— Я её едва касаюсь, — я продолжал плавно кружить Лилу в объятиях, оставляя между нами достаточно пространства, как если бы между нами был Иисус. Лила казалась довольной, крепко прижимаясь ко мне, её руки обхватили мои плечи, словно якорь, невинные глаза молили меня продолжать.

Ахиллес, как и Джиа, не оценил мою маленькую шутку. На самом деле, едва мои слова прозвучали, его резко дернул Лука, который оставил скучающую невесту и пробасил: — Он просто с тобой играет, идиот.

— Тейт, — пробормотала Джиа, топая ногой.

— Джиа.

— Это невероятно неуважительно по отношению к нам всем.

— Если хочешь, чтобы я перестал танцевать с другой женщиной, скажи слово — и я прекращу.

Она сжала губы.

Я пожал плечами. — Ну что ж.

Я снова повернул Лилу.

Слёзы блестели на глазах моей жены. Мои колени почти подогнулись при этом виде. Но я не мог остановиться. Я хотел, чтобы мы были только друг у друга. Чтобы никогда больше не видеть её в объятиях другого мужчины.

Повернув Лилу в третий раз, мне показалось, что я услышал лёгкий детский смех. Ахиллес и Лука уже готовы были вырвать её из моих рук, но не сделали этого. Они увидели, что она впервые за, как я предполагал, много лет, а может и вообще впервые, получает удовольствие.

Джиа повернулась на своих красных каблуках и вышагивала с танцпола. Я довершил вальс с Лилой, а затем проводил её обратно к её жалкому столику, решив не давать своей бешеной жене больше власти надо мной, чем у неё уже есть.

Плюс, Лила заслуживала, чтобы с ней попрощались как следует. Я понятия не имел, когда именно у меня появилось это чёртово чувство совести, но что-то во мне подсказывало, что нормальная Джиа, а не та, что сейчас злится на меня, хотела бы, чтобы я обращался с этой девочкой правильно.

Практикуй эмпатию, — звучали в голове слова доктора Пателя. Тогда я не видел причины пытаться.

Теперь же я готов был сыграть по её правилам. Ради неё.

Когда я вернулся к нашему столику, Джии там не было.

— Где моя жена? — спросил я Энцо, который, казалось, подкрадывался к тому, чтобы закрутить тройничок.

— Я вне смены, — усмехнулся Энцо, не отводя глаз от светловолосой и брюнетки, с которыми болтал. — Спроси у кого-нибудь, кто за этим следит .

Я схватил его за бабочку и резко дернул, так что наши носы столкнулись. — Попробуем ещё раз, да? Где моя жена? — для полного эффекта я положил руку в карман, где у него нож, молча показывая, что могу легко перерезать ему бедро, если он меня разозлит.

— Чёрт возьми. В последний раз я видел, как она направилась в сторону туалетов, — он вырвался из захвата, локтем толкнув меня для хорошей меры. — Пожалуйста, не заставляй меня убить тебя сегодня, я очень жду десерт.

Не обращая на придурка внимания, я выскочил из бального зала. В женском туалете я встретил несколько испуганных дам, которые вскрикнули, когда я вошёл, но ни одной из них не было Джии. В мужском — только вялые члены и несколько линий дорогущего кокаина.

Пробегая коридором балльного этажа, я начал выбивать двери. Кухня. Техническая комната. Большие люксы. Где, чёрт возьми, она? Я пытался позвонить, но звонки сразу шли на голосовую почту. Джиа злилась, но не была глупой. Она бы дала знать, что всё в порядке. По крайней мере, написала бы сообщение.

Холодный пот выступил на моём лбу. Это было чуждо мне и, честно говоря, я не хотел с этим знакомиться. Если она мстит за мой маленький трюк, эта расплата была чрезмерной.

Отель имел двадцать пять этажей, а мы были на самом верху. Был большой шанс, что её здесь уже нет.

Пронзительный хриплый плач раздался в двух дверях по коридору. Тихий, но однозначно женский. Я осторожно приблизился к той комнате, сделал шаг назад и выбил дверь. Она вылетела и задернулась по плюшевому ковру. Я наступил на неё, заходя внутрь, и увидел жену, прижатую к кровати лицом вниз, с руками за спиной, в то время как бледный, коренастый ублюдок прижимал коленом её спину, затягивая на ней наручники. Другой ирландский солдат стоял между нами, идя на меня с ножом в руках.

Красный цвет залил мне глаза, когда я схватил первого и бросил его через друга, который был на жене. Они оба рухнули на пол, как кегли в боулинге. Один врезался в стену, пробив дыру в гипсокартоне. Джиа всё ещё была на кровати, неподвижная.

Я схватил того, кто был на ней, за жирные волосы и поднял на ноги. Другой выглядел намного хуже — его шея была сломана под ненормальным углом. Он был выбит из игры.

— А теперь, — я врезал этому в нос своим, ухмыляясь. У него была густая щетина и мёртвые глаза, словно у акулы. Определённо не простой солдат. По крайней мере, Тирнан Каллахан перестал посылать мне каких-то дилетантов. Я начинал комплексовать. — Хочешь попытаться ещё раз связать мою жену, но уже на моём лице?

