Письма, разосланные Копыловым, у замначальника отдела ФСБ подполковника Фролова начали собираться уже на третий день с момента своего вброса в почтовые ящики. Несмотря на все несомненные достижения свободной российской прессы, сотрудники газет понимали, что вещественные доказательства кремлевских тайн лучше сдать добровольно, чем ожидать, когда за ними придут люди в штатском, поэтому, сняв предварительно ксерокопию (в этом сомневаться не приходилось), они с курьером или младшим редактором доставляли опасную корреспонденцию на Лубянку. Некоторые из посланцев даже робко интересовались, могут ли они сей текст как-то у себя использовать.

— Вам сообщат, — сухо отвечал им дежурный офицер.

Поначалу Фролов полагал, что перед ним типичная фальшивка. Если у кого-то есть точные номера неправедно нажитых заграничных счетов, то проще попробовать шантажировать самих получателей шальных денег или, если смелости не хватает, продать некоторые фамилии с номерами счетов криминальным структурам. А вот так просто придать тайное гласности и надеяться, что будет какой-то общественный резонанс — это надо быть каким-то совсем уж малахольным идеалистом. К тому же смущали даты выплат бонусов-грантов почти десятилетней давности.

Но сегодня пришел ответ на запрос в архиве, и результат сразу поменял всю окраску. Точно такой документ в ФСБ семь лет назад сдали бравые гэрэушники — хвала им за верную службу и проявленную инициативу. Теперь пошла действительно веселая игра: узнать, где в настоящее время у гэрэушников протекло? Политическая госбезопасность, она ведь такая — должна проверять и своих ближайших коллег.

Чуткие уши Фролова уловили шаги в коридоре, и он рефлекторно накрыл лежащий перед ним текст другим старым малозначащим документом. Дверь кабинета без стука распахнулась, и вошел непосредственный начальник Фролова полковник Севрук. Если Фролов своим спокойным аккуратным видом напоминал врача-хирурга, то Севрука его слегка холерический темперамент превращал в театрального актера, которому в каждую секунду его жизни требуется, чтобы слушали и смотрели на него одного.

— Ну, есть какие-либо подвижки? — Севрук пересек середину кабинета и оперся руками о стол подчиненного.

Фролов жестом указывает на кресло. Полковник сделал нетерпеливое движение.

— Изъяли еще два письма, — доложил Фролов.

— Итого: четырнадцать.

— Шестнадцать. Вчера поздно ночью еще два обнаружили.

— Автор? Кто автор? Наверняка зюгановцы.

— Работаем.

— Что-то долго работаете.

— Слухи о нашей вездесущности сильно преувеличены.

— Не очень удачный ответ, между прочим, — заметил полковник. — Можно найти и более вездесущего работника… Ладно, я тоже плохо пошутил. Подробности давай.

Фролов подвел Севрука к большой карте Москвы, на которой в районе Киевского вокзала были вколоты несколько иголок с цветными головками.

— Все письма пришли из трех почтовых отделений. Вот они. А это почтовые ящики, в которые были вброшены сами письма.

— Ну?

— Все это в районе Киевского вокзала. Курьер даже не стал напрягаться, чтобы прокатиться на метро в другой район города. Возможно, просто спешил попасть на обратный поезд или электричку.

— Почему думаешь, что курьер?

— Уж больно по-дилетантски все.

— А почему именно Киевский вокзал?

— Чтобы мы думали, что он прибыл с той стороны, полагаю.

— Но это все равно не отменяет след зюгановцев.

— Боюсь, что здесь совсем другой след, — не согласился Фролов.

— Ну? Не тяни!

— Семнадцатое такое письмо семилетней давности нам удалось обнаружить в собственном архиве.

— О-го-го! Семилетней?!

— Оно поступило в администрацию президента в 1992 году из ГРУ. А из администрации отдали на вечное хранение нам.

— А как оно попало в ГРУ?

— От Александра Копылова, которому на тот момент было 13 лет.

— Ну, ребята, вы даете! А путаницы не может быть?

— Нет. Мальчишку вывезли тайком из Коста-Рики, где при получении этой информации погибли его родители-нелегалы.

— Значит, этот мальчишка сохранил у себя один экземпляр этой информации, которой теперь кто-то захотел воспользоваться?

— Не думаю. Информация хранилась на чипе, которую даже сейчас на бытовом компьютере не открыть.

— Ну почему бы об этом не узнать у самого мальчишки?

— В том-то и дело, что две недели назад он исчез. Учился в Москве на юрфаке, ни в чем замечен не был и вдруг исчез.

— Это коммунисты, я больше чем уверен, что это коммунисты. Может, они уже даже ликвидировали этого мальчишку как ненужного свидетеля.

— Проверяем.

— У меня есть свой человек в ГРУ. Можно навести справки.

— Буду иметь в виду. Но пока мы справляемся собственными силами.

— Когда, когда справляетесь? — раздраженно вскричал Севрук. — А если найдется дурная газета, что от большого ума все это распечатает?

— Кто же сейчас верит газетам?

— Но там конкретные счета, конкретные суммы. Все это легко проверяется. А если эта информация попадет в то же ЦРУ?

— Она, между прочим, оттуда и пришла.

— Но то было семь лет назад. А сейчас им вдруг захочется подставить Ельцина.

Фролов не удержался от легкой усмешки:

— Поменять на Зюганова, что ли?

— Ну, смотри, Фролов! На пороховой бочке сидишь.

— Да все будет в порядке. Не сомневайтесь.

— Ладно, полетел нервное начальство успокаивать.

Они пожали друг другу руки, и Севрук вышел так же стремительно, как и вошел.