Чем больше бледных отростков с шипением опадало на пол, превращаясь в бесформенные ошмётки, тем яростнее становились атаки. Тварь словно забыла о самосохранении.

На её студенистой туше начали проступать глубокие складки, которые через мгновение разошлись, обнажив сформировавшуюся огромную, сочащуюся влагой пасть. В этом бездонном провале не было зубов, но его размеров вполне хватило бы, чтобы проглотить меня целиком.

Слизень не только атаковал, но и перестраивал свою плоть прямо на ходу, создавая всё новые и новые щупальца взамен отсечённых, бросая их в бой с удвоенной силой.

Я висел под самым потолком, чувствуя, как затекают руки, и с тревогой смотрел вниз. Рано или поздно лезвие меча остынет, ведь магический жар не мог поддерживаться вечно без моего прямого контакта.

Как только сталь потемнеет, монстр вцепится в неё, вырвет из плит и поглотит или отбросит в сторону.

А затем он просто продолжит поиски. И тогда его щупальца, рыщущие теперь с удвоенной скоростью, неизбежно достанут меня из временного убежища.

Я был в безопасности лишь до тех пор, пока внимание врага было приковано к пышущей жаром стали на полу.

Внезапно поведение монстра изменилось.

Слизень вдруг замер и начал стремительно раздуваться. Его тело пошло крупными буграми, увеличиваясь в размерах почти вдвое, словно внутри него под огромным давлением скапливался газ или жидкость. Оболочка натянулась, став почти прозрачной, и я увидел, как внутри перекатываются плотные сгустки.

С оглушительным влажным звуком тварь буквально выстрелила в меч огромным комом густой, вязкой слизи.

ПЛЮХ!

Массивный снаряд накрыл рукоять и лезвие целиком. Раздалось яростное шипение, зал заволокло едким паром.

Не дожидаясь, пока туман рассеется, слизень, заметно уменьшившийся в объёме и выглядевший теперь измождённым, поспешил прочь. Он больше не сканировал пол. Его тело волнообразно перетекало в сторону, стремясь к воде.

Как только слизень скрылся, оставив после себя лишь затухающие круги на потревоженной водной глади, я спрыгнул на пол. Подошвы ботинок коснулись камня с глухим звуком, но тварь не вернулась.

Цех погрузился в относительную тишину, нарушаемую лишь далёким плеском воды и яростным шипением моего меча.

Двуручник, всё ещё заклиненный в плитах, выглядел отвратительно. Плотный слой серой слизи, окутавший его, тлел и пузырился, испуская густой едкий пар, от которого слезились глаза.

Снова активировал руну стихии «огня» и, преодолевая брезгливость и опаску, я сперва осторожно коснулся кончиком пальца и лишь убедившись, что пламя защищает руки, крепко обхватил рукоять. Требовалось действовать быстро. Я чувствовал, как агрессивная субстанция пытается растворить сталь.

Потребовалось около двадцати секунд, чтобы буквально выжечь этот склизкий налёт. В отличие от щупалец, эта слизь почему-то с неохотой поддавалась пламени. Она чернела, сворачивалась и, наконец, испарялась, оставляя после себя вонючие хлопья пепла.

Вырвав меч из стыка, я поднял его к глазам.

Мои опасения оказались не напрасны. Даже за этот короткий отрезок времени поверхность лезвия оказалась заметно «подъедена». И прежде не идеально гладкая теперь стала покрыта дополнительной сетью мелких щербин и тёмных пятен, словно её годами точила морская соль.

Конечно, эта жижа была не настолько губительна, как кровь Королевы Роя, но всё равно впечатляла.

Понимай слизень это, он бы не сбежал, а довёл дело до конца. Но животный страх перед огнём оказался сильнее. На этот раз инстинкты монстра сыграли мне на руку.

Я подобрал лежащий неподалёку факел.

Теперь можно было по-новому взглянуть на это место. Пока метался по залу, спасая свою шкуру, окружение казалось лишь нагромождением теней и препятствий, но теперь детали начали складываться в единую картину.

То, что я поначалу принял за обычный провал в полу, образовавшийся из-за обрушения верхнего яруса, на деле имело слишком правильные, чёткие очертания. Это не был естественный колодец. Я разглядел массивные каменные борта и кое-где остатки проржавевших цепных механизмов по краям.

Стало ясно, что это технологический резервуар.

Гномы использовали его для закалки и мгновенного охлаждения раскалённых деталей, которые доставали из печей. Здесь когда-то кипела работа, а теперь лишь стояла затхлая вода, ставшая домом для студенистого кошмара.

Пора было уходить, но прежде следовало забрать свои вещи. Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, я направился обратно к резервуару.

Там, почти у самого края на груде щебня, сиротливо лежала брошенная мной сумка.

