— Рассказывай, Миша, обещал! — Ляна, плотно прикрыв дверь в комнату заснувшей дочери, вернулась в гостиную, где Сотник с аппетитом ел окрошку.

— Расскажу. Но немного позже. Жду звонка, — короткими фразами «отбился» Сотник. Настаивать было бесполезно, Ляна постепенно привыкала к изменившему другу, все чаще подчиняясь ему.

В день ареста Гафицы она и Тарасов улетели-таки в Дрезден. Ляна сразу отправилась в детскую клинику к Любочке, всеми делами занимался Геннадий, она только подписывала какие-то бумаги, которые тот привозил, но ни о чем не расспрашивала.

Позже Ляна поняла, почему — она боялась правды. Принять факт, что какие-то птицы погубили целый самолет с людьми, разум отказывался. Но по официальной версии так и случилось. Как выжил ребенок, получив множественные травмы, понять не мог никто. «Чудо!» — разводили руками врачи.

Любочку перевозить в Россию пока не советовали, Ляна после похорон вернулась к дочери и провела в клинике еще почти месяц. Наконец, врачи дали добро на перелет.

В аэропорту их встретил Михаил, но Ляна не задала ему ни одного вопроса.

И вот прошло уже сорок дней со дня смерти родных. А она так и не могла точно вспомнить саму церемонию похорон. Перед глазами всплывала только одна картина — три гроба в ряд на постаментах в траурном зале кладбища. Очень много людей вокруг. А рядом — плачущая беспрерывно Тата. И Михаил за спиной. А потом Ляна отказалась присутствовать на поминках, ничуть не заботясь о том, как это выглядит в глазах собравшихся. А вечером уже садилась в самолет — сердце рвалось к дочери.

Тата с мужем уехали в Туапсе в тот же день, тетушка пообещала вернуться ближе к сороковинам.

Свое состояние безразличия ко всему, что произошло, Ляна не могла объяснить ни себе, ни Сотнику, ни Тате. И даже не пыталась, хотя понимала, что их это ее состояние волнует.

Тата вернулась неделю назад одна, без мужа, который остался «спасать» урожай в своем саду. И с порога заявила, что сразу после поминок забирает девочек к ним с Вадюшей на море. И что муж не возражает, а даже наоборот, категорически «за».

Услышав, что никакого застолья Ляна устраивать не собирается, а хочет лишь съездить на кладбище, Тата возмутилась. Но поняв, что Ляна своего решения не поменяет, притихла. Они почти не разговаривали, словно не было у них общих тем и воспоминаний. Вроде бы все ничего, жили же много лет вдвоем, но Ляна стала замечать, что Тата ее раздражает своими горестными вздохами и укоряющим взглядом.

Ляне все время хотелось быть только с дочерью. Ее беспокоило, что Любочка ни разу не спросила о папе. Она вела себя так, будто его никогда и не было в ее жизни. «Это — защитная психологическая реакция», — утверждала Тата, а Ляна точно знала, что здесь что-то другое.

И тогда она вспомнила про обещание Насте Баркан приехать к ней с дочерью.

Когда они вошли в дом Насти, Любочка буквально кинулась к той на шею. Настя сидела на корточках, крепко обнимая девочку, а та щебетала ей что-то на ухо. Ляна же застыла в дверном проеме в немом изумлении. «Любочка, возьми маму за руку и усади в кресло», — приказала шувани, а ее, Ляны, родная дочь беспрекословно, с улыбкой на лице, послушалась. «Родственная душа, не удивляйся. Любочка уже сейчас многое видит. По отцу не скучает? Правильно, она с ним общается, как с живым. Он к ней часто «приходит». «А я? Почему не вижу его я?!» — возмутилась Ляна. «Это было бы для тебя невыносимо больно. Ты же знаешь, что он мертв. А ребенок этого еще не осознает. Не терзай себя, Ляна, всему свое время. Только не пытайся ничего изменить!»

Так ей говорила и прабабушка Люба, а Ляна не слушала, торопясь жить.

Она отдала молодой шувани перстень Любы, та тут же надела его на безымянный палец правой руки. Ляна думала, вот сейчас Настя откроет ей будущее. Но та сказала только одно — прости врага своего, начнешь жить заново.

Враг у Ляны был один — Роман Гафица. Но она даже не знала, что с ним.

