Я уставилась на него.

— Давай что?

— Плюнь в мой кофе. Ты же знаешь, я очень придирчив к своему напитку.

— Я шутила. Это была шутка.

— А я нет. Он странно пахнет. Плюнь в него.

— Ты извращённый.

— Ты восхитительная.

— Что?

— Думал, мы перечисляем очевидные факты, — он изогнул бровь.

Он специально был груб. Отлично. Я не собиралась быть той, кто струсит и сбежит из его извращённой игры. Хотел играть? Я сыграю лучше.

Я знала, что Тейт воспринимает меня как правильную и приличную. И, честно говоря, только такую сторону я ему и показывала. Но у меня тоже были секреты. Тёмные и тяжёлые.

Я взяла его стакан, наклонила голову и плюнула в него. Протянула обратно.

— Пожалуйста.

Он сделал большой глоток, закрыв глаза и откинув голову с приглушённым стоном удовольствия.

— М-м. Намного лучше.

Его хриплый, дымный стон прошёлся по всему моему телу. Неужели так он звучал, когда кончал? Когда был глубоко внутри одной из своих всемирно известных супермоделей?

— Кстати, моя мама вполне неплохо обустраивается в больнице. Спасибо, что спросил, — я села через два кресла от него, открыв блокнот, как всегда делала, когда знала, что он сейчас засыплет меня заданиями.

— Пусть она, чёрт возьми, держится за жизнь хотя бы до тех пор, пока я не попробую товар, — сделал он ещё один глоток, оценивающе проведя взглядом по мне. — Я же не делаю это бесплатно.

Часть меня хотела придушить его. Другая — засунуть его голову между моих ног, чтобы он замолчал. Увы, он бы насладился и тем, и другим, так что я выбрала ни то, ни другое.

— Кстати, — я прищурилась, — почему персонал больницы так нервничает рядом со мной? Что ты сделал?

— Обеспечил, чтобы наша сделка была результативной и долгосрочной.

— Как?

— Сказал доктору Штульцу, что его отдел лишится финансирования, а он — лицензии, если он не вылечит твою мать.

Моя челюсть отвисла.

— Это дико неэтично.

— В отличие от того, чтобы выбить кого-то из программы лечения деменции ради твоей матери? — он поднял насмешливую бровь. — Милая, не читай мне лекции о морали. Я вижу твою добропорядочную маску насквозь и, будь уверена, одобряю твою безжалостность.

Я начинала сомневаться в нашем договоре. На Тейта нельзя было положиться в прогнозах. Я рассчитывала, что он сам отпустит меня, ведь он уже трижды разводился. Но что, если я для него исключение?

— Не смей нас сравнивать. Я просто хочу позаботиться о своей матери, — я сузила глаза.

— Какое совпадение. Я тоже.

— Чтобы затащить меня в постель! — я всплеснула руками. — Что, между прочим, является домогательством на рабочем месте.

— Да, я нашёл лазейку.

— Просвети меня.

— Ты уволена.

Моё сердце резко замерло.

— Что?

— Нельзя обвинить в домогательстве на рабочем месте, если мы больше не работаем вместе. Не переживай, я нашёл тебе другую должность в дочерней компании в этом же здании. Обсудим позже.

— Ты ведь в курсе, что ты психопат, неспособный к светской беседе, не говоря уже о целой гамме эмоций? — выдохнула я.

— Я способен на светскую беседу, — возразил он.

— Нет. Ты грубый, пошлый, продаж…

— Скучно, — перебил он, махнув рукой. — Давай сменим тему.

— Ладно, о чём ты хочешь поговорить?

— А ты знала, что твои голосовые связки на самом деле являются складками? — лениво протянул он.

— Не знала, — нахмурилась я. — У тебя что, кровоизлияние в мозг? Хотелось бы надеяться.

— Их слои мышц, связок и мембран образуют две розовые складки, похожие на губы. Выглядят они удивительно похоже на влагалище.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Просто разговариваем, — рыкнул он. — О чём-то, что не связано с моей «плохой» личностью.

— Тейт… ты пытаешься… завести со мной светскую беседу? — я моргнула. И впервые за несколько недель во мне зашевелился смешок.

Его глаза резко поднялись от контракта. Он выглядел откровенно брезгливо.

— Я не пытаюсь, я успешно это делаю. И это ужасно скучно. Почему людям это нравится?

— Это укрепляет социальные связи, — я прикусила губу, сдерживая улыбку. — Это человеческий эквивалент взаимного вылизывания.

— Может, сразу вылижем друг другу гениталии? — он поднял бровь. — Кошки и собаки придумали лучший способ для общения.

Я закатила глаза и покачала головой.

— Зачем я здесь, Тейт?

Его взгляд скользнул к моей нижней губе, и моё сердце подпрыгнуло. Это был не первый раз, когда он так задерживал взгляд. Но первый — после того, как шантажом заставил меня согласиться на брак.

— Мы здесь для деловой встречи. Отлично, вижу, твой блокнот открыт. Веди протокол.

