Глава 12

— Пхааа… — я с шумным выдохом завалился обратно на настил из сухих веток, закинув руки за голову.

Блаженство.

Это было единственное слово, способное описать моё нынешнее состояние. После Мира теней, где всё казалось будто застывшим и мёртвым, тепло костра и приятная тяжесть в желудке ощущались как величайший дар.

Стряпня учителя была самой простой, но в тот миг она показалась мне пищей богов. Обжигающий, наваристый бульон, пропитанный ароматами диких трав и горьковатым дымком, вернул мне радость жизни. Местная зайчатина… это вообще нечто запредельное. Мясо, долго томившееся в котелке, стало нежным, оно буквально таяло на языке, оставляя невероятное послевкусие.

Шутка ли, даже захотелось поблагодарить Араха.

Горячая пища сделала то, чего не могли добиться никакие эликсиры — она вернула мне ощущение, что я всё ещё жив.

Я прикрыл глаза, слушая, как где-то в глубине пещеры Арах возится с вещами. Сейчас мне было плевать на орка, на кобольдов и даже на Монарха. Хотелось только одного — провалиться в сон и чтобы никто меня не беспокоил.

Но вдоволь поспать мне не дали.

Полуухий навис надо мной и, вцепившись пальцами в плечо, начал трясти.

— Твоя очередь, нэк.

Я с трудом разлепил веки. Глаза жгло, словно в них насыпали мелкого речного песка, а тело казалось отлитым из холодного свинца. Кое-как сев на настиле, я до хруста потянулся, слушая, как протестующе ноет каждая мышца.

В ближайшие несколько дней, а именно столько нам предстояло куковать в этой дыре, ночные дежурства ложились исключительно на наши с Арахом плечи. Старику требовался полный покой, чтобы восстановиться. После потери ноги Полуухий его спас, но сделал это во многом благодаря убойным дозам эликсиров, что тоже сказалось на общем состоянии, усилив истощение старика. Хотя, зная Зуг’Гала, он и в полном здравии с превеликим удовольствием спихнул бы на нас всю грязную работу, оправдывая это «закалкой духа».

Про Талли никто даже не заикался.

Ставить девчонку в караул в лесу было всё равно что оставить у входа в пещеру кусок свежего мяса. Рисковать своими жизнями ради её сомнительного участия никто не собирался.

— Иди уже, — Арах толкнул меня в бок и тут же повалился на моё место.

Не успел я подняться на ноги, как он уже засопел, мгновенно провалившись в сон.

Я же, пошатываясь и кутаясь в плащ от пещерной сырости, побрёл к выходу, где меня ждал холодный ветер и долгие часы вглядывания в непроглядную черноту леса.

Не знаю, каким чутьём или шаманской удачей они отыскали эту пещеру, но место было выбрано безупречно.

Снаружи вход казался лишь очередным выступом серой скалы, который за долгие века густо порос диким переплетением шипастых лиан и пышного плюща. Растительность сплелась в настолько плотный, колючий ковёр, что даже самый зоркий глаз не заподозрил бы за этой зелёной стеной пустоту.

Зато изнутри, привалившись к холодному камню, я чувствовал себя хозяином положения. Сквозь узкие, естественные прорехи в листве мне открывался отличный обзор на все ближайшие подходы.

Это было похоже на смотровую щель в крепостной стене. Я видел всё, оставаясь при этом абсолютно невидимым в тени пещеры.

Если кто-то и решит заглянуть к нам на огонёк, у меня будет предостаточно времени. Я смогу без суеты оценить численность врага и в считанные секунды поднять остальных на ноги.

Правда, довольно скоро однообразие начало подтачивать мою бдительность. Ночь в лесу Обречённых не баловала красками. Обзор замер на границе в каких-то двадцать шагов, за которыми начиналась непроглядная стена мрака.

Я всматривался в этот крохотный пятачок земли, пока перед глазами не поплыли тёмные круги.

Чёрные, скрюченные стволы деревьев застыли в мучительных позах, будто их застигла смерть в момент невыносимой агонии. Кустарник, полностью лишённый листвы и изъеденный какой-то мерзкой болезнью, походил на груды обглоданных костей. На его голых ветках набухали уродливые, сочащиеся наросты, напоминающие гниющие опухоли. В бледном свете луны казалось, что из них вот-вот брызнет густая чёрная слизь.

Вокруг не было ни движения, ни малейшего намёка на нормальную жизнь. Если бы не затяжной, леденящий душу вой, то и дело доносившийся с разных сторон и перекатывающийся по верхушкам деревьев, можно было всерьёз решить, что я оказался в абсолютно безжизненном месте.

От скуки и желания хоть немного унять зудящее беспокойство я решил поупражняться.

После возвращения из Мира теней само моё восприятие стихии претерпело странную, почти пугающую трансформацию. Раньше наполнение резерва напоминало попытку собрать капли в дырявую чашу, мечась по тёмной комнате.

Зачастую энергия утекала быстрее, чем я успевал её фиксировать.

