Что, чёрт возьми, я только что увидела?

— Мисс Беннет, — лениво поприветствовал он, даже не глядя на меня, всё так же удерживая взгляд на своих длинноногих подругах. — Слышали когда-нибудь выражение «нет значит нет»?

— Я не пытаюсь к вам приставать.

— Это ваша версия событий, — он цокнул языком. — Отдел кадров это не оценит.

— Что здесь происходит? — мой взгляд метался от него к ним.

— Это, — он указал на женщин стаканом виски, затянулся и выдохнул дым, — Прешес и Парис пытаются решить задачу по алгебре. Та, что справится первой, получит честь отсосать у меня. Ну как вам?

— Думаю… — ты окончательно поехавший ублюдок, и никакие деньги не стоят работы на такого, — думаю, я бы решила её меньше чем за десять секунд.

Он стряхнул пепел в пепельницу, раздумывая.

— Джиа, я польщён. Если бы знал, что вы проявляете ко мне плотский интерес, позволил бы вам делать это каждый обеденный перерыв.

— Что?.. — мои глаза расширились, и тут до меня дошло. — Нет, Тейт. Я решу уравнение в обмен на разговор. Я бы не переспала с вами, даже если бы вы остались последним мужчиной на Земле.

— Уверены, что это не преувеличение?

— Абсолютно.

— Я высокий, с хорошими зубами, и от нас зависит будущее человечества. Проявите великодушие.

— Я думаю, вам вообще не стоит размножаться. Из ваших генов ничего хорошего не выйдет. Если выбор между нами и пустотой — что ж, цивилизация прожила славную жизнь.

Он дьявольски ухмыльнулся, затушил сигарету о сумку одной из женщин от Chanel и щёлкнул пальцами:

— Перри, Пейсли.

Минуточку. Разве минуту назад они не были Прешес и Парис?

— Вон отсюда. Я нашёл себе занятие поинтереснее.

— Но… но… — блондинка хлопала ресницами, её ярко-розовые губы приоткрылись в притворном шоке. Она была очень красива и комично пышногруда. — Вы серьёзно отказываетесь от секса со мной? — надула она губы.

— Дорогая, — он протянул это слово с притворной нежностью, но с ноткой презрения, — я бы не вспомнил твоё лицо завтра утром, даже если бы ты вытатуировала его у меня на ладони.

Хорошо, что я ничего не ела, потому что уверена — ему бы не понравилось, если бы меня стошнило прямо на его дорогущий мраморный пол.

Девицы фыркнули, вышли, хлопнув волосами и одарив меня злобными взглядами.

И вот мы остались втроём.

Я, Тейт и его огромное эго.

Он кивнул в сторону бумаги с уравнением и ручки на полу. Я тихо подошла, подняла их и направилась к кровати, чтобы присесть на край.

— Стоять, — рявкнул он.

Я выпрямилась, так и не коснувшись матраса.

— Никто не садится на мою кровать, — румянец тронул его щёки.

Это было похоже на каприз ребёнка — несвойственная ему вспышка эмоций.

Я положила лист на тумбочку и, стоя, наклонилась, чтобы решить линейное уравнение. Оно не было сложным. Как дочь покойного аудитора, я всегда имела склонность к цифрам. Я прекрасно понимала, как нелепо выгляжу — в полном макияже и бальном платье, решая задачу в спальне босса на рассвете. Но с Тейтом всё всегда было абсурдным.

Он взглянул на карманные часы, нахмурился:

— У тебя осталось пять секунд…

— Готово, — я положила ручку и подошла к нему, аккуратно передав лист, не касаясь его. Он изучил решение пристальным взглядом. Челюсть была напряжена, но я знала — за этим скрывается улыбка. Я научилась читать его так же легко, как можно пройтись по своей квартире в полной темноте.

— В детстве тебе нравилась математика?

— Да, — подтвердила я. — Мой отец был аудитором. Мы решали задачи в уме по выходным, когда было слишком дождливо, чтобы идти гулять.

— Что ты изучала в колледже?

Я удивилась, что он этого не знал. Ведь он нанял меня сразу после выпуска из колледжа. Причём спонтанно. Меня всегда поражало, как Тейт возник буквально из ниоткуда, едва я получила диплом в малоизвестном колледже Бруклина, и предложил работу, на которую я даже не подавала резюме.

— Экономика окружающей среды и политика в этой сфере.

— А что бы ты делала, если бы я не предложил тебе работу?

— Финансовый консультант. Возможно, хедж-фонд, — я пожала плечом. — Это были немногие должности, на которые я откликнулась после колледжа.

Он смотрел на меня, и я знала — он уже что-то обдумывает в своей извращённой голове. Что-то тёмное и порочное, способ наказать меня за одно лишь существование в его орбите.

— Не знал, что вы аналитик, мисс Беннет. Хотя подозревал. Вы слишком умны, чтобы быть человеком с интуитивным складом ума, — он сделал паузу. — Что такое интуиция, в конце концов? Просто везение. Такое обычное. Такое… случайное. — Он залпом допил остатки виски, скривившись.

