Отписавшись и отчитавшись за свой зарубежный вояж, Зацепин снова влился в прежнюю рутинную кабинетную службу. Никто ему не звонил, никто не напоминал, что долг платежом красен. Со всей предосторожностью наведя справки, он в конце концов вычислил, кто такой Терехин Виталий Борисович. Тот работал в особом агентстве, курирующем научно-техническую безопасность страны. Это не сняло, а еще больше добавило вопросов. И выждав еще неделю, Петр позвонил Терехину сам.

Они встретились на пустыре, заросшем кустарником и бурьяном. Рядом тянулись железнодорожные пути и самозахватные огороды с уродливыми оградами из материалов, подобранных на свалках.

— Вы знаете, сколько я ни думал, но даже и близко не могу понять, как наши спецслужбы выйдут из этой ельцинщины более окрепшими и сильными, — говорил Зацепин, глядя себе под ноги, чтобы не испортить свои итальянские туфли о торчащую из земли проволоку и куски металла.

— Надо быть всего лишь верными данной присяге. — У Терехина на ногах туфли были на толстой подошве, поэтому он мог позволить себе при ходьбе любоваться окружающими видами.

— Так просто?

— Видишь ли, самое лучшее, что человеческая цивилизация выработала за шесть тысяч лет, — это обыкновенные предрассудки, они вроде наших социальных предохранителей: не станем их нарушать, и все будет в порядке. То есть на свете есть вещи, которые нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах и не прикрываясь никакими прогрессивными словесами. Верность воинской присяге из числа самых главных предрассудков.

Сия унылая проповедь порядком раздосадовала капитана.

— Подковерные игры и подглядывание в замочную скважину меня мало интересуют. Я хочу активного дела.

— Ты даже не спрашиваешь, какого рода может быть это активное дело.

— Я думаю, список обычный: разоблачения, точечная утечка информации, громкие политические скандалы…

— И наказание виновных, — сухо добавил Виталий Борисович.

— Даже так! Вы шутите?

— Отнюдь. Или, по-твоему, предатели не должны нести наказание?

— Где? Здесь, в Москве? — Удивление Зацепина еще больше возросло.

— А ты сразу и засомневался… — Терехин несколько шагов прошел молча. — Оставим автоматную стрельбу и судебные процессы криминальным структурам. Нас вполне удовлетворит тихое незаметное исчезновение преступников. Иначе бы мы тебя не стали беспокоить.

— Стало быть, киллером?

— Нет, столь прямое действие тебя касаться не будет, — успокоил Петра собеседник. — Твоя специализация: разработка самих операций. Плановый отдел, так сказать.

— А я буду знать, кого и за что?

— Разумеется. Мы все заинтересованы в этой высшей справедливости.

Капитан чуть призадумался.

— Вы пишете нашу беседу?

— Конечно. «Коза ностра», как говорят макаронники. «Наше дело». Я в данном случае в такой же, если не большей опасности, чем ты. Ты, во всяком случае, всегда сможешь потом сказать, что проводил мою вербовку. Мне такое сказать не получится.

— А цель? Какая конечная цель?

— Об этом узнаешь, когда выполнишь первое задание.

— Ну да, тогда уже поздно будет отказываться, — усмехнулся Зацепин.

— Вот видишь, ты все прекрасно понимаешь. — Терехин улыбнулся так от души, что Петр почувствовал некую внутреннюю легкость: а почему бы, в конце концов, и нет?

Оставалось, правда, еще подспудное подозрение, что таким вот образом выявляют ненадежные элементы в их ведомстве, но это было даже забавно: столько стараний затратить, чтобы обнаружить его неблагонадежность? Ну и пусть кто-либо получит за это свой бонус в виде медальки или звездочки на погонах.