«Сегодня же попрошу Сотника рассказать все, начиная с первого допроса преступника», — твердо решила она, когда возвращалась от Насти.

Но Сотник был настолько занят, что они общались только по телефону и очень коротко.

Сегодня на кладбище они с Татой ездили вдвоем, и там, у могил, Ляна, наконец, впервые заплакала. Это были слезы прощания и осознания окончательной потери. Легче не стало, даже наоборот — на Ляну накатила волна тоски и страха. Она не понимала, как будет жить дальше, даже мысль о дочери отошла на второй план — Любочка ведь здорова и весела. «Прости врага…» — вспомнились ей тут же слова молодой шувани.

Когда они вернулись с кладбища, в квартире кроме няни находился Михаил. Няня, уложив Любочку спать, отправилась домой, Тата же, сославшись на усталость, закрылась в спальне.

Ляна и Сотник остались вдвоем.

Сотнику позвонили, он вышел из гостиной в коридор, но вернулся буквально через минуту.

— Я весь твой, что ты хочешь знать, Ляна?

— Рассказывай с самого начала, с того момента, когда взяли Гафицу. Я должна понять…

— Ты не хочешь спросить, кто звонил? — перебил ее Михаил.

— А меня это касается? — удивилась Ляна.

— Напрямую. Гафица в тюремной больнице, он умирает. Звонил Страхов, твой родственник попросил встречу с тобой. Не думаю, что будет каяться, но соглашаться или нет, решать тебе.

— Когда?

— Завтра.

— Я поеду, — решила Ляна. — Начинай.

— Ладно, слушай…

Перед твоим отъездом в Дрезден я успел провести предварительный опрос Гафицы. Страхов сказал, когда того задержали, этот негодяй только посмеялся, предупредив, что защищать его в суде будет московский адвокат Калягин. Да и до суда, скорее всего, дело не дойдет, потому как предъявить ему нечего.

Но первое, что ему выдвинули — обвинение в убийстве Равиля Сабитова. Твой родственник «спал с лица», как только узнал, что есть свидетель, который еще и снял видео.

— На нем невозможно же никого опознать!

— Об этом Гафицу в известность ставить было необязательно. Дальше по этому вопросу он говорить без адвоката отказался. И началось — о похищении тебя в день сделки не слышал, да и кто ты такая тоже…

— Он же меня украл! — не удержавшись, возмутилась Ляна.

— В тот момент он был уверен, что тебя не найдут. Если и найдут, то уж с ним никак не свяжут — дом-то, где он тебя держал, записан на Сабитова. Хотя, по факту, как выяснилось, покупал его Гафица для себя. Все продумал…

О каких-то махинациях с квартирами, о преступной группировке тем более, он тоже, якобы в полном неведении. А тут я еще упомянул и пожар на Базарной, и кражу. Гафица нагло засмеялся, заметив, что я решил на него повесить все преступления, совершенные в городе.

— То есть, он не сомневался, что его никто из подельников не сдаст?

— Так все мертвы. И он об этом прекрасно знал. Потому что, как выяснилось, тормозной шланг микроавтобуса подрезал Сабитов, который тоже уже ничего не скажет. А нотариус, оформлявшая сделки, Гафицу в глаза не видела. На его признательные показания никто и не рассчитывал, мне важна была его реакция, и она была — тот явно занервничал, хотя и старался этого не показать.

— Ты — известный психолог, майор, — с легкой усмешкой отметила Ляна, но тут же прикусила язык — побоялась, что «новый» Сотник может спокойно встать и уйти, не оценив пусть и добрую, но все же иронию.

— Но когда в кабинет вошел Страхов и предъявил ему плащ-палатку, Гафица вдруг побледнел, — проигнорировал ее выпад Сотник.

— Где вы ее нашли?

— При обыске в доме Сабитова, в гараже. Позже экспертиза показала, что эта плащ-палатка принадлежала Гафице, в ней он был, когда убивал Сабитова. Кстати, оружие обнаружили в бардачке «Хаммера». А Гафица, похоже, бы уверен, что вычислить его невозможно.

— Или надеялся на адвоката?

— И это тоже. Калягин прибыл оперативно, что лишь доказывало, что Роман Гафица был фигурой подчиненной, но для своих московских покровителей весьма опасной. Было понятно, что адвокат прибыл проконтролировать, чтобы подзащитный не наговорил лишнего.