Странный, странный человек.

— Моя теория в том, что социологи делят людей на аналитиков и интуитов только потому, что политкорректно нельзя называть последних идиотами. Как думаешь?

Думаю, тебе нужно срочно лечиться.

— Как бы мне ни хотелось обсудить с вами этот захватывающий вопрос, — я облизнула губы, пытаясь скрыть волнение, — есть кое-что, о чём я хотела поговорить.

— Ах да. Валяй, — он небрежно откинулся в кресле, закинув ногу на ногу. На мизинце блеснул массивный золотой перстень. — У тебя есть пять минут.

Ублюдок.

Тем не менее слова вылетели изо рта с бешеной скоростью. Я не могла потерять ни секунды.

— Как вы знаете, у моей матери деменция. Она в средней и поздней стадиях и, по всем медицинским показателям, в плохом состоянии. Она путается, забывает, подозрительна. Один из побочных эффектов — проблемы с питанием. Она потеряла шестнадцать килограммов за четыре года, а изначально была худой, — я упомянула это лишь для того, чтобы он понял серьёзность ситуации. — Она единственный оставшийся в живых член моей семьи. Мы были очень близки. По сути, они были моим миром. А теперь она и есть мой мир…

Слова путались. Со мной это редко происходило, но разговор о маме всегда выбивал почву из-под ног. Я нервно теребила пальцы.

— И на этой неделе… я встретилась с её врачом. Он рассказал о клиническом испытании… ну, экспериментальном лечении здесь, в Штатах. В Нью-Йорке, если быть точной. Для пациентов с деменцией средней стадии. Это стационарная, комплексная программа. Там, конечно, куча бюрократии и мелкого шрифта в документах, но доктор сказал, что у людей, которые попали туда двенадцать недель назад, результаты просто потрясающие. Некоторым удалось вернуть симптомы на раннюю, лёгкую стадию и подарить им ещё несколько лет комфортной жизни, — я выдохнула, увлекаясь рассказом, несмотря на себя.

А Тейт, как я знала, терпеть не мог мелодраматичных людей.

Его безразличный взгляд говорил о том, что он теряет и терпение, и интерес. Он снова посмотрел на часы:

— Можешь ближе к сути? Тренер придёт в пять тридцать, а мне ещё нужно выпить свой пуленепробиваемый кофе.

Я сжала кулаки, чтобы не врезать ему, и медленно произнесла:

— Мне надоело жить вдали от мамы, постоянно мотаться между континентами. Я хочу обеспечить ей место в этой программе.

Тейт приподнял бровь:

— Тебе кто-то мешает?

Он заставит меня произнести это вслух. Ублюдок.

— Нужен кто-то с нужными связями. Кто сможет замолвить словечко и протолкнуть её в программу.

— Полагаю, я и есть этот счастливчик, — он переплёл пальцы, постукивая указательными по губам.

Я опустила взгляд.

— Никогда бы не подумал, что вы нарушаете правила, — протянул он с тенью улыбки. — Впервые?

— Да, — соврала я. О, если бы ты знал, что я уже делала. — Для того, что осталось от моей семьи, я готова на многое.

— И что, позволь узнать, я получу в обмен за то, что “потяну за ниточки”? — он даже изобразил кавычки пальцами.

Я сглотнула. Я знала, что мы дойдём до этапа торгов. И хоть у меня было мало козырей, я приберегла пару идей.

— Я думала, вы могли бы сделать это от чистого сердца?

— У меня его нет, и ты это знаешь, — он отмахнулся. — Дальше.

— Помочь мне устроить маму в программу — в ваших финансовых интересах. Это позволит мне быть в форме, не отвлекаться постоянно на поездки в Лондон. Это минимум раз в месяц. Для вас это хорошее вложение.

— Как заманчиво, — он провёл пальцами по квадратному подбородку. — Но, боюсь, тратить мои ресурсы и связи ради того, чтобы ты просто делала свою чёртову работу, — опасный прецедент. Понимаешь, Джиа, я в первую очередь бизнесмен. Это сделка, как и любая другая. Сделай так, чтобы она была мне выгодна.

Теперь он действительно улыбнулся, и мне почти захотелось, чтобы он этого не делал. Слишком самодовольный, слишком довольный тем, что видит меня уязвимой.

Я задумалась, любил ли он когда-нибудь кого-то. Родителя. Брата или сестру. Друга. Питомца. Скорее всего, нет. Любовь требует отдать часть контроля, а Тейт слишком любил контролировать всё.

— Отлично, — я хлопнула в ладони. — Это подводит меня к третьему и последнему предложению. Я могу отплатить вам, работая бесплатно. У меня достаточно накоплений, и я могла бы делать свою работу без всякого вознаграждения, если вы…

— Господи, как банально, — он откинул голову и простонал, качая ею и усмехаясь в потолок. — Вот так вы, британцы, и потеряли империю. Какое узкое мышление. Срезать пару сотен тысяч с годового бюджета компании в два миллиарда — так себе стимул.

— И что вы хотите тогда? — я уже не сдержалась и топнула ногой.

