Верный своей преподавательской методе не углубляться во что-то одно досконально, а говорить о многом, пусть и по верхам, Стас на каждое занятие старался приносить что-то новое и необычное, будь то какие-то полуистлевшие рукописные рекомендации, или шпионский прибамбас из хранилища вещдоков.

На этот раз инструктор вообще учудил. Притащил радиопередатчик с наушниками и крошечным микрофончиком и объявил, что сегодня у них занятие будет на натуре. Загрузившись в его вишневую «шестерку», они поехали к новому сверкающему стеклом и металлом торговому центру, возле которого в любое время имелся приличный ручеек шопинговой публики.

— Задание такое. Ты как минимум просто знакомишься с девушкой, которую я укажу, а как максимум сегодня вечером должен оказаться у нее в постели.

Алекс напряг слух, пытаясь уловить в словах инструктора крупицы издевки. Но нет, тот, похоже, говорил абсолютно серьезно. У них уже как-то так выработалось, что сначала Стас во всяком задании давал ему шанс проявить собственную смекалку, а уж потом брался корректировать, как все можно было сделать в лучшем виде.

— Надеюсь, вы выберете мне самую страшную кикимору, какую только возможно?

— Уж это обязательно.

К тротуару неподалеку от них подрулил новенький «ауди», и из него не спеша выплыла холеная петербургская дива лет двадцати пяти.

— Ну, например, эта, — кивнул в ее сторону Стас.

Копылов выдохнул из легких воздух, вылез из машины и направился к диве. Вид ее был самый высокомерный. В трех шагах от аудишницы, но не закрывая ей прохода в магазин, Алекс резко остановился, потер глаз рукой и затряс головой.

Дива тем временем заблокировала свой «ауди» и сделала движение по направлению к торговому центру.

— Девушка, секундочку. Вы не можете мне помочь? — Он достал носовой платок и протянул ей. — Ресница в глаз попала. Так режет!

Аудишница удивленно глянула на него, не сразу постигая смысл его просьбы. Понадобилась еще одна гримаса боли, чтобы дива рефлекторно протянула руку ему навстречу.

— Стойте. Я посмотрю. — Она взяла платок и приготовилась спасать Алекса. — Да не вертитесь! Ничего не вижу. Где? Справа? Слева?

— Не знаю, болит, и все.

— Влево посмотрите. Теперь вправо. Ничего не вижу.

Алекс отстранился и быстро заморгал.

— Кажется, все. Извините, пожалуйста. Спасибо большое. — И он сделал два шага прочь.

— А платок!

— Что? — Алекс недоуменно оглянулся.

— Твой платок.

— А, ну да.

Он забрал платок и якобы в первый раз посмотрел на нее. Нерешительно переступил с ноги на ногу. Красавица шагнула было прочь, но все же заметила это его топтание.

— Что-то еще?

— Я согласен.

— С чем?

— У меня есть полтора часа свободного времени. Я согласен таскать за вами ваши покупки. — Взглядом он указал на торговый центр.

— Зачем?

— Чтобы ходить рядом и страшно завидовать, что я не ваш парень.

— Только ходить?

— Только завидовать.

Она усмехнулась:

— Полтора часа может не хватить.

— Согласен и на два часа пятнадцать минут.

Дива ничего не ответила, просто пошла к стеклянным дверям, словно не замечая, что он следует чуть позади нее. Перед тем как скрыться внутри здания, Копылов сделал торжествующий жест в сторону машины Стаса, означающий: ну вы у меня теперь и наслушаетесь за два часа пятнадцать минут!

Соблюдая обещание «только ходить», Алекс безмолвно сопровождал аудишницу, не досаждая ей ни словами, ни взглядами, ни суетными движениями, и в конце концов добился, что она и в самом деле вручила ему пакеты с купленным пиджаком и туфлями.

Еще больше контакт наладился, когда аудишница при оценке выставленных вещей пренебрежительно бросила:

— Да, это явно не Майами!