Он надменно сжал губы, пытаясь вырваться из моей хватки.

Тянув его за волосы, я повернул лицо к Джии, которая всё ещё лежала на матрасе. — Она выглядит комфортно?

Ответа не было. Джиа смотрела вверх в ужасе. Она не выглядела раненой, только потрясённой. Моё поведение явно ухудшало ситуацию.

— Мне она не кажется комфортной, — сказал я. И кинула парня головой вперёд на матрас, достаточно далеко от неё. Я прижал ладонь к затылку, придавливая его к дорогой простыни. — Видишь? Недостаток кислорода. Жара от лица. Не слишком приятно, — сказал я спокойно.

Он бился и корчился, вырываясь из-под моего прикосновения. Я поднял ему голову.

— Где Тирнан? — спросил я.

Он закашлялся, сделал вдох, но не ответил.

Я снова прижал его, чтобы вызвать асфиксию. Через тридцать секунд поднял.

— Как тебе сейчас?

Но он был опытным бандитом, и несмотря на синий от крови и багровый цвет лица, его губы сжались в тонкую линию, а взгляд был холоден. — Иди на хуй, ублюдок.

Я снова положил его на пол. Наконец, когда он ослаб, но ещё не был мёртв, я поднял его обратно.

— Последний шанс сотрудничать, — предложил я.

Его лицо было синее, глаза распухшие и расфокусированные. Он не собирался сдаваться.

— Его смерть будет на твоей совести, — сказал я Джии, указывая на всё ещё стоического мужчину. — Ты могла предотвратить это, если бы просто осталась на месте.

— Пока ты лапал и танцевал с красавицей? — её глаза блестели.

Неужели она ревновала? Я хотел, чтобы она ревновала.

— Она всего лишь ребёнок, и даже если бы и не была, ты единственная, кто может сделать мне это. — Я шагнул к кровати, схватил её за руку и прижал её к своей твёрдости. — Единственная, Джиа.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не находишь других женщин привлекательными? — она выпалила.

— Я ни к чему не ожидаю, кроме как перестать рисковать жизнью. Теперь, если ты не против, я… — Я потащил коренастого мужчину к окну и начал бить его лицо об толстое стекло, ломая все его косточки на лице.

— Чёрт, Тейт. — Джиа быстро села за мной. — Что ты делаешь?

— Выбрасываю его в окно.

— Окно же не открыто!

— Вот в этом и фишка.

Грохот.

Грохот.

Грохот.

Наконец, когда мужчина был на последних вздохах, я открыл замок окна и выбросил его наружу.

На мгновение тишина накрыла комнату, прежде чем Джиа снова заговорила.

— Ты думаешь, он мёртв?

— Нет, милочка. Конечно, нет.

Он определённо был мёртв. И на как минимум четырнадцать частей. Но не имело смысла дальше её пугать. Сегодня я, возможно, убил двоих людей Каллахана. Надеюсь, это дало понять.

Чёрт. Теперь мне пришлось очищать всё это место от её и моих отпечатков.

Это только что превратилось в настоящее преступное место.

Поворачиваясь к жене, я увидел её на краю кровати, дрожащей. Волосы были в беспорядке, макияж размазан слезами. Я хотел обнять её и утешить, но в то же время был безумно зол, что она снова подверглась опасности.

— Как ты здесь оказалась?

— О-они забрали мой браслет. Тот, что дал мне папа, — она икнула, игнорируя мой вопрос, бессознательно теребя запястье. Ещё больше слёз скатилось по её щекам, и она обняла себя. — Они забрали мой последний символ всего хорошего, счастливого и нормального.

Моё сердце упало. Чёрт знает, что такое «нормально» и «счастливо» для неё со мной не было в будущем.

— Я не об этом спрашивал, — сказал я безразлично, чувствуя что-то… что-то. Неловкость. — Как ты сюда попала, Джиа?

Если она добровольно пошла в комнату с другим мужчиной, я собирался сделать что-то крайнее. Не с ней, но я прекрасно видел себя поджигающим весь город. Конечно, когда нас там не будет.

Она фыркнула, вытерла глаза тыльной стороной руки. — Я пошла на кухню искать Кэл, чтобы выговориться. Эти двое ждали в коридоре за углом и затащили меня сюда. Я не заметила их прихода. Как только дверь закрылась, они позвонили кому-то вниз и сказали ждать у задней двери.

Я взглянул на без сознания лежащего у моих ног. Он выглядел сильно мёртвым, или, по крайней мере, слишком избитым, чтобы отвечать на вопросы. Я слегка подтолкнул его носком и присел, чтобы проверить пульс на шее. Слабый, без рефлексов.

— В этот раз они были близки, — прошептала Джиа.

— Чья это вина? — я наклонил голову, постукивая по бедру, считая кристаллы на люстре. Триста семь. Нечётное число. Как так?

Джиа встала. — Только в твоём извращённом уме это всё моя вина. Это ты навлёк это на нас. Ты и твой глупый план мести.

