– Но если ты попробуешь леч…

– Это не даст ничего, – перебил он. – Моё ОКР — наименьшая из моих проблем. У меня такой коктейль расстройств, что Джеффри Даммер обзавидовался бы. Это первый и последний раз, когда мы обсуждаем эту тему, Джиа. И никому о ней не говори.

Он думал, я пойду и разболтаю о его борьбе с психикой? Разве он совсем не знал меня?

Отчаяние душило, как яд. За каждый шаг вперёд Тейт делал три назад. Очередное напоминание, что я для него — просто завоевание. Недосягаемый приз, который он всё же ухитрился схватить.

– Не переживай, Тейт. – Мой голос стал ледяным. И в тот же миг я снова превратилась в Джию-ассистентку. Профессиональную. Холодную. На стороже. – Твой секрет в безопасности.

– Наконец-то ведёт себя как жена. – Он прошёл к столу, держа второй бокал и поднимая маркер. Засунул его за ухо, листая учебник. – А теперь, если только ты не хочешь снова потрахаться, я предпочту провести остаток ночи отдельно. – Его слова обожгли мне щёки, глаза не отрывались от текста. – В конце концов, сама же ты настояла, что этот брак строго формальный.

Покачав головой, я развернулась и ушла.

ГЛАВА 30

ТЕЙТ

ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ

Никто не знал про Аполло. Я об этом позаботился.

Я учился на своих прошлых ошибках. Лес был недостаточно далеко. Если я хотел иметь спутника, нужно было сделать так, чтобы это было подальше от школы. Подальше от Андрина.

Так я начал работать волонтёром в приюте.

Каждую среду и пятницу после обеда я проводил время с собаками, кошками и кроликами. Я предпочитал их людям. Они были добрыми и благодарными. Никогда не осуждали. И были куда лучшими собеседниками.

Всё началось с новой заведующей, миссис Дагмар. Она приехала во время летних каникул, быстро поняла, что я один из немногих учеников, живущих на территории школы, и решила дать мне занятия, чтобы я был занят. Она начала приводить с собой на работу своего щенка Фрэнки и попросила меня выгуливать его и развлекать. Я часами играл с ним в мяч и обнимал его, зная, что Андрин не настолько безумен, чтобы убить питомца своей начальницы.

Миссис Дагмар приносила мне книги. Весёлые книги, а не то, что я мог найти в школьной библиотеке. Когда она узнала, как хорошо у меня получается с цифрами, она поручила мне вести её бухгалтерию для школы и в ответ дарила маленькие подарки. Сладости. Старые Лего её сына, чтобы я мог собирать. Однажды она привела фотографа, чтобы сделать мои снимки для сайта усыновления. Я засмеялся, когда старушка настояла, чтобы я надел белоснежную рубашку и гольфы.

— Никто за мной не придёт, — я повторил слова Андрина. — Я испорченный товар. Слишком старый, слишком сломанный.

Она расплакалась, а потом сделала нечто ещё более странное — она меня обняла.

Я застыл, не обняв её в ответ. Я застыл, потому что она была первым взрослым, который коснулся меня не для того, чтобы наказать.

В начале учебного года я попросил миссис Дагмар разрешить мне ездить на автобусе из школы в приют и обратно, и она согласилась при условии, что я возьму её старый телефон и буду писать ей сообщения каждый раз, когда доберусь до приюта и обратно в общежитие. Мы нарушали целую кучу правил, но ей, похоже, было всё равно.

Иногда мне казалось, что она подозревает Андрина в том, что он меня обижает. Я не знал, говорила ли она с ним об этом, но в том году он стал приходить ко мне ночью реже.

Впрочем, вернёмся к Аполло.

Он был фламандским гигантским кроликом. Мне сразу понравился он тем, что был очень старым и хромал. Он напоминал мне Белого Кролика из «Алисы в Стране чудес».

В приюте сказали, что на него напали гончие и он едва выжил.

У меня всегда было слабое место к сломанным вещам.

Я проводил с ним время дважды в неделю и мечтал усыновить его. Я знал, что это невозможно. Он был огромным и почти слепым. К тому же у меня не было дома. Только учитель, который любил убивать животных.

Но какое-то время жизнь стала лучше.

У меня были миссис Дагмар, Аполло, сладости, Лего и весёлые книги.

А потом однажды всё изменилось.

Миссис Дагмар позвала меня к себе в кабинет. Она широко улыбалась, и моё сердце заколотилось, потому что впервые в жизни я знал человека, который улыбался, когда хотел сообщить хорошие новости, а не потому, что собирался меня дразнить.

— Тебя усыновляют, — объявила она, и глаза её заблестели от слёз.

Сначала я ничего не сказал. Я не двигался. Не дышал. Мне было страшно.

Страшно, что она разыгрывает меня.

Страшно, что она меня не разыгрывает тоже. Потому что вдруг это правда, и приёмные родители окажутся хуже интерната? По крайней мере, в стенах этого места Андрин не мог меня убить.

