С запасным паспортом Петра на другую фамилию случился неожиданный прокол: паспорт был, а медицинского страхового полиса на ту же фамилию не было. Не мудрствуя лукаво, Зоя взяла паспорт и медполис у своего бывшего мужа и устроила Зацепина в глазную клинику без всяких проблем. Алекс от этой ситуации пришел в полный восторг. Сразу вспомнились все интернатовские анекдоты про незадачливых американских агентов, которые неизбежно капитулировали перед реалиями советского быта: все приготовят, а какую-то ерунду непременно забудут. А в пику им советские Штирлицы все приготовят через пень-колоду, но в последний момент обязательно каким-то образом благополучно извернутся.

Не отставал от Зоиной находчивости и сам Алекс: вернувшись из Ивантеевки с распечаткой чипа, они с Юлей в течение дня сумели сменить ее съемную квартиру, никого из общих знакомых не поставив об этом в известность. Меняли по наклеенному на остановке автобуса объявлению и без всякой официальной регистрации. Разумеется, это была весьма условная конспирация, ведь на занятия ему все равно надо ходить, но все же хоть какое-то защитное действие.

Через неделю началась летняя экзаменационная сессия, и игра в прятки приобрела еще более забавный характер. Проводив Юлю на консультацию до метро, Алекс выныривал из метро через другой выход и направлялся по своим делам наземным транспортом. А на экзамены проникал в институт через служебный вход и тем же путем потом опять растворялся в уличной массе. Ничего подозрительного не происходило. Похожим образом он появлялся и в больнице у Зацепина, просто найдя дыру в заборе, что окружал клинику.

У майора дела шли с переменным успехом. Обследование на стационарной аппаратуре выявило серьезные нарушения, и пришлось делать операцию. Алекс по указке майора вскрыл все три его денежно-паспортных схрона, но и этих баксов не хватило на полную оплату операции и всех сопутствующих процедур. Зое пришлось снова поднапрячься, раскурочивая уже свои заначки, кошельки подруг и банковский счет бывшего мужа.

Сегодня Копылов находился у дяди Пети в третий раз. Они сидели на скамеечке, чуть вдали от прогуливающихся по парку больных. В застиранном больничном халате, да еще в очках с темными стеклами обычно щеголеватый майор выглядел как облезлый лев, без когтей, клыков и гривы. «Интересно, как буду выглядеть я в его годы», — подумал Копылов.

— Как зрение? — первым делом поинтересовался он.

— Пока процентов десять, и то уже хлеб. Тебя еще не спрашивали обо мне?

— Не-а.

— Значит, еще спросят. Невыносимо быть в пассивном ожидании. Значит, самим надо переходить в наступление. Ты помнишь, где мою «беретту» спрятал?

— Допустим.

— Дома у меня в шкафу в кабинете на крышке слева есть малый тайник. Сам сообразишь, как его открыть. Только никаким не ножом, простой пластмассовой линейкой откроешь. В нем пакет с фото и адресом. Возьмешь «беретту» и ликвидируешь человека, что на фото.

Сия «невинная» будничная инструкция сильно развеселила Алекса.

— Двадцать копеек за хороший солдатский юмор?

— Это должен был сделать я, теперь твоя очередь. — У Петра был усталый и отрешенный голос.

Однако Алекс особой снисходительностью не страдал.

— Вам, похоже, надолго мозги тогда отшибло.

— А если я скажу, что именно этот человек сдал тогда в Коста-Рике твоих родителей?

— Что, серьезно? — почти попался на удочку Алекс.

— Шучу, конечно. Мне твой праведный гнев совсем не нужен. Стрелок в этот момент должен быть холодным, как покойник.

— Не будет никакого стрелка, — начиная злиться, отрезал Копылов.

— Ну конечно, кто бы спорил. Ладно, пошли. Пока у них нет насчет меня никакой ясности, они тебе ничего плохого не сделают.

Они встали и направились к зданию больницы. Зацепин был спокоен: главное — он сообщил парню о самом задании, пусть его мозг немного разогреется в этом направлении. А окончательно уговорить его еще будет время.

Решимость майора ликвидировать Николаева от того, что он сам попал в столь беспомощное состояние, не только не исчезла, но возросла еще больше. Разумеется, он отдавал себе отчет, что так открыто действовать в его ситуации полное безумие. Но уж очень хотелось, уходя, сильно хлопнуть дверью, иначе до конца дней он будет терзать себя тем, что струсил и бежал, поджав хвост. То, что он вовлекает в эту смертельную схватку Алекса и, возможно, Зою, беспокоило Петра лишь отчасти. Еще пятнадцать лет назад, только обучаясь азам тайной профессии, после долгих размышлений, он пришел к выводу, что никогда не будет поддаваться сантиментам в такого рода случаях. Голливудскую глупость: «Бросай пистолет, или я пристрелю заложника!» — следовало заменять огнем из всех видов стволов, а там будь что будет. Да и шесть лет подряд выслушивать от своего сопливого протеже сплошные «нет» накалили его толерантность до предела. Пускай тоже ответит делом за свой бесконечный подростковый базар. Ведь если соскочит с поезда — потом в скучной «правильной» жизни сам же обязательно локти будет кусать, что упустил свой шанс. А Зоя? Что Зоя?! Ее женская доля быть рядом с любимым мужчиной. Знает о нем предостаточно, знает и насколько все это сейчас опасно, но ни за что не отстанет. Пытаться сейчас максимально отодвинуть ее от себя — значит, просто бесполезно сотрясать воздух банальными словесами.

Но для мальчишки такие словеса еще в самый раз, и, прощаясь с Алексом в больничном вестибюле, Зацепин оптимистично обронил:

— Вот ничего не вижу, да и ты абсолютный дилетант, а почему-то на душе легко и спокойно. Должны мы их со всеми их прибамбасами сделать, должны и сделаем.