«Хорошо», — говорит Джонкилл, беря меня за правый локоть, когда Джулиан отпускает меня и наклоняется, чтобы поднять своего бывшего друга, игравшего с телефоном. «А теперь ты просто пойдёшь вот так, мистер Ховард, а потом спустишься за Джулианом вниз, сядешь в машину и будешь сидеть смирно, верно?»

Я киваю. *Ублюдки Козлоёбы*. Если они думают, что окровавленный мужчина со скованными за спиной руками не привлечёт внимания на средней лондонской улице…

*Чёрт,* — думаю я в отчаянии, когда достигаю подножия лестницы и Джулиан открывает боковую дверь в гараж. *Для культистов из Команды Б у этих двоих всё схвачено*. Джонкилл открывает заднюю дверь серебристого седана «Мерседес», и Джулиан кряхтит, задвигая тело Гарета на пассажирское сиденье и усаживая труп так, чтобы казалось, будто он спит. Затем он открывает багажник серебристого «Мерседеса» и заталкивает меня туда головой вперёд, так что я приземляюсь на правую руку в огненной вспышке агонии. И это последняя ясная мысль, которая приходит мне в голову на некоторое время.

**14.

ГРОБНИЦА МУМИИ**

ПУТНИ-ХАЙ-СТРИТ, ПРИМЕРНО В ПЯТНАДЦАТИ КИЛОМЕТРАХ К ЮГО-ЗАПАДУ от центра столицы, — это оживлённая торговая и деловая артерия, кишащая магазинами, пабами и прочими городскими удобствами: железнодорожная станция и станция метро, местный магистратский суд, пожарные части. За главной улицей, словно листья, вьются тенистые, обсаженные деревьями дороги, приютившие бессчётные тысячи домов и особняков, каждый бордюр забит припаркованными машинами обитателей пригорода.

Сейчас ранний вечер. Пожарная машина управления — громоздкая, красная, с ящикообразной рубкой управления в кузове — стоит на проезжей части парковки суда, её ближние колёса на тротуаре, мигают синие проблесковые маячки. Рядом ждёт пара полицейских машин, готовых расчистить путь, если грузовик тронется.

Несмотря на внешний вид, это на самом деле не пожарная машина: она принадлежит ОККУЛЬТУСу — Отделу координации оккультного контроля, связи, нестандартные ситуации — тому подразделению военных, которое мои работодатели вызывают, когда ситуация, по лестнице апокалипсиса Энглтона, поднимается выше Первой ступени. И прямо сейчас её обитатели занимаются тем, чем солдаты часто занимаются лучше всего: ждут вызова.

Коротышка, жилистый, в роговых очках и твидовом пиджаке с кожаными заплатками на локтях поверх зелёного шерстяного свитера, развалился в офисном кресле перед столом с прикрученным ноутбуком и кучей средств связи. Он преждевременно лысеет — ему ещё нет сорока, — и его кожа слегка полупрозрачна, будто состарившаяся не по годам. Между плечом и правым ухом зажат оливково-зелёная телефонная трубка, и он нетерпеливо барабанит пальцами, ожидая на линии.

«Да? Да?» — нетерпеливо требует он.

«Соединяю вас, сэр…» Ещё помехи. Трубка ведёт не к телефону, мобильному или иному, а к терминалу TETRA, выделенному для ОККУЛЬТУСа: устаревшая цифровая радиотехнология начала девяностых, но правительство заперто в ней тридцатилетним контрактом. «Доктор Энглтон на линии».

«А, Джеймс\! Ты там?»

«Майор Барнс?»

«Да, это я\! Есть новости о нашем парне?»

«Мы можем его найти». Голос Энглтона чист. Барнс невольно садится прямее.

Дальше в машине ОККУЛЬТУСа человек в ярко-жёлтом защитном костюме ХАЗМАТ отрывает взгляд от HK MP5, который он проверяет в третий раз. Другой солдат в таком же костюме, пониже и покрепче, толкает его в спину. «Эй, Страшный, никто не говорил тебе, что подслушивать невежливо?»

«Виноват, сэр».

Майор Барнс игнорирует их: Энглтон говорит. «У меня есть предварительная точка, и я сейчас еду к вам. Должен быть у вас через пять минут. Как только буду на месте, смогу вести вас к цели лично».

«Вы уверены, что это целесообразно?»

«Нет, но тактическое командование я оставлю вам; проблема в том, что у меня нет точной точки, только в пределах сотни метров. Мне нужно быть на месте».

Майор Барнс молча ругается. «Ладно, будем работать с этим. Что *именно*, по-вашему, нас ждёт?»