Я бы махнул на неё рукой, но внутри лежали пустые бурдюки. Наполнять их здесь я не собирался. Уж точно не после того, как увидел, что живёт в этой воде. Но и оставить их не мог, ведь когда отыщу чистый источник, то просто не во что будет набрать воду.

Остановившись в десятке шагов от кромки, на случай если слизень решит показаться из глубины, я вновь напитал лезвие меча гудящим жаром.

Для проверки подобрал с пола два увесистых камня и по очереди швырнул их в тёмную гладь.

Брызги разлетелись в стороны, и по воде побежали широкие круги, разбиваясь о каменные стенки. Я замер, вглядываясь в колышущуюся черноту и ожидая ответной реакции.

Но слизень никак не проявил своего присутствия. Видимо, полученные ожоги и потеря массы заставили его затаиться на самом дне.

Убедившись, что поверхность воды остаётся спокойной, я быстрым движением подхватил сумку и, не оборачиваясь, направился к выходу из цеха.

Но уже у самой арки остановился и обернулся. Я кое-что услышал.

Со стороны резервуара раздалось тихое, едва различимое бульканье.

Глава 20

Увидев лопающиеся на поверхности маслянистые пузырьки, я инстинктивно отступил ещё на несколько шагов, перехватывая рукоять меча поудобнее и приготовившись к новому броску твари.

Но шла секунда за секундой, а из тёмной, непроницаемой глубины никто не спешил выныривать. Спустя минуту стало окончательно понятно, что это всего лишь выходит застоявшийся воздух, зажатый в складках дна или кавернах старого камня.

К спрятавшемуся в воде монстру это явление не имело никакого отношения.

Я уже собирался развернуться, чтобы отправиться прочь из этого проклятого зала, когда внезапная мысль заставила меня замереть на месте.

Ответ пришёл сам собой, он всплыл из глубин сознания так же внезапно, как те пузырьки воздуха. Я понял, как убить эту тварь, не рискуя снова оказаться в её липких и смертоносных объятиях.

В отличие от ставшей на время недоступной руны стихии «воздуха», руна «огня» всё ещё была со мной. Её магия стабильно и щедро отдавала тепло, до предела насыщая жаром тяжёлое лезвие клинка.

Я перевёл взгляд с чёрной глади каменной ванны на разогретый докрасна металл двуручника. Мысль оказалась настолько простой и пугающе очевидной, что я едва не рассмеялся вслух. Этот звук наверняка прозвучал бы безумно в гулкой, давящей тишине заброшенного цеха.

Слизня можно просто сварить. Я не мог закипятить воду руками, но мог использовать свой меч как идеальный проводник магического пламени.

Где-то там, на самом дне, монстр затаился в холодной мгле, пережидая боль от ожогов, зализывая раны и восстанавливаясь. Он считал этот бассейн своей неприступной крепостью, где он был абсолютным хозяином.

Но он ошибался.

Резервуар был глубоким, и объём воды в нём казался внушительным. Однако это только играло мне на руку. Мне не нужно было прогревать всю толщу воды до самого дна сразу.

Верхние слои превратятся в кипящую смертельную ловушку задолго до того, как живительная прохлада покинет придонные слои.

А когда слизень всё же почувствует, что вода вокруг становится некомфортно тёплой и решит всплыть, будет уже слишком поздно.

К тому моменту поверхность превратится в бурлящий кипяток. Пути к отступлению у него просто не останется: снизу каменное дно, а сверху прослойка кипятка, несущего смерть его нежной, незащищённой плоти.

Я подошёл к краю резервуара и погрузил лезвие в воду.

От соприкосновения раскалённой стали с жидкостью раздалось шипение, и вверх тут же взметнулись первые потоки сизого пара. Я замер, вцепившись в рукоять и вглядываясь в пока ещё обманчиво спокойную гладь.

Расслабляться было нельзя. На случай, если я ошибся, стоило быть готовым при первом же признаке опасности бежать.

Вода прогревалась.

Вокруг клинка начали закручиваться едва заметные, ленивые водовороты. Исходящее от руны тепло порождало движение в застоявшейся массе.

Прошла минута.

Затем вторая.

Вскоре поверхность бассейна начала подрагивать мелкой, нервной рябью. Пар теперь поднимался густыми, тяжёлыми клубами, быстро заволакивая цех сырым туманом.

Факел, оставленный мною на полу, жалобно шипел и «плевался» искрами, страдая от избыточной сырости, захватившей пространство.

Прошло ещё пять минут, которые показались мне вечностью.

Наконец, вода забурлила по-настоящему.

Сначала у самого меча, где мелкие пузырьки затеяли свой бешеный, хаотичный танец. Затем кипение начало стремительно расползаться в стороны, захватывая всё новые участки, пока вся поверхность огромного резервуара не превратилась в клокочущее, бурлящее месиво.

Я продолжал ждать, напрягая слух и зрение, но ничего не происходило.