— А мы бывали в Майами? — тут же подхватил на американском английском Копылов.

Дальше они уже вовсю щебетали по-инглишу. Легкая путаница дивы в английских временах и предлогах быстро определила в этом деле превосходство Алекса, и Инне, так звали аудишницу, не оставалось ничего другого, как отыграться на чем-то еще.

— Хочешь, я угощу тебя пивом и пиццей? — предложила она, когда они проходили мимо имеющегося в торговом центре кафетерия.

Алекс не возражал:

— Вот это бонус так бонус! Не зря я сегодня день прожил.

Инна, усаживаясь за столик, протянула ему тысячу рублей:

— Держи бонус и поухаживай за девушкой. Мне кофе с мороженым и гранатовый сок.

— Я прямо уверен, что твои деньги недействительны. Знаешь, сколько сейчас в Питере фальшивых тысячных купюр?.. — Он увернулся от ее дензнака и направился к раздаче делать заказ. Заодно по мобильнику позвонил Стасу.

— Ну как проходит день? Мы еще потом пойдем сумочку выбирать.

На третьем часу ожидания, лежа на разложенном в машине сиденье, Стас уже сто раз проклял свой выбор с «ауди».

— Ты что, специально это все затеял?!

— Вы и вечером в постели нас будете слушать? — отвечал ему Алекс. — Еще как буду! Не сомневайся.

Инструктор выключил мобильник и в сердцах зашвырнул наушники от себя подальше. Потом подумал и повесил их на надверный крючок, чтобы все равно что-то слышать.

Копылов с Инной тем временем медленно поглощали нехитрую еду и общались. Дива при этом красиво курила тонкую сигарету. По ее просьбе они уже перешли снова на русский. Алекс буквально физически ощущал, как она оценивает его непритязательный прикид, явно не модельную стрижку и дешевый парфюм. Поэтому рассчитывать ему приходилось исключительно на свое устное творчество. Ну а что может интересовать столь ухоженную красотку на новой иномарке, кроме разговоров «за любовь», вот и вымучивал из себя на эту тему все, что мог.

— Знаешь, в пятнадцать лет я дико злился на все фильмы про любовь, — вещал Копылов самым задушевным тоном, на какой был способен, и стараясь не думать о слушающем его Стасе. — Жутко хотелось узнать об этом как можно больше, а мне почему-то в каждом фильме предлагали одно и то же. Что всякая любовь должна быть непременно большой и сильной. А если я не хочу большой и сильной? Если я хочу любви разной. Пусть даже средней и половинчатой. Мне всегда казалось, что если ему и ей хорошо, то они должны все время смеяться и подшучивать друг над другом. А мне говорят: нет, будь всегда возвышенно-серьезен. И почему-то нигде и никогда не учат, как по-нормальному выходить из надоевших отношений. Чтобы ни у него, ни у нее не было душевных травм и комплексов… А ты что об этом думаешь?

— У меня есть дядя, он любит говорить, что не бывает отношений на полшишечки, а только чтобы на полную шишечку.

— Ну и что, ты согласна, чтобы у тебя была одна любовь, но зато на полную шишечку?

— Ты, наверно, начитался Эриха Фромма.

— Я даже не знаю, кто это такой, — честно признался Алекс.

— Знаменитый американский психолог. Он писал, что Голливуд всегда предлагает только один вид любви: любовь-идолопоклонство.

— Вот-вот-вот. Как ты сказала: Эрих Фромм?

— Ну да. А книга называется «Искусство любить»…

Спустя еще час Стас, приведя сиденья в машине в нормальное положение, с ненавистью наблюдал, как из торгового центра выходят Алекс и Инна и загружают пакеты в «ауди».

— А кто мне поможет это все разгружать? — Со стороны девушки это был явно провокационный вопрос: уцепится он за этот шанс или нет.

— Ну, Инна! Все было так чудесно. Я не хочу ничего испортить. Стану напрашиваться в гости, а ты и согласишься. Давай сегодня на полшишечки, а?