Я знала Тейта пугающе хорошо. Знала, что ему нравится (пунктуальность, порядок, аккуратность, логика, распорядок) и что сводит его с ума (глупость, невнимание к деталям, небрежность).

— Что в повестке дня? — я сняла колпачок с ручки.

— Мы.

Я отложила ручку. Не хотелось говорить о нас. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы нас вообще не было.

— Если это из-за моей работы…

— Ты уже бросила своего парня? — Он моментально стал деловым.

Пульс участился. — Нет, но… —

— Значит, сделаем это вместе. Наш первый опыт сближения как пары. Как захватывающе. — Он потер руки и вытащил телефон из кармана.

Остатки моего самообладания растворились, и я вырвалась из кресла, вскочив на ноги.

— Даже не смей звонить Эшу…

В уши ворвался знакомый звук британской линии — два гудка за раз. Тейт включил громкую связь, откинувшись и закинув ноги в ботинках на стол в переговорной.

Откуда у него вообще номер Эшли?

Глубокий, бархатный голос моего парня наполнил комнату:

— Алло?

Меня скрутило от тошноты. Я не была влюблена в Эшли. У нас просто не было на это времени — мы всегда были на разных континентах. Я знала, что и он меня не любил. Наши отношения угасали ещё с моего дня рождения. Он говорил, что я слишком занята, чтобы нянчиться со своим боссом. Но я собиралась в эти выходные прилететь в Лондон и спокойно поговорить с ним, чтобы расстаться по-человечески.

— Эшли? — Тейт перекатывал в пальцах свои карманные часы, как монету. — Это Тэйтум Блэкторн, босс Джии. У неё есть, что тебе сказать.

Я отказалась его унижать. Проигрывать в очередной игре Тейта. Решила импровизировать.

— Эшли, — я прочистила горло, смягчив голос. — Прости за такую внезапность, но, боюсь, ты был прав. Может, нам и правда не стоит встречаться.

Он никогда такого не говорил, но я хотела, чтобы у него осталось ощущение победы. Желудок скручивало. Единственное, что сдерживало меня от рвоты, — знание, что извращённый ублюдок рядом, скорее всего, добавил бы её в свой кофе как сливки.

Лицо Тейта озарилось удовлетворением.

— Когда это я такое говорил? — Эшли явно пытался собраться с мыслями. — И, кстати, я удивлён и сбит с толку, что ты расстаёшься со мной по телефону, да ещё и в присутствии босса.

— Ты прав. Ты заслуживаешь куда большего. Но, к сожалению, причина, по которой мне нужно всё закончить, в том, что я буду недоступна несколько месяцев. Видишь ли, мистер Блэкторн страдает от затяжного приступа необъяснимой и весьма бурной диареи. Это продолжается уже давно. Мы собираемся отправить его в клинику Мэйо в Миннесоте, чтобы найти решение этой… хм… неудобной проблемы.

Самодовольная ухмылка Тейта исчезла быстрее, чем бесплатный санитайзер на съезде гермофобов. Я знала, что Эшли, как истинный английский джентльмен, сдерживает смешок. И знала, что выжала максимум лимонада из своей лимонной ситуации.

— Звучит ужасно, — пробормотал мой теперь уже бывший парень.

— Это было тяжёлое время и для него, и для окружающих, как ты понимаешь, — я тяжело вздохнула. — Он всегда был взрывным, но теперь это стало слишком буквально.

Тейт сверлил меня взглядом, явно обдумывая моё медленное и мучительное убийство, пока Эшли тихо посмеивался.

— Я перевезла маму в Америку, чтобы она была рядом, пока мы пытаемся исправить его… эээ… состояние. Врачи думают, что это просто его раздражительный характер бьёт по кишечнику.

Эшли больше не смог сдержаться. Он рассмеялся в полный голос.

— О, Джиа, во что же ты вляпалась с этой работой?

— Знаю, — я грустно улыбнулась. — Прости за поспешность. Ты действительно хороший парень. Если бы обстоятельства были другими… — Я замолчала.

— Да, понимаю. Желаю тебе всего наилучшего, — сказал он тепло. — И если ты когда-нибудь уволишься и вернёшься к нормальной жизни… —

— Тогда она всё равно тебе не позвонит, — рявкнул Тейт. — Ты проиграл диарее, приятель. Смирись. — Он сбросил звонок и одарил меня гневным взглядом. — И это всё, что ты смогла придумать?

Я пожала плечами, ангельски улыбнувшись:

— Я изобретательная, а не креативная.

Он провёл языком по передним зубам.

— Переходим к следующему пункту нашей повестки. Как я уже сказал, ты больше не можешь работать напрямую подо мной. Это плохо выглядит.

— С каких это пор тебе есть дело до чужого мнения? — фыркнула я.

— С тех пор, как мои юристы сказали, что это может обернуться юридическими проблемами. — Он переплёл пальцы. — Это не обсуждается. Ты уходишь.

— Ты не можешь меня уволить. Мы же договорились, что я смогу сохранить свою…

— «Уволить» — слишком громкое слово. Я называю это «переводом». — Он поднял ладонь, останавливая поток моих панических слов. — Я перевожу тебя в отдел кадров. Он принадлежит дочерней компании.