Но теперь в этой воображаемой комнате внутри моего разума появилась дверь. Массивная преграда, за которой бурлило целое море той самой силы.

Разумеется, открывать её я не собирался.

Даже сквозь неё я явственно, на каком-то животном уровне ощущал на той стороне чужое присутствие. Это было нечто сродни чувству взгляда, направленного на меня.

Не знаю, каким чудом сумрачные волки умудрились меня выследить. Сторожевая башня, из которой я совершил переход обратно в свой мир, должна была выгореть дотла, не оставив никаких следов.

Впрочем, «дверь» сейчас интересовала меня меньше всего. Это была потенциальная угроза, которую мог использовать в качестве неконтролируемого оружия.

Больше всего хотелось разобраться, как выпустить «теневые» жгуты за пределы собственного тела и, что важнее, как уплотнить их до такой степени, чтобы они могли кромсать древесину так же легко, как стальной нож режет масло.

Но сколько бы я ни бился, раз за разом терпел неудачу.

Я сосредоточился на правой руке. Тень послушно отозвалась. Её щупальце привычно скользнуло от груди к предплечью, дальше по пальцу и, достигнув кончика ногтя, остановилось.

Попытался вытолкнуть её силой воли, воображая, как из пальца удлиняется гибкий теневой шип, становясь его продолжением. Но тень лишь бессильно вилась вокруг фаланги, словно не понимая, чего от неё требую.

Сквозь шорох трущихся из-за ветра друг о друга лиан послышались шаги.

Я обернулся и увидел выходящую из полумрака Талли. Девушка выглядела заспанной. Она то и дело заразительно зевала, прикрывая рот ладонью, и так плотно закуталась в накидку, что казалась маленьким бесформенным коконом.

Она подошла почти вплотную и, не дожидаясь приглашения, присела рядом на камень. Некоторое время мы сидели молча. Я продолжал наблюдать за лесом, она же смотрела куда-то себе под ноги, пока остатки дрёмы окончательно не слетели с её лица.

— Бессонница? — негромко поинтересовался я.

— Нет, я хотела спросить… — прошептала она, едва заметно мотнув головой.

Понятно. Значит, она специально дождалась моего дежурства, чтобы поговорить с глазу на глаз, пока оба гоблина спят и не смогут подслушать разговор.

— Спрашивай.

— Что со мной будет? — спросила она глухо.

Мне вдруг стало смешно. Сложно представить более неожиданный и наивный вопрос в нашей ситуации.

— А что будет со мной?

— Я не… я не понимаю тебя, — она растерянно моргнула.

— Не думай о будущем, — выдохнул я. — Выбрось из головы все эти глупости.

Видя, что до неё так и не дошло, я немного наклонился, сокращая расстояние между нами.

— Сперва доживи до вечера.

— И что тогда?

— Тогда думай о том, как продержаться до утра. Если повезёт и увидишь новый рассвет, снова думай, как дожить до заката.

Талли поджала губы и притихла. Она несколько раз порывалась что-то сказать, но так и не решилась.

— А куда мы вообще направляемся? — спросила она через какое-то время.

— Во владения гоблинов.

— То есть мы не вернёмся к людям?

— Если я правильно представляю наш маршрут, то при желании сможешь уйти, когда будем проходить через ничейные земли. Там есть людские анклавы, — я пожал плечами.

— А ты?

— Я пойду со стариком. Мне ещё многому нужно научиться.

— Разве это не рискованно? — Талли вцепилась в мой рукав. — Даже если сбежим из этого леса, орки всё равно придут мстить. Ты ведь убил сына вождя. Они этого точно не простят.

— Лорд гоблинов не позволит грязношкурым войти в его владения. У него на этот счёт свои правила.

— Орки могут отправить небольшой отряд за твоей головой, — не унималась она.

— Всё от предгорий Порса до гибельных болот на севере и вплоть до южного побережья Плачущего моря это земли гоблинов. Чтобы верхом пересечь их, понадобится не меньше шести седмиц. Сколько времени это займёт у пешего отряда и смогут ли они так долго оставаться незамеченными? Рано или поздно их перехватят и перебьют.

— Значит будут ждать нового похода, чтобы отомстить?

— Возможно, не знаю. Думаю, что к началу следующей Чистки я уже покину гоблинов. А даже если нет, то вовсе не факт, что Зуг’Гал согласится принять участие в новом походе.

— Тогда почему вы пошли, если могли отказаться?

— Потому что Великая Чистка это самый быстрый способ добыть руны. И в схватках с Плетью чаще всего пробуждается рунное сердце. Периодически все гоблинские племена принимают участие. Иначе равновесие нарушается. Те, кто набрал больше силы и рун, начинают давить соседей.

— А как же лорд? Разве он не вмешивается?

— На межплеменные свары он смотрит сквозь пальцы. Для него это не более чем детская возня, которая к тому же идёт на пользу гоблинам.

