Продолжая все эти годы регулярно встречаться с дядей Петей, Алекс обнаружил, что Зацепин еще до армии успел окончить два курса филфака МГУ и имел на мировую литературу свой особый взгляд.

Вызвать куратора, который несколько стеснялся сего факта своей биографии, на очередной литературный диспут было нелегко, однако Алекс вскоре приспособился первым высказываться на эту тему, и когда его высказывания бывали достаточно провокационны, тогда возникал и ответный выпад Зацепина.

За такими провокациями Алексу не приходилось далеко ходить, достаточно было вспомнить, как скучающие на уроках литературы одноклассники толкали его в спину: «Ну давай!» И он с удовольствием поднимал руку, задавая бедной училке «невинные» вопросы типа:

— Софья Аркадьевна, а как это так? Действие в «Тарасе Бульбе» происходит в XV веке, а картошку-бульбу на Украину завезли не раньше XVIII века?..

Или:

— В «Евгении Онегине» в самом начале четко сказано, что Онегин поехал в деревню «поправлять подушки» только для того, чтобы получить от дяди наследство. Не кажется ли вам, что один такой факт настолько измазывает героя, что уже нет повода для его изучения?..

Либо:

— А Печорин, Софья Аркадьевна, вообще чистый уголовник. И с дамами, и с Грушницким. Потом сам Печорин глуп, как канарейка. Мало того что у него не хватает смелости самому украсть Бэлу, а только купить ее, так он, взрослый человек, совершенно не думает о том, что будет делать с ней потом…

К общему удовольствию класса, пожилая учительница тут же, как юная стажерка, покрывалась пятнами и до конца урока, забыв обо всем, доказывала тугодумному ученику-латиносу, как он неправ.

После подобных провокаций Зацепин тоже нередко выдавал что-либо равноценное.

— Для меня вообще литература XIX века прошла под девизом «И кухарки любить умеют», — с серьезной миной ерничал куратор. — Но если тогда это звучало как экзотика, то в XX веке она полностью кухаркиной и стала. Ну так пусть ее одни кухарки и читают. Сейчас я едва начинаю читать беллетристику, как тотчас же себя спрашиваю: «А зачем мне про эту ерунду надо знать?» И тут же ее закрываю.

А в другой раз:

— Я к испанскому языку больше всего пристрастился после того, как открыл для себя главный секрет «Дон Кихота». Для большинства это архаичный текст про старого придурка с тазиком на голове, а я прочитал его как притчу о победе одного человека над всем окружающим миром. Восемьсот страниц никто не может с ним справиться, и побеждают его лишь с помощью обмана, когда ушлый бакалавр переоделся в рыцарские доспехи. То есть тоже стал на минуту жить по законам Дон Кихота. Вот и выходит, если один человек как следует скажет «нет», весь мир с ним ничего сделать не сможет.

До кучи могло возникнуть и такое признание:

— Мне вообще всегда было стыдно за великую русскую литературу, что в ней никогда не было хороших приключенческих книг. Вот была бы у нас такая ковбойская литература, как в Америке, только про наших землепроходцев и казаков, любой бы Гитлер сроду к нам не полез бы. А то начитался бедный Адольф про Обломовых и Пьеров Безуховых и от большого ума решил, что это вся Россия и есть.

Сегодня, когда Зацепин позвонил на Юлину съемную квартиру и попросил о встрече, Алекс вдруг вспомнил, что ни разу не спросил куратора о его самом любимом литературном персонаже, и дал себе задание непременно это выведать. Еще ему захотелось очно познакомить дядю Петю с Юлей. Было любопытно, как тот прореагирует на его подружку. Да и не мешало бы услышать, что Юля скажет про его куратора. Возможно, приметит что-нибудь особенное.