— Тебя.

— Прошу прощения?

Я ослышалась. Обязательно ослышалась.

— Если я собираюсь нарушить закон и, возможно, отодвинуть к чёрту несколько семей, которые уже стоят в очереди на это чёртово экспериментальное лечение, то хочу получить твою жизнь в обмен на спасение твоей матери. Это символично, симметрично и одна из немногих вещей, которые деньги не могут мне купить.

— Меня… в смысле?.. — холод оплёл мои кости. Желудок скрутило.

Не. Смей. Блевануть.

— Тебя, в смысле ты станешь моей женой. Ты будешь носить моё кольцо. Жить под моей крышей. Взять мою фамилию. Сосать мой член, — он сделал паузу, равнодушно рассматривая пальцы. — Родишь моих детей. Думаю, минимум четверых. Первые парочка, скорее всего, получится с браком, пока мы не создадим кого-то достойного, чтобы унаследовать компанию. Ах да, — он щёлкнул пальцами. — Поддерживать мои дружеские связи. Терпеть не могу светскую жизнь. Жёнам Райланда и Роу ты вроде нравишься. Так что будешь поддерживать нашу репутацию.

Он был безумен. Ещё более тревожно — он был совершенно серьёзен. Я видела это по его сосредоточенному лицу. Он подбирал, какие ещё обязанности на меня свалить.

— О-откуда вообще это взялось? — я выдавила натянутый смешок. — Ты же меня ненавидишь.

— Да. И что? — тёмные брови Тейта сошлись в искреннем недоумении. — Это никак не относится к делу. Ты идеальный кандидат для деторождения. Подошла бы прекрасно.

— Зачем же тебе дети от человека, которого ты не любишь?

— Потому что ты умна, аналитична, здорова и спортивна. К тому же большинство людей слишком тупы, чтобы чистить мне ботинки, не говоря уже о воспитании моих наследников. За время работы ты доказала свою компетентность. Я могу тебя не любить, но признавать, что в тебе есть всё, что я хочу в жене.

— С уважением, — я прочистила горло, — ты психопат.

— Предпочитаю слово «изобретательный».

— Я слишком молода для тебя.

Он одарил меня снисходительной ухмылкой:

— Мужчины в моей налоговой категории не придерживаются норм по разнице в возрасте.

— Я не могу выйти за тебя замуж.

— Можешь. Просто не хочешь. Это разные вещи.

— И чем же они отличаются? — я моргнула.

— Люди постоянно делают то, чего не хотят. Работают, тренируются, платят налоги. Возможность есть.

Я покачала головой:

— Мы будем несчастны вместе.

— Мы и так несчастны вместе, — он сунул в рот ещё одну сигарету и прикрыл её огоньком «Зиппо». — Единственное, что изменится — ты получишь обратно свою карту Centurion. — Он медленно окинул меня взглядом, выпуская дым в сторону. — И пару хороших тра… в неделю, что пойдёт на пользу твоей зажатости.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Из всех вещей, которые он мог захотеть… из всех способов, которыми он мог бы меня мучить…

— Это самое безумное, что я когда-либо слышала от тебя. И, поверь, конкуренция тут сильная.

Он пожал плечами, невозмутимый:

— Деньги — отличное успокоительное. Ты согласна, иначе тебя бы тут не было.

— Я не собираюсь с тобой спать, — сказала я прямо.

Тейт посмотрел на меня, как на щенка, который попытался, но не смог пописать на положенное место.

— Дорогуша, единственная причина, по которой твоя киска ещё не приняла форму моего члена, — это то, что до сих пор ты была слишком полезной в роли ассистентки.

— А теперь? — выдавила я. Откуда он знал, что он мне нравится? Я и сама-то в этом не всегда была уверена.

— А теперь я нашёл тебе лучшее применение. Найти жену куда сложнее, чем секретаршу.

Особенно когда ты — сам дьявол во плоти.

— А может… — я осеклась, просчитывая следующий ход. Это была торговля. А Тейт был в ней чертовски хорош.

Он сунул руку в карман брюк и, кажется, нетерпеливо постукивал пальцами по бедру. Ждал, когда я закончу мысль.

— Я имею в виду… я бы с радостью встречалась с тобой, посмотрела бы, куда всё это приведёт, — предложила я неуверенно.

— Во-первых, нет, не с радостью. А во-вторых, я не люблю, когда меня пытаются сбить в цене. Либо брак, либо ничего. Либо берёшь, либо уходишь.

— Ты меня принуждаешь …

— Нет, не принуждаю , — небрежно поправил он. — Ты свободна уйти отсюда прямо сейчас. Свободна уйти из моей жизни прямо сейчас. Свободна сохранить работу, независимо от ответа. Свободна её бросить. Я лишь предлагаю сделку — и весьма щедрую. Спроси у мужей своих подруг, какие сделки я обычно предлагаю. Такой щедрости от меня они ещё не видели.

Роу и Райланд ненавидели вести дела с Тейтом. И это были люди, которых он не ненавидел открыто. Что уж говорить обо мне?