Очень часто разговоры с Зацепиным за жизнь перерастали в настоящие словесные баталии. Так случилось и на том обеде, когда они вдвоем обмывали присвоение капитану майорского звания. Со всеми коллегами Петр уже с этим делом отметился, теперь дал порадоваться за свой карьерный рост и «племянничку». Слово за слово спор пошел о непомерных бесхозных пространствах, которыми непонятно почему до сих пор обладает Россия.

— Зачем вообще вам эта Сибирь? — запальчиво доказывал Копылов. — Как только в ней закончится нефть и газ, вы все равно продадите ее Америке или Китаю. Аляску-то продали…

— А поехали! — просто сказал на это дядя Альберто. И через неделю они уже летели на самолете в Петропавловск-Камчатский.

Был август месяц. За плечами Алекса первый курс, сданная на пятерки сессия и июль, проведенный у бабушки в деревне, а впереди он собирался еще месяц посвятить поездке автостопом по югам: Крым или Сочи, как масть ляжет. Зацепин же только что прибыл из полугодовой загранкомандировки, был при деньгах и с настроением сделать что-то большое и впечатляющее. Поэтому летим и едем до тех пор, пока кто первый не сдастся и не завопит: «Довольно!»

Первое потрясение ждало Алекса после девятичасового перелета уже в аэропорту Елизово — все вокруг говорили точно на том же языке, что и в Домодедово. Как Копылов ни вслушивался, какого-либо отклонения от языковой нормы не замечал, словно все местные камчадалы ходили с москвичами в одни и те же школы.

— Ну так тут весь народ процентов на восемьдесят с Большой земли, — ответил озадаченному студенту на это встретивший их бывший сослуживец Зацепина, такой же, как и он, майор-особист в гражданке.

Принимали их с Петром по высшему разряду, в пересчете на единый вид алкоголя это означало по две бутылки водки в день на человека, поэтому память сохранила Алексу о Камчатке не очень много: какое-то купание в геотермальном источнике, полет на вертолете вокруг дымящегося вулкана, рыбалка на реке с карабинами на плече по соседству с тремя тоже рыбачившими на противоположном берегу тремя медведями, застолье на дизельной подводной лодке и в конце ночная погрузка без всяких билетов на рейсовый теплоход. Как блатным пассажирам им пришлось там тоже выставляться для капитана и первого помощника, так что Копылов толком даже не понял, от чего ему там было плохо: от морской болезни или от избыточного пития.

В себя они с майором как следует пришли только на Итурупе в гостинице барачного типа, с туалетом в конце общего коридора.

— Ты живой? — спросил со своей койки Петр.

Алекс подтянул к себе стоявшую на полу дорожную сумку и достал из нее перочинный нож, раскрыл его и объявил:

— Зарежу первого, кто предложит мне еще по чуть-чуть.

— Умница, так и сделай! — одобрил куратор. — Возьмешь меня в свои подельники.

Итуруп запомнился Алексу прежде всего двойным купанием: сначала они влезли в воду Охотского моря, а затем на другой стороне острова в сам Тихий океан. Из последнего они выскочили не проплыв и пяти метров. Зато отныне можно было с полным правом утверждать, что они купались не где-нибудь, а в Охотском море и открытом океане. Освоили заодно непроходимые курильские бамбуковые заросли, искривленные от ветра сосны, пару водопадов, добычу красной икры и восхождение на полукилометровую сопку. «Никон» Алекса, как и на Камчатке, щелкал непрерывно, так что потом ему, разглядывая фото, приходилось не раз удивляться: неужели мы все это видели?

Следующим остановочным пунктом был Сахалин, до которого они добирались попутным малым танкером. Капитан танкера оказался человеком совершенно непьющим, поэтому халявным пассажирам пришлось расплачиваться дружескими шаржами Алекса и сплетнями майора из жизни политического бомонда Москвы. Разглядывая художества Копылова, капитан рассказал, как недавно в Корсакове один криминальный авторитет приказал за подобный шарж раздробить рисовальщику молотком кисть правой руки. Алекса от сего анекдота едва слеза прошибла, так ему стало жаль свою правую руку.

Сахалин встретил их непрерывным четырехдневным ливнем, что не помешало вошедшим во вкус путешественникам прокатиться по всему югу острова, не забыв ни живописный краеведческий под японской крышей, ни канатную дорогу на Московскую гору, ни распадки с гигантскими травами. Здесь они вели себя уже почти цивилизованным образом, что означало за все платить обычными денежными знаками.

Теплоход, которым они поплыли во Владивосток, останавливался во всех бухтах Приморья, и это было целое пиршество скальной пейзажистики. После северных непогод здесь сияло субтропическое солнце, а от бликующего моря было больно глазам.

— А ты бы хотел построить себе дом в какой-нибудь из этих диких бухточек и поселиться здесь на веки вечные с какой-нибудь любимой женщиной, а с прочим пиплом общаться только через Интернет? — не один раз спрашивал Петр.

— После тридцати лет — может быть, — чтобы его не разочаровывать, отвечал Алекс.

— А сейчас нет?

— В отличие от вас, я еще мало наделал преступлений.

— Попроси, и я помогу тебе их наделать.

И было понятно, что уж в чем в чем, а в этом куратор точно поможет.

Владивосток поразил Алекса своим многолюдьем. После предыдущих первозданных пустынных мест к этому еще надо было привыкнуть. Особенно восхищало теплое море, в которое уже можно было не забегать на двадцать секунд, а купаться пока не надоест.

Здесь тоже все понеслось для них как в Петропавловске. Зацепин действовал как опытный туроператор: сегодня — музеи и театр, завтра — выход в море на парусной яхте, послезавтра — заповедник «Кедровая падь», послепослезавтра — посещение пещер и водопадов. Но после медведей Камчатки и бамбуков Итурупа это уже не так впечатляло.

— Неужели достаточно? — выпытывал Петр. — А впереди у нас еще Хабаровск, Байкал, красноярские Столбы.

— А разве шпионские гонорары еще не кончились? — подначивал Алекс.

И майор с изумлением обнаружил, что действительно взятых им с собой денег стало уже впритык.

— Один звонок, и мне пришлют любую сумму, — пыжился он, но никуда по зрелом размышлении звонить не стал — было слишком неловко выказывать кому-либо свою безалаберность. Поэтому решили умерить аппетиты, отказались от Находки с Восточным Портом и взяли билеты на обычный, не скоростной поезд до самой Москвы.