Девушка оглянулась и тогда прошептала:

— Гоблины отвратительны. Хуже зверей.

Я на это лишь улыбнулся.

— Вижу, ты со мной не согласен.

— Согласен, только люди куда хуже гоблинов, — отрезал я.

— Почему? Как ты можешь так говорить? — в её голосе слышалось искреннее возмущение.

— Я достаточно пожил среди тех и других, поэтому знаю, о чём говорю. Гоблины хотя бы не скрывают, что с удовольствием тебя сожрут.

Талли на мгновение замолчала, переваривая мои слова.

— Откуда ты родом, Менос?

— Я из Зергшама. Это город…

— Город-крепость на северо-востоке континента, — завороженно закончила за меня Талли.

— Слышала о нём?

— Шутишь? Конечно! Кто не слышал про одичалых? — она посмотрела на меня так, будто впервые увидела.

— Тогда ты должна знать, что мы не любим, когда нас так называют.

— Прости… но это же правда, что после Великой войны, когда легионы Плети были остановлены в Долине Вулканов… в Серых Теснинах построили Стену?

Она сглотнула.

— Которая, по слухам, упирается в небо. И твой город возвели не за ней… а перед?

— Правда.

— Но зачем?

— Нашего мнения никто не спрашивал. Они решили, что запереть нас там — надёжнее.

— Если ты из Зергшама, то как попал в Ковенант?

— Как попал? — я вздохнул и посмотрел на начавшее сереть небо.

— Хватит ворковать, нэк, — из глубины пещеры донёсся скрипучий, как несмазанные петли, голос Зуг’Гала. — Лучше кто-нибудь займитесь готовкой.

— В другой раз договорим, — я глянул на девушку. — Займись едой.

— Хорошо, — девушка поднялась и пошла к догорающему костру.

— А ну верни, нэк! — от внезапного выкрика, усиленного гулким эхом пещеры, Талли вздрогнула.

Учитель сидел на земле, яростно грозя кулаком в противоположную от нас сторону пещеры. Я успел заметить лишь промелькнувшее крохотное чёрное пятно.

Похоже волчонок стащил что-то у старика пока тот отвлёкся.

Зуг’Гал подхватил дорожную сумку и точным броском отправил её прямо в Араха:

— Просыпайся, бездельник!

Арах подскочил на месте, запутавшись в полах плаща, и принялся ошарашенно озираться по сторонам.

— Лови его! — старик снова указал рукой вглубь пещеры. — Быстрее, ну чего ты возишься!

Пока сонный полуухий, пошатываясь, побрёл во тьму, учитель резко развернулся к нам. Его лицо выражало крайнее раздражение:

— Менос, это твой волк, испортит артефакт, спрошу с тебя!

Прошло несколько минут, прежде чем из темноты снова показался Арах.

— Что значит «его нигде нет»? — вкрадчиво спросил учитель, и в его голосе прорезались опасные нотки. — Он что, сквозь землю провалился?

— Не знаю, — пролепетал Арах.

— Не беси меня, — прошипел старик. — Иди и найди его!

Арах тяжело вздохнул, но ослушаться не посмел. Он развернулся и, понурив голову, снова пошёл обратно вглубь пещеры.

Прошло ещё немного времени, и гоблин опять показался в круге света от костра.

— Решил испытать моё терпение, нэк? — прошипел наставник, увидев, что гоблин и на этот раз вернулся с пустыми руками.

Полуухий лишь отрицательно качнул головой.

— Мастер, зверь сбежал, нэк.

— Как он мог сбежать из тупика? — старик раздражённо цокнул языком.

— Там за валуном… небольшой лаз.

— Принеси. Мой. Артефакт.

— Я туда не полезу, — запротестовал гоблин. — Это Меноса питомец, вот пусть он и…

— Кто проверял пещеру? Кто не заметил проход и сказал, что здесь безопасно, нэк?

Арах постоял ещё несколько секунд, поиграл желваками, сверля меня уничижительным взглядом, но всё же скрипнул зубами и развернулся.

Сейчас спорить с учителем было себе дороже и Полуухий это прекрасно понимал. Он исчез в глубине пещеры, только шорканье его ботинок о камни ещё какое-то время раздавалось во тьме, пока окончательно не затихло.

Старик сидел неподвижно, уставившись в ту сторону, где скрылся гоблин, и по его лицу было невозможно понять, о чём он думает. Талли тем временем возилась у костра, подготавливая продукты. Она старалась не шуметь.

Прошло не меньше четверти часа. Я уже начал прикидывать, не придётся ли мне самому лезть в этот лаз, чтобы вытаскивать оттуда застрявшего гоблина, когда из темноты донеслось сопение.

Фыркая и отплёвываясь, Арах вывалился на свет.

Вид у него был, мягко говоря, жалкий. Пыль облепила его с головы до ног, смешалась с потом и растеклась по лицу грязными потёками. Но особенно выделялась паутина. Густые седые клочья свисали с ушей и плеч, липли к одежде и коже.