Впервые получив от Терехина задание все сделать самому с очередным предателем-отступником, Зацепин понял, что они достигли самого дна в своей деятельности и надо срочно готовить пути отхода. Первым делом он счел нужным как следует вооружиться. Тайник, в котором терехинцы держали свой арсенал, был наполнен самым разнообразным оружием, включающим даже гранатометы и один старорежимный, давно снятый с вооружения огнемет. Петр выбрал себе три пистолета, несколько гранат и бронежилетов, а также пару ящиков тротила и все это перепрятал в свои собственные схроны. Вторым пунктом были документы, их Петр припас себе тоже в тройном комплекте. С деньгами было похуже — с ними получились только два комплекта. И то их хватало скорее на текущие расходы, чем на серьезное бегство за кордон.

Ничего не поделаешь — пришлось менять планы и самого бегства. Любимые Панама и Коста-Рика отпали сразу, за ними все другие страны Западного полушария. Европа выглядела слишком прозрачной и регламентированной, для двухнедельной поездки супер как комфортна, а на год уже хоть волком вой. Из ближнего зарубежья приглянулась разве что Белоруссия, там, в единственной, на русский язык представители титульной нации никак не косились, просто потому что сами своей титульной мовой не владели. Но хорошенько все обдумав, Петр отверг и бульбашей. Тут-то и всплыли его собственные слова, которые он произнес в споре еще в студенческие годы:

«Не понимаю я как следует 1937 год. Ведь, видя, что творится, можно было мотануть куда-нибудь в Сибирь, найти там медвежий угол и благополучно пережить все это время. Бред, что НКВД мог вычислить тебя и там. Никогда не поверю, что в сибирской тайге нельзя затеряться».

А с его-то теперешним опытом, да еще при почти полном уничижении главного сыскного ведомства страны, ему сам Бог велел вернуться к сей подростковой идее. И Зацепин на полном серьезе стал прикидывать ее в качестве своего конкретного маршрута.

Об исчезновении Терехина майор узнал из обыкновенной милицейской сводки о неизвестном пожилом мужчине с отрубленными кистями рук и с проломанным лицом. Сначала не поверил просто потому, что как это вообще попало в милицейскую сводку. Тремя заранее условленными способами попытался связаться с Виталием Борисовичем и, только когда это не удалось, понял, что финальная раздача наступила.

Самым разумным было, конечно, тотчас же пускаться в бега, но уподобляться обыкновенному трусливому зайцу не хотелось. К тому же оставалось два неотложных дела, которые необходимо было выполнить. Одно касалось Алекса. Ведь никто кураторства над ним с Зацепина так и не снял, предполагалось еще некоторое время его вести, пусть упрямый юнец получит высшее образование, а там все равно приставить его к занятию, к которому у Копылова имеются все предпосылки. И второе дело касалось главного кадровика олигархов Николаева, его тоже требовалось выполнить во что бы то ни стало, чтобы у тех, кто расправился с Терехиным возник страх, что «Верность присяге» живет и действует.