В камере Гафица провел ночь, но этого хватило, чтобы с него слетела вся спесь. Дальше все допросы происходили в присутствии Калягина. На первом же Гафица дал признательные показания по убийству Сабитова. На вопрос о мотиве преступления ответил, что Сабитов зарвался, читай — отбился от рук. То есть, заявил, что он, Гафица, контролировать его действия уже не мог, и к тому, что натворил Сабитов, он отношения не имеет.

— И ты принял такое объяснение?

— Нет, поэтому следующим вопросом я его поставил в тупик. Спросил о вашей фамильной реликвии, давая понять, что знаю о его родстве с тобой. Это «добило» его, Гафица заметно сник. Насторожился и московский адвокат, который явно не был в курсе этих дел.

Собственно, на этом допрос закончился, Калягин попросил паузу для беседы с подзащитным. По недовольному выражению лица адвоката я понял, что об убийстве Сабитова, да и о цыганском кресте тот слышит впервые. Позже Калягина ждали еще новости о двух похищении Гафицей Ляны Фандо. После чего адвокат вернулся в Москву.

— Отказался от защиты?

— Да. Но тут подсуетились родители Гафицы, наняли местного. Кстати, не последнюю роль в бегстве Калягина сыграл Валевский, — Сотник сделал паузу, ожидая от нее комментария. Но Ляна промолчала…

Она о Валевском забыла. Не вычеркнула из памяти Леху, а «отодвинула» куда-то в дальний уголок души. Да, ее видение, в котором она, Валевский и Сотник были вместе, беспокоило Ляну. Пока что между ними образовалась косвенная связь, и «точкой» соприкосновения стал Гафица. Ее общий с Лехой враг, преступления которого расследует Сотник. Но Ляна чувствовала, что не это главное, что связывает или свяжет в будущем их троих. Что это такое будет, ей было неведомо. «Еще не время узнать», — решила она.

— Ляна, о чем задумалась? — вернул ее в реальность голос Сотника.

— Так что там с ролью Валевского?

— Его показания в деле о спорных землях сильно отличались от тех, что дал Гафица. Твой родственник и тут попытался вывернуть все наизнанку, обвиняя свою бывшую любовницу, жену Валевского, в том, что та скрыла от него рождение сына. Якобы, он узнал об этом случайно только недавно. В общем, Гафица настаивал на том, что «возню» с участком земли он начал, чтобы приобрести инструмент давления на Данеляна, его дочь Карину и Валевского. Опять же, якобы, чтобы те признали его отцом мальчика: у них с Тамарой детей не было, а Гафице был нужен наследник фамилии. Он заявил, что наличие каких-то московских покровителей, которым якобы пригляделся этот клочок земли, это бред Валевского. В тот момент Калягин его еще не кинул, было видно, как тот доволен ответом подзащитного. Но твой друг Валевский предоставил записи разговоров с Сабитовым и самим Гафицей, где звучат голимый шантаж и угрозы. Там же Гафица открытым текстом заявляет о неких влиятельных москвичах, которым нужна эта земля. Но это отдельное дело, оно еще в разработке. Гафица имен не называет, после разговора с Калягиным на эту тему вообще замолчал.

Ему пришлось признать участие в аферах с квартирами, но он заявил, что приказа убивать бывших собственников он не отдавал. Напротив, был уверен, что им всем предоставлено недорогое жилье. Ни об избе в лесу, где похоронены тела, ни о твоем первом похищении, ни об убийстве четверых исполнителей он, якобы, ничего не знал. Доказать обратное не удалось, увы. Твой родственник высказал предположение, что все это могло быть делом рук Сабитова, который в последнее время стал наглеть. Так что, мошенничество — да, признал, но убийцей себя не считает.

— А душа Сабитова на его совести? Не смутило?

— Это — другое, вывел из себя, состояние аффекта, ну и все в этом духе.

— А сверток? Помнишь, Яша видел сверток в его руках?

— Яшка признался, что не видел, а догадался, что убийца спрятал его под плащ-палатку.

— Ладно. А я зачем Гафице понадобилась? Зачем меня украл?

— Хотел познакомиться с родственницей, — усмехнулся Сотник.