— Глупый? — я поднял бровь. — Ты посадила моего отца в тюрьму и несёшь ответственность за его смерть, а мы ещё толком не обсудили твою роль во всей этой грязи. Тебе не кажется это интересным?

Она вздрогнула. Я знал, что она уже извинилась, но всё ещё не хотела говорить подробно о том, что случилось той ночью. Немного чёткости очень бы помогло.

Она открыла рот. Закрыла. Я был удивлён и горд тем, что она почти не обращала внимания на умирающего у наших ног. Это было однозначно прогрессом.

Наконец она сказала: — Ты прикоснулся к другой женщине.

— Ты прикоснулась к другому мужчине, — возразил я.

Она ревновала. Я хотел, чтобы она это признала. Осознала. Поняла, к чему это может привести.

Она прикусила нижнюю губу и уставилась в ковер. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо касался кого-то ещё.

— Договорились. — Я осмотрелся, понимая, что понадобится тонна мыла и спирта, чтобы отмыть это место.

— И никаких больше шуток про то, что кто-то ещё может тебя сделать счастливым, — предупредила она.

— Дорогая, я никогда сознательно не подарю радость никому, кроме тебя. Ты — единственный человек, которого я могу вынести. — Это признание удивило меня больше, чем её.

Я не ненавидел её.

Я не терпел её.

Мне нравилась она.

Очень сильно.

Ужасная сложность, очевидно.

Впервые с тех пор, как я вошёл в комнату, я смягчился, сократив дистанцию одним длинным шагом. Я положил руку на её влажную щёку и помог ей поднять лицо. Она закрыла глаза.

— Посмотри на меня.

Она покачала головой.

Я обеими ладонями коснулся её щёк и приблизил лицо к её. — Сейчас.

Её глаза вздрогнули и открылись. Я почувствовал, как сердце бурно бьётся, будто пытаясь вырваться из груди.

— Внимай мне, Джиа. Я принадлежу тебе. Весь я — твой. Моё тело — твоё. Мозг — твой. Деньги — твои. Королевство — твоё. Каждый дюйм, каждая клетка, каждый атом, каждый вдох — с твоим именем на них.

— А твоё сердце? — её голос был хриплым, глаза блестели слезами. — Оно тоже моё?

— О, Apricity . — Я приложил лоб к её лбу, окружая её объятьями. — Если бы у меня было сердце, я бы отдал его тебе. Без сомнений.

ГЛАВА 29

ДЖИА

Поздно ночью, когда я смотрела в зеркало в ванной, я не узнавала себя.

Нос остался тем же. Губы, уши и пухлые щёки всё ещё были знакомы. Но глаза изменили форму. Они превратились во что-то жёсткое, почти зловещее. Они видели, как мой муж убивал многих людей. Они были свидетелями крови, ужаса и боли. Они посылали это сообщение в моё сердце, но оно так и не было доставлено.

Потому что окровавленному органу было абсолютно всё равно.

Я должна была бы бояться. Но всё, что я чувствовала, — ревность и собственничество, бурлящее под кожей, грозящее взорваться.

Видеть Тейта с Лилой этой ночью высвободило во мне что-то дикое.

Я обнаружила, что перехожу ещё одну моральную черту — как тогда, когда попросила доктора Штульца не сообщать в полицию о Тейте.

Я была готова поставить всё на него.

Даже если я не знала его настоящего имени.

Даже если он не знал, что на самом деле произошло между его приёмным отцом и мной, и это знание, вероятно, разрушило бы то, что у нас было.

Покачав головой, я открыла кран и ополоснула полотенце тёплой водой, провела им по щекам, лбу и подбородку. Намочила снова и потянулась между бёдер, чтобы стереть засохшую сперму, но передумала. Что-то возбуждало во мне желание лечь спать, отмеченной спермой моего мужа.

Раздался стук в дверь спальни, и Тейт резко вошёл. Дверь в ванную была открыта, и он видел меня прямо.

Я повернулась, оперлась о раковину.

– Я не в приличном виде.

Он снова был в своих серых спортивных штанах. Без рубашки. Ни грамма жира на теле. Мои бёдра невольно сжались при виде его. Скулы особенно острые в тусклом свете, волосы влажные после душа.

– У меня капа и ночной чепец.

– Вижу. – Он сделал шаг ближе.

Пульс сбился.

– А ночнушка у меня ужасная. – Я указала на полосатую голубую пижамную рубашку.

– Мягко говоря, – горячо согласился он и прижался губами к моей шее, его грубые пальцы задирали ткань вверх по талии. – Давай избавимся от неё.

Он прижал меня к раковине, и мои предательские ноги раздвинулись сами собой. Я застонала, вцепившись в поверхность, чтобы удержаться.

– Мы не можем… На мне всё для сна. Я не чувствую себя сексуальной. – Я вытащила капу и положила её на раковину позади себя.

– А по мне – ещё как. – Его губы обрушились на мои, требовательно целуя. Он прижался ко мне, доказывая силу своего желания. – Никогда ты не выглядела сексуальнее. Без защиты. Без макияжа. Без этих туфель на каблуках и пастельных костюмов.