— Он американец, как и ты. Он очень важный человек. Я встречалась с ним дважды. Тебе он понравится. Очень добрый. Очень хочет встретиться с тобой.

В голове роились сотни вопросов. Я не знал, с чего начать.

— Что значит он? Родитель только один?

Она рассмеялась и покачала головой.

— Да. Только он. Но одного родителя более чем достаточно, если это правильный человек.

— Он хочет усыновить меня, даже не встретившись сначала?

Она кивнула.

— Он видел твои оценки. Твои успехи в математике. Твои фотографии. Он тоже любит математику.

Я заставил сердце замедлиться. Я не хотел слишком надеяться.

— Но… почему я? — нахмурился я.

— Он не хочет маленького ребёнка. Никаких пелёнок и бутылочек. Он хочет наследника, которому сможет передать основы своего дела.

— Ты сказала ему, что я странный? Что у меня нет друзей? — спросил я, почти разозлившись на неё. Меня тошнило от тревоги, что, когда он встретит меня, он вернёт меня обратно, как просроченную банку из супермаркета.

— Я рассказала ему всё о тебе. — Её улыбка стала ещё мягче. — Скажем так, этот джентльмен… в чём-то похож на тебя. Он тоже не любит толпы. И людей в целом.

Я больше не мог сдерживаться. Я обрадовался. Совсем чуть-чуть. У меня не было иллюзий о тёплых рождественских днях и семейных вечерах с бингo. Но иметь кого-то, кто понимает меня, кто не будет жесток ко мне…

— Это действительно происходит. — Её руки потянулись через стол и сжали мои. — Он приедет за тобой через две недели. Ты будешь жить в Нью-Йорке. У него большая квартира. У тебя будут Xbox и PlayStation, в доме есть бассейн. Будут тёти и кузены. Это начало твоей новой жизни.

Следующие две недели я ходил будто по облакам. Миссис Дагмар делилась со мной кусочками информации о моём приёмном отце, словно это были шоколадные конфеты, и каждая из них поднимала меня на новую высоту.

Он изучал математику в колледже.

Его работа заставляла его путешествовать по всему миру.

Он любил играть в шахматы и планировал отвезти меня в отпуск в Италию после того, как заберёт из интерната, чтобы мы могли осмотреть достопримечательности перед тем, как поедем в Америку, и познакомиться друг с другом.

Впервые я не думал о смерти. Я думал о жизни. И это было одновременно захватывающе и страшно.

В мою последнюю ночь в общежитии я услышал шаги Андрина в коридоре. Было пять утра, и я не спал. Слишком много адреналина пробежало через моё тело каждый раз, когда я смотрел на большой чемодан, стоявший у двери.

Прошло три месяца с тех пор, как Андрин в последний раз приходил ко мне. Я надеялся, что он совсем забыл обо мне.

Моё тело превратилось в камень. Я перестал дышать, когда услышал, как дверь скрипнула, открываясь. Я прищурил глаза и сделал вид, что сплю. Хотя он не издал ни звука, я чувствовал его тёмную энергию, закручивающуюся по комнате, набирающую силу, как ураган. Моя кровать заскрипела, когда его голени упёрлись в деревянный каркас. Он навис надо мной.

— О, Мальчик, тебе стоит открыть глаза ради этого. — Его голос был самодовольным. Поэтому, конечно, я открыл глаза. — У меня есть прощальный подарок.

Лицо Андрина пряталось в тени.

— Смотри, что я принёс на этот раз.

Я моргнул, сфокусировал зрение, сел. Лучи солнца зацепили мои зрачки. Я прищурился на руку Андрина. В ней был пистолет.

Я закашлялся, поперхнувшись слюной.

Он собирался убить меня. Я даже не был удивлён. В глубине души я всегда знал, что никогда не доживу до хорошего дня. Мой таинственный приёмный отец был стандартным отклонением. Изолированной ошибкой.

— Не волнуйся, Мальчик. Я не твою голову собираюсь разнести. Вставай. — Он схватил меня за ворот рубашки и дёрнул к столу.

Я упал на край деревянного стула и сильно ударился в пах, но был слишком ошеломлён, чтобы почувствовать боль.

— Возьми карандаш. У меня для тебя уравнение. — Андрин порылся в кармане брюк, другой рукой вдавив дуло пистолета в мой висок. Моё сердце колотилось так, что готово было вырваться из груди.

Пистолеты — для трусов, решил я тогда. Если когда-нибудь мне выпадет привилегия убить этого ублюдка, я сделаю это голыми руками.

— Вот оно. — Он достал маленькую сложенную бумажку, развернул её и положил передо мной на стол.

Холодный пот затёк мне в глаза. Это было не уравнение, строго говоря. Это было…

— Последняя теорема Ферма, — закончил за меня Андрин. — Есть три положительных целых числа a, b, c, которые удовлетворяют. Давай, начинай.

Я уставился на задачу, пульс стучал в висках. Ладони скользили от пота. Металлический рот пистолета сильнее вдавился в кожу.

— Сколько у меня времени? — я прочистил горло.

— Десять минут.

— А если я не найду решение?

Его рука с пистолетом двинулась от моей головы к окну. Я повернул шею — и увидел.

Аполло.

Он был привязан к дереву недалеко от моего окна, бегал по кругу, дёргал цепь, глядя на меня. Он вздрогнул, когда Андрин постучал пистолетом по стеклу, и моргнул от ужаса, умоляя меня помочь. Моё сердце оборвалось.

Чёрт, чёрт, чёрт.

— Забрал его прошлой ночью. Он думал, что его усыновляют. — Андрин рассмеялся, словно надежда старого питомца была забавной. — Кролики такие тупые создания.

— У него может случиться сердечный приступ, и он умрёт. — Мой голос был таким дрожащим и слабым, что я хотел ударить себя.

— Хм. — Андрин провёл рукой по подбородку. — Тогда лучше приступай к задаче, пока он не умер.

Злость бурлила внутри меня. Меня тошнило от неё. Она росла и разгоралась во мне, как пожар. Я думал, что взорвусь. Но я прикусил язык. Ради Аполло.

— Твоё время пошло. — Андрин хлопнул по часам на моём столе, и они начали отсчитывать секунды.

Я схватил карандаш и начал работать.

Тиканье было неровным, я заметил.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Часы были сломаны. Они немного отставали. Это давало мне, как я подсчитал, лишние сорок секунд. Почти целую минуту.

Я вложил всё в задачу. Это был последний грёбаный раз. Вот зачем он пришёл. Взять свою дань перед тем, как я уйду. Чтобы подстегнуть меня. Я подбадривал себя, похлопывая по ноге: у меня полно времени, чтобы сделать всё правильно.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

И я понял. Я нашёл ответ.

— Вот. — Я поднял глаза и протянул ему листок. На часах оставалось тридцать секунд. Значит, сломанные часы спасли меня. Спасли Аполло. — Целые числа a, b и c не могут существовать при n больше двух. Любой, кто понимает эллиптические кривые и модулярные формы, может это доказать, — сказал я с возбуждением. Мой новый отец должен был приехать через пару часов, и я действительно хотел встретить его впервые не в состоянии нервного срыва. — А теперь отпусти Аполло.

Андрин поднял листок, его зрачки пробежали по решённой задаче. Его губы сжались в раздражении.

— Где был твой мозг, когда я таскал тебя по математическим конкурсам? — Он швырнул лист на стол, и я вздрогнул.

Я промолчал. Я не хотел злить его. Не из-за себя — к боли я привык. Из-за Аполло.

— Говори, Мальчик. — Он ударил кулаком по столу.

Я не шевельнулся.

Он закричал. Не сдерживаясь. Это было впервые.

— Ты можешь бить меня. Тащить через лес. Ты можешь… не знаю, делать всё, что захочешь, пока я ещё здесь, — тихо сказал я. — Но позволь мне сначала отвезти Аполло обратно в приют.

— Нет. — Он вытер лоб рукой с пистолетом.

— Андрин, я…

Он полностью развернулся к окну, поднял руку и выстрелил. Бег Аполло и его дёрганья оборвались в тот же миг. Он рухнул навзничь, его белоснежный мех окрасился в красное.

Моё зрение побелело. В ушах зазвенело.

Нет, нет, нет, нет.

Я вскочил со стула, выпрыгнул в разбитое окно и рухнул лицом в землю. Мне было плевать.

Я поднялся и побежал к кролику. Он был мёртв. Лежал на земле, неподвижный, с открытыми глазами — ужасными, ошеломлёнными и… человеческими. Слишком человеческими.

Крик вырвался из моего горла.

Я прижал его к себе, обнял его мех, заплакал. Я всё убеждал себя, что это дурной сон.

Где-то на краю сознания я понимал, что моё лицо в крови после падения, что я босой, что холодно, что нужно собрать вещи и пойти в общую ванную, привести себя в порядок для приёмного отца. Но я не мог ничего делать, кроме как держать Аполло и шептать слово «прости» снова и снова. Меня так тошнило от горя, что в груди не оставалось места даже для ярости к Андрину.

Через несколько долгих мгновений на моё плечо легла рука. Тяжёлая, с чужим весом. Это был не Андрин. Я сразу понял по ощущениям — одно из первых умений, которым я научился, живя во тьме.

Я повернул голову и увидел лицо незнакомца. У него был широкий лоб, хищный нос и густые брови. Он походил на старого медведя в костюме.

— Габриэль? — спросил он.

Я сразу понял, что это мой приёмный отец, но не смог заговорить. Я был слишком разбит, чтобы мне было хоть какое-то дело до того, что он думает, увидев меня с мёртвым кроликом на руках у кромки леса.

— Габриэль, что произошло? — Он схватил меня за руки, его хватка была крепкой, но не наказующей, взгляд метался между кроликом и мной.