент.

Он и в самом деле съездил к своей общаге, где после инцидента со взрывом прикопал «беретту» прямо в земле, завернув предварительно в два целлофановых пакета.