«Понятия не имею, — жизнерадостно говорит Энглтон, — но что бы это ни было, оно устроено ячейкой Чёрного Братства. Если повезёт, это окажется конспиративная квартира всего с парой обитателей. Если нет… помните девиз скаутов?»

«Будь готов», — эхом отзывается Барнс с выражением мученической боли на лице. «Чин-чин и всё такое. Надеюсь, это не пойдёт наперекосяк…»

«Хорошая новость в том, что я добился разрешения на применение «Скорпионьего Взора». Так что, когда мы поймём, с чем имеем дело, у вас не должно быть проблем с локализацией вспышки».

«Как замечательно», — кисло говорит Барнс. «Вы ожидаете массовых жертв среди гражданского населения?»

«Надеюсь, что нет». Энглтон замолкает. «На что я надеюсь, так это на легкодоступные цели. А, вот и я — через минуту…»

Ещё одна полицейская машина подъезжает, мигая огнями; когда майор Барнс выглядывает в боковое окно грузовика, он видит, как открывается задняя дверь и из неё выбирается Энглтон. Барнс оглядывается на сидящих сзади в ХАЗМАТе. «Скоро выход. Обстановка, Джим?»

Уорент-офицер Хоу опускает карабин и окидывает взглядом семерых остальных бойцов своего полувзвода: «Готовы, сэр». Его незаданный вопрос — *готовы к чему?* — повисает в воздухе, но он работает с Барнсом достаточно долго, чтобы не произносить его вслух.

«Сейчас поднимется Энглтон», — говорит майор. «Так что подтянитесь».

Дверь открывается, и Энглтон входит в грузовик. Он улыбается, как труп. «А, джентльмены. Хотел бы я сказать, что рад вас снова видеть; нам действительно нужно перестать встречаться при таких обстоятельствах». Это вызывает смешок у сержанта Спайса. Энглтон проходит к месту майора Барнса, пригнув голову, чтобы не задеть свисающие сверху стойки с оборудованием. «Мы очень близко, — тихо говорит он. — Я чую это».

Барнс знает, что лучше не закатывать глаза. Иметь дело со шпиками часто означает быть нянькой — особенно для параноидального генерала от ведьм, в данном случае. «Если бы вы просто сказали водителю, куда ехать, сэр?»

«Разумеется». Энглтон протискивается мимо спинки кресла Барнса и скользит на переднее пассажирское сиденье.

Водитель косится на него. «Сэр?»

«Погасите мигалки, затем выезжайте. Я хочу, чтобы вы медленно проехали по главной улице. Я скажу, когда остановиться».

Грузовик тяжело сползает с бордюра, подпрыгивая на подвеске, когда водитель разворачивается — едва избежав столкновения с не обращающей внимания женщиной в минивэне, прижимающей телефон к уху. Машина с грохотом направляется к перекрёстку с Ричмонд-роуд.

Ноздри Энглтона раздуваются. «Продолжайте». Он вглядывается в ветровое стекло. Водитель пытается игнорировать его руки — он возится с чем-то маленьким, что, кажется, искривляет свет вокруг себя. «Притормозите, это сразу впереди. Справа от нас. Вот — нет, продолжайте. Это было то здание… оно в библиотеке». Он ругается шёпотом, словами болезненной силы, от которых водитель морщится.

«Вы хотите, чтобы мы нагрянули в *публичную библиотеку*?» — майор Барнс не верит своим ушам. «Что мы ищем, просроченную книгу?»

«В некотором роде». Голос Энглтона звучит устало. «Джентльмены, боюсь, нас могли завести в ложном направлении. Я отслеживаю пропавший секретный документ. Я ожидал, что он приведёт нас в логово культистов, но, похоже, они научились пользоваться ксероксом, и *это»* — его жест через плечо выражает вселенскую усталость — «их идея шутки. К сожалению, документ засекречен, и мы не можем его игнорировать. Нельзя игнорировать и возможность засады, но, по крайней мере, эвакуировать людей должно быть достаточно легко. Алан, не свяжешься с местным пожарным управлением? Думаю, внезапная проверка спринклерной системы библиотеки позволит нам попасть внутрь».

Барнс молча кивает и начинает звонить в пожарную диспетчерскую по одной из других трубок. В задней части машины уорент-офицер Хоу кивает своим людям: «Раздеваемся». Защитные костюмы ХАЗМАТ снимаются, под ними оказываются обычные комбинезоны пожарной бригады. «Ладно, как только получим добро…»

Энглтон напряжённо ждёт на переднем пассