Обогнув Питер с востока, машина с Алексом и двумя операми выехала на Московское шоссе и понеслась по нему со скоростью ста сорока километров в час.

Несмотря на полученные тумаки и наручники, Алекс был спокоен, уже успев догадаться по интеллигентным лицам оперов, что это не отморозки из «Элиса» и не менты, а явно фээсбэшные службисты.

Его мобильник не был отключен, и скоро должен был состояться ежевечерний контрольный звонок от Стаса. Ровно в девять телефон действительно зазвонил.

Сосед Алекса достал из кармана его телефон и посмотрел на экранчик.

Номер не определялся. Зато теперь Алекс не мог себе отказать в удовольствии, чтобы произнести:

— Похоже, парни, вы здорово влипли.

У водителя даже руль чуточку дернулся от такой наглости.

— Повыделывайся еще! — И Алекс снова получил сильный удар по животу. В отместку он каждый час стал проситься по малой нужде, ссылаясь на свои якобы отбитые почки. И ничего, у каждого леска останавливались и дожидались, когда он там все закончит. Бежать в наручниках можно было, но не хотелось, а вот затянуть поездку получалось. Судя по тому, что его не пытались расколоть по горячим следам, все безотказные улики на него уже давно собраны. Смущало только, что к нему обращались как к Волкову: кажется, под своей новой фамилией он еще не успел наделать ничего криминального.

Уже по дороге чекисты по телефону получили указание везти арестованного не на Лубянку, а на конспиративную квартиру. Подполковник Фролов решил лишний раз подстраховаться и не делать столь скользкое дело достоянием слишком большого числа свидетелей.

В три часа ночи Копылова привезли к старому сталинскому дому, и препроводили в хитрую многокомнатную квартиру, из которой выход имелся в два разных подъезда. Здесь Алекса поместили в глухую «тещину комнату», где имелся топчан, биотуалет и крошечная видеокамера, замаскированная в потолочной лепнине, и оставили дожидаться начала трудового дня Фролова. Свет стоваттовой лампочки не давал полежать и подумать, поэтому Алекс решил его вырубить. Ни с топчана, ни с биотуалета до высокого потолка было не достать, а вот если биотуалет водрузить на топчан — то в самый раз.

Дежурный в соседней комнате с любопытством наблюдал по монитору за этими телодвижениями арестанта и не сдержал смеха, когда Алекс с возведенного сооружения не удержался и слетел на пол. Но цель была достигнута — лампочка не горела.

Прежде чем увидеть арестованного, подполковник выслушал доклад капитана Узденцова, того самого опера с лошадиным лицом, что старательно лупил Алекса по животу. Фролов, даром что был сугубо кабинетным дознавателем, очень любил вникать в подробности того, что происходит за пределами его кабинета. Все его подчиненные это знали и относились к слабости босса по-разному. Капитана Узденцова, например, это всегда порядком раздражало, мол, какая разница, какого цвета был галстук у убитого и какой размер его обуви.

— Говоришь, оказал сопротивление? А где это было? — Фролов пытливо глянул на подчиненного.

— Возле его дома.

— Наверно, и свидетели были?

Узденцов молчал, понимая, что иначе последуют вопросы о свидетелях.

— Плохо, очень плохо. Не могли другое место выбрать?

— Никто не думал, что он такой шустрый окажется, — хмуро отвечал капитан.

— Ну а потом что?

— Ровно в девять вечера прозвонился его мобильник, причем номер не определился. Волков как будто ждал этого звонка — сказал нам, что вот теперь мы совсем влипли. Потом была еще парочка таких же неопределяемых звонков.

— А про свой арест пытался что-то выяснить?

— В том-то и дело, что нет. Как будто знал, за что и куда его везут.

— В адрес не входили?

— Нет. Он сказал, что там его подруга борщ варит. Решили дополнительно не светиться.

— Думаешь, соврал?

— Парень явно ушлый, мог и соврать.

— Вы его хоть не били?

— Разве что пару раз по печени, чтоб не крутился.

— Документы какие были с ним?

— Паспорт и студенческий.

Поведение студента порядком озадачивало: так на самом деле не мог себя вести посторонний курьер, действующий втемную. Пока его везли в Москву, дежурный на конспиративной квартире выяснил, что означенный Дмитрий Волков приезжал из Питера в Москву накануне вброшенных в почтовые ящики московских писем. В общем, тоненькая ниточка успела за ночь превратиться в крепкую веревку, и Фролов почти не сомневался, что сейчас она достигнет прочности стального троса.

— Хорошо, давай его сюда.

Капитан вышел и тут же вернулся с Алексом, который был снова на всякий случай в наручниках. Фролов жестом отпустил Узденцова, вгляделся как следует в арестованного и похолодел от неожиданного открытия. В его папке лежали добытые с большим трудом фото Александра Копылова и Петра Зацепина, и сейчас в петербургском студенте подполковник узнал юного отпрыска семьи военных разведчиков Копыловых. В голове Фролова мгновенно возникла целая каша из версий про некую разработку некой политической комбинации московского разлива с этим американским компроматом. Да и как иначе, если парню поменяли не только место жительства, но и фамилию? Не сам же он на Курском вокзале купил себе новый паспорт? За эту чехарду говорило и поведение арестованного: совершенно бесстрашное и полное уверенности в собственной безопасности.

— Где сейчас находишься, знаешь? — Такой вопрос, конечно, был не самым сильным, но ведь с чего-то надо было начинать.

— Догадываюсь, — Алекс тоже не спешил быковать.

— А почему сопротивление оказывал?

— Так ведь криминальная столица сейчас там у нас.

— И ты подумал, что это братки? — Фролов все еще не мог собраться с мыслями. Как же ему не хотелось без санкции начальства признавать в арестованном воспитанника сто четырнадцатой школы-интерната!

— Именно так! Я в карты пятьдесят тысяч проиграл. Тут своей тени станешь бояться, — плел свое Алекс, не сильно надеясь, что ему поверят.

— А что в Москве делал месяц назад?

— Приезжал за деньгами, — без заминки ответил Копылов.

— Нашел?

— Нет. Тот, кто обещал одолжить, на встречу не пришел.

Фролов взял со стола паспорт Алекса и более внимательно его просмотрел.

— Новый паспорт. Получил два месяца назад. Чего так?

— Потерял. Новый и выписали.

— Английский язык знаешь?

— Да так, по чуть-чуть.

— Почему разместил в Интернете свой английский текст?

И на это у Алекса имелся готовый ответ.

— Деньги дали. Вот и разместил.

— Кто? Незнакомец?

— А почему вы спрашиваете с такой иронией? Как раз незнакомец и попросил.

— Опознать сможешь?

— Конечно.

Показывать арестованному его собственное фото смысла не имело, а вот с Зацепиным Фролов решил рискнуть. Вынул пять снимков сорокалетних мужчин и веером разложил перед Копыловым. Алекс сразу увидел своего «дядю Альберто», но фото было десятилетней давности, стало быть, самого Зацепина у них в узилище не было.

— Вот этот? — Алекс уверенно указал на своего бывшего куратора.

Это узнавание вовсе не облегчило затруднения Фролова, скорее наоборот.

— Твое признание сняло с тебя половину вопросов, но вторая половина осталась. Мы приступим к ней чуть попозже. А пока отдыхай. Тебе принесут в комнату телевизор.

Подполковник поднялся, в кабинет тут же вошел забрать арестанта Узденцов.

— У меня в бумажнике были деньги. Я прошу купить мне трусы, носки, зубную щетку и полотенце. И в душ, пожалуйста, хоть с холодной водой, — упирался, не желая просто так уходить Алекс.

Фролов недовольно посмотрел и… согласно кивнул, глядя на капитана: сделай!