— По большому счету ты прав, — похвалила она. — Ладно. Мой телефон ты себе забил. Захочешь еще раз моим грузчиком поработать — звони. Буду рада. Кстати, если я скажу: «Вы не туда попали» — не обращай внимания, позвони в другой раз. Хорошо? Ну ты же понимаешь, что и эта тачка, и кредитка, и квартира на Невском — это не просто так… Договорились?

— Да.

А она всего лишь продажная девка, вдруг с оторопью понял Алекс.

Инна подалась вперед, подставляя ему для поцелуя губы. Вместо этого он неуклюже клюнул ее губами в щеку.

Дверца «ауди» захлопнулась, и авто стало выруливать на проезжую часть. Алекс подождал, пока оно скроется из вида, потом подошел к «шестерке» и забрался на переднее сиденье.

— Задание выполнено на три балла, — вынес свою оценку инструктор.

— Оно оказалось невыполнимо, — не возражал Копылов.

— Почему?

— Потому что эта подруга курит.

— И что? Сейчас курит семьдесят процентов барышень.

— Я не могу целоваться, когда мне в лицо никотином воняют, вот что!

— Ну ты и фрукт, однако. Это уже на грани профнепригодности.

— Может для профпригодности мне еще голубым стать?

— Прикажут — и станешь!

— Щас — разогнался. Поехали, чего стоим?

Стас тронул машину с места. Ему уже и самому не хотелось разбирать по полочкам, что Алекс делал и как.

— Так ты что, ей даже не позвонишь?

— И ведь умная деваха. А воняет, как из старого мангала! — бурчал вслух Копылов.

Инструктор высадил его у ближайшего метро.

После кафешной пиццы с пивом ужасно разыгрался аппетит, и Алекс решил устроить себе дома пир, для чего накупил по дороге из метро разных вкусностей. Общение с Инной, как бы там ни было, порядком взбудоражило его, и он дал себе задание сегодня же вечером по Интернету непременно найти себе хоть какую пассию.

Позже Алекс вспоминал, что интуитивный тревожный звоночек в нем прозвучал даже в том его предельно отвлеченном состоянии. Подходя к своему подъезду с двумя пакетами продуктов и ухитряясь при этом отщипывать от батона вкусную горбушку, он услышал, как за спиной щелкнули две дверцы машины. «А ведь не хлопают, а прикрывают осторожно», — еще успел он подумать.

— Дмитрий Волков? — негромко, но в полной уверенности, что это будет им услышано, прозвучало сзади. — Вы арестованы…

Причастность к тайной службе и поездка в Москву уже успела вселить в Копылова ощущение полной безнаказанности, поэтому вместо того, чтобы демонстрировать свою невиновность, в нем возникло желание так просто не подчиняться.

— Сейчас, — сказал он не оборачиваясь, получше перехватил пакеты руками и резко бросил их вверх, так что апельсины, яблоки, глазированные сырки разлетелись целым веером, а сам быстро присел на корточки и метнулся в сторону. Увы, вырваться ему не удалось, но один из громил, цепляя его, потерял равновесие и свалился на Алекса. Получилась настоящая куча-мала.

Трое мужчин и две женщины оказались испуганными свидетелями этой сцены.

Затем крепкие руки подняли Алекса и бесцеремонно потащили к машине. Тот, кто упал на него, не удержался и в сердцах врезал Копылову кулаком по животу.

В машине Алексу надели наручники и обыскали. Паспорт и студенческий были, как всегда, при нем и вместе с мобильником и портмоне переправились в чужие карманы. Со связкой ключей, извлеченных из джинсов Копылова, возникла секундная пауза.

— Дома кто есть? — спросил тот, кто сидел рядом с пленником, тридцатилетний парень с вытянутым лошадиным лицом.

— Есть. Подруга борщ готовит, — сказал Алекс, упреждая возможный обыск в квартире. Позже ему пришлось пожалеть о своих словах — ведь тогда бы Стас о его аресте узнал гораздо раньше.