— В отдел кадров? — Я нахмурилась. — Я ничего не знаю об этой работе.

— Опыт тебе не понадобится для того, что я тебе поручаю.

— И что же?

— Увольнять сотрудников, которых я сочту неподходящими.

— Ты хочешь, чтобы я увольняла людей?! — голос у меня взвился. Я и не помнила, когда в последний раз такое было. Обычно я гордилась своим спокойствием. Но оно уже покинуло не только здание. И город. И, если честно, планету.

— Да, — сухо ответил Тейт.

— Я не буду этого делать, — прижала к груди блокнот. — Не стану рушить людям жизни, чтобы угодить тебе.

Он проигнорировал мои слова, разбирая бумаги перед собой. — Кадры на десятом этаже. Твой новый пропуск уже готовят. Ах да, — он щёлкнул пальцами, — передай все календари и дела Ребекке.

Ребекка была его второй ассистенткой. С параметрами и пшеничными волосами как у Малибу-Барби и точно таким же количеством мозгов.

Может, если бы они проводили вместе больше времени, он бы завёл с ней роман и оставил меня в покое.

— Даже в аду шансов нет. Она и рядом с тобой не стояла, — сказал он с сожалением. — А если бы и стояла, то, скорее всего, случайно подожгла бы себя.

Я что, это вслух сказала? Или этот человек-гадюка теперь мысли читает?

— Тейт, — я выплюнула его имя сквозь зубы, — я не хочу увольнять людей. Не хочу вредить. Не знаю, за что ты меня наказываешь, что я сделала, чтобы заслужить это нездоровое внимание, но если ты не прекратишь, я уйду.

— Ты не сбежишь от меня, — спокойно ответил он. — У меня есть кое-что, что ты любишь. Твоя мать.

Он был прав. Я поняла, что сама попала в его ловушку. Помощь Тейта в устройстве мамы в программу была чисто эгоистичной — рычаг давления на меня.

Я не могла бежать. Не могла спрятаться. Я принадлежала ему.

— К тому же, если сбежишь, я тебя найду. И когда найду… — он прервался, бросив свой фирменный холодный взгляд, — будет жаль. Такая молодая. Такая красивая.

— Я вызову полицию, — пригрозила я.

— Пожалуйста, — он ободряюще кивнул. — Ты замешана во всём, что я сделал, чтобы устроить твою мать в экспериментальное лечение. Хочешь знать, сколько законов мы нарушили вместе, невеста?

Я была в ловушке, и мы оба это знали.

Колени подкосились, в голове закружилось. Я отшатнулась, ища стену, но промахнулась.

Тейт встал так быстро, что, кажется, оставил следы на полу. Схватил меня за руки, холодно и без всяких чувств, и поставил у стеклянной перегородки.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала я.

Он смотрел на меня спокойно. От него исходила власть и эта бесстыдная мужская грубость, из-за которой я сдержала стон.

— Ты не можешь быть полностью хорошей, а я — полностью плохим. Мы должны встретиться где-то посередине, чтобы люди поверили в этот брак, — сказал он, проигнорировав мой вопрос.

— Но ты же весь плохой! — Я сжала кулаки и ударила его в грудь. Под дорогой тканью она была твёрдой, как камень. Блокнот выпал и оказался между нами.

— Это неправда. Я очень хорош в том, чтобы дарить женщинам оргазмы, переворачивающие мир. Есть рекомендации, по запросу.

Он ухмыльнулся, опасно приблизив лицо. В его взгляде было что-то, от чего у меня участился пульс. Владение, смешанное с… отчаянием? Скулы порозовели, ноздри сузились. На миг мне показалось, что он наклонится и поцелует меня. И я бы позволила. Потому что, как бы я его ни ненавидела, как бы ни презирала сам факт его существования, мне было интересно узнать, как это — поцелуй от мужчины, которому принадлежит весь мир, у которого нет границ, правил, совести.

Губы приоткрылись. Я ощущала его дыхание. Завтра я бы придумала, как отомстить. Но сейчас, в эту минуту, он был нужен мне как воздух. Как кислород.

— Всё по шагам, — он взял мой подбородок между пальцами, приподняв голову. Его губы изогнулись в саркастической улыбке. — Если я поцелую тебя сейчас, ты не будешь извиваться ночью, думая, каково это. Каков мой вкус. С каким давлением я двигаю языком. Сколько чувствительных точек на твоём теле смогу найти.

Я отдёрнула лицо, отвернувшись. Он читал меня, как открытую книгу. Что ещё он знал?

— Кстати о твоей кровати, — продолжил он, — её сейчас переносят в гостевую комнату рядом с моей. Я распорядился перевезти твои вещи в мой пентхаус. Грузчики уже едут с ними из Бруклина.

После выпуска из универа я жила в своём сомнительном бруклинском уголке. Никогда не искала чего-то более постоянного в США. Я мечтала вернуться в Англию, к воспоминаниям о папе и Эллиотте, и теперь эта мечта казалась ещё дальше.