В голову начала закрадываться противная мысль:

«А что, если на дне есть скрытый сток? Что, если древние мастера оборудовали систему слива, и тварь уже давно ускользнула по трубам в нижние ярусы, пока я здесь, словно безумный повар, пытаюсь приготовить суп из пустоты?»

Спустя ещё четверть часа я почти признал своё поражение.

Рука онемела от напряжения, а лицо горело от жара. Я уже собирался вытащить меч и уйти, смирившись с неудачей, когда поверхность резервуара вспучилась особенно сильно, словно изнутри толкнули чем-то массивным.

Сначала я увидел лишь бесформенное тёмное пятно, медленно поднимающееся из самой глубины. Затем оно с хлюпаньем прорвало слой кипятка, и на поверхность вынесло нечто тошнотворно-белое, студенистое и неестественно раздутое.

Мёртвый слизень всплывал медленно. Его плоть больше не перетекала грациозно и не пульсировала скрытой угрозой. Теперь это был просто огромный, бесформенный ком, напоминающий варёное яйцо, безвольно покачивающийся в такт затухающим бурлящим потокам. Длинные щупальца теперь свисали ошпаренными лохмотьями.

Тварь сварилась заживо в собственном логове.

Я вытащил меч из воды. Металл глухо звякнул о каменный край. Я прервал действие огненной руны, позволяя клинку начать остывать. Сделав шаг назад, я молча наблюдал, как туша медленно дрейфует по инерции, ударяясь о стенки ванны.

Цех наполнился странным запахом. Пахло чем-то отдалённо знакомым. Так пахнут прибрежные водоросли, выброшенные на солнце, но этот аромат был в разы сильнее, слаще и насыщеннее.

Я подобрал едва горящий факел и в последний раз оглядел окутанный туманом цех. Опасность, таящаяся в воде, была устранена.

Всё кончилось.

Теперь я мог идти дальше. Но сперва я хотел дождаться, когда остынет вода и можно будет добраться до туши. Потому готов поклясться, что видел сквозь пар минимум несколько мерцающих сфер над убитым монстром.

Спустя полчаса мне надоело ждать.

Вода в резервуаре даже не думала остывать. Она почти уже не булькала, но оставалась нестерпимо горячей, продолжая источать редкие вздохи пара. Я сидел на корточках у края, тупо глядя на тушу, которая мерно покачивалась в такт затухающему кипению, и чувствовал, как терпение подходит к концу.

— В пекло… — не выдержал я.

Я поднялся, разминая затекшую спину, и отправился на поиски какой-нибудь длинной палки.

Голем стоял там же, где его оставил неподвижной каменной глыбой, вросшей в пол. Глаза-сигилы потухли, механизм спал, дожидаясь новых команд. Я собирался его пробудить, чтобы следовал за мной, но у одной из стен заметил то, что искал.

В трёх шагах от стража, прислонённый к стене, сиротливо ждал своего часа тонкий металлический шест. Лёгкий, длиной в пару моих ростов, с небольшим крюком на конце. Гномья утварь для каких-то технических нужд: то ли печную заслонку двигать, то ли котлы ворочать.

Я хмыкнул. Теперь у него появилось новое предназначение.

Схватив шест и сгорая от нетерпения, я вернулся в цех. Пар уже почти рассеялся, осев каплями влаги на стенах и полу.

Я подцепил тушу крюком.

Студенистая плоть поддалась с отвратительным хлюпаньем — шест вошёл в неё, как в переваренное тесто. Я поднатужился и потащил.

Монстр безвольно перетекал следом за моим движением, издавая влажные, чавкающие звуки. Когда гора плоти ткнулась в каменный край ванны, я упёрся ногой в бортик, рванул что было сил и выволок её на пол.

Тяжёлая туша рухнула на камни. Из неё тут же потекла мутная вода, смешанная с какой-то слизью. Запах варёных водорослей стал невыносимым.

— Да чтоб вас всех! — вырвалось у меня.

Выпало всего восемь рунных осколков.

Восемь покрытых сколами и трещинами сфер тускло мерцали на фоне кажущейся почти белоснежной мёртвой плоти. И ни одной полноценной руны.

Я с силой всадил шест в стык каменного пола, так что тот жалобно звякнул и закачался, встав торчком.

Так себе награда, учитывая опасность монстра.

— Нет… — одёрнул я самого себя.

Прежде чем делать окончательные выводы, стоило как следует рассмотреть добычу.

Делать это лучше всего было под надёжной защитой голема. Мало ли какая ещё тварь, привлечённая запахом или шумом, может незаметно подкрасться, пока я буду полностью погружён в «чтение» осколков.

Вернувшись к замершему стражу, я коротким жестом приказал ему следовать за собой. Мы отошли чуть в сторону к массивному выступу стены, где между двумя мощными опорными колоннами образовался своего рода каменный мешок, прикрытый с трёх сторон закуток.