— Смешно.

— Тем не менее, доказательств обратного тоже нет. Похоже, аферу с твоей квартирой на Воскресенской эти четверо провернули без его участия.

— Как же они узнали о сделке?

— А вот тут вступает в дело Краевская. Она уже дает показания, правда, пока пытается выкрутиться. Кстати, Краевская — дальняя родственница твоего мужа. Это он помог ей с открытием нотариальной конторы, его попросила об этом родная тетка.

— Так вот почему Георг решил провести сделку через нее?

— Да. И «благодарная» сестрица сдала тебя мошенникам, с которыми уже работала раньше. За процент. Эти четверо помимо нотариуса Пономаренко использовали и Краевскую. По показаниям последней, о Гафице та ничего не слышала. Как, впрочем, и он о ней. Утверждает, что не знала, что тебя «приговорили».

— Допустим. Ткачев причастен к афере? Кстати, деньги на счету все целы.

— Я знаю. Ткачев, конечно, был в доле — ему досталась квартира, которую он планировал продать с выгодой в четыре миллиона, пусть и минус налог. Ты же отдала квартиру за полцены! Половина прибыли — доля аферистов. Деньги на покупку дали они, их планировалось у тебя изъять, для этого расчет был произведен наличными. Но они не учли, что ты всю сумму положишь в банк прямо в здании «Вертикали». За тобой «присматривала» Наталья Олейник. На самом деле, по их расчетам ты должна была вызвать сразу такси и поехать домой. А там тебя уже ждали. Краевская утверждает, что тебя никто не собирался убивать, похищать и тому подобное. Учитывая твое состояние, тебе просто вкололи бы снотворное и ограбили. Ключи им передал Ткачев, он взял связку, когда оставался с тобой на ночь.

— Как он сказал, я проспала сутки.

— А меня пытался убедить, что пробыл возле тебя пару часов. Вообще, Ляна, крушение самолета, твое состояние, потом обморок были на руку аферистам. На самом деле ты очнулась меньше, чем через час, но в квартире уже была Олейник, которая тут же ввела тебе убойную дозу успокоительного. Им нужно было, чтобы ты не улетела в Германию до сделки. Именно по этой причине возле тебя остался Ткачев, а никак не из любви к ближнему.

— И скорую он не вызывал?

— Нет, конечно. Вместо нее была вызвана красотка Наталья. Она, кстати, медик.

— Мрак…

— Этого ничего не случилось бы, перезвони ты мне, как обещала, — упрекнул Сотник. — Ладно, прости… В итоге, когда ты вернулась домой со сделки, в машине у арки находились двое из аферистов, ждали тебя. Ткачев утверждает, что все остальное было спланировано без его участия. То есть, о твоем похищении речь не шла, только о краже денег.

— Нелогично. Ну, украли бы, а я, обнаружив пропажу, заблокировала бы счет.

— Вот именно. Поэтому тебя и увезли в лес к остальным несчастным. А ты им невольно помогла сделать это в легкую — вдруг напилась, как… им оставалось только погрузить тебя в авто.

— И, если бы этого не заметил Макар Валентинович…

— Да, Голдин со своим биноклем тебя спас. Я уже начал думать, что ты просто спряталась ото всех. Решил, что у меня паранойя — началась паника из-за того, что не отвечаешь на звонки, да и нет тебя нигде… А тут Юля на городской панораме заметила его в окне…

— Прости, Миша…

— Ты могла не проснуться там, в лесу! Ты кормилась только водкой, непонятно, как выжила!

— Там были печеньки, как сказал Леха. Я не помню ничего. Он хотел за мной вернуться, но не смог. Я нашла его чуть живым, рана воспалилась, большая кровопотеря и жар. Мне удалось его на время стабилизировать…

— Черт возьми, Ляна, твои способности вляпываться, прости, в дерьмо, просто поражают! Я понимаю Георга, когда тот практически запер тебя дома!

— Понимаешь?! И ты туда же…

— Все, стоп! Сейчас поссоримся. Давай лучше о делах.

«Не ты ли возмущался, Миша, что я сиднем сижу дома? Не ты ли Фандо эгоистом называл? Забыл…» — хотела высказать Ляна, но промолчала. Опять же, из боязни, что Сотник после ссоры, которой в таком случае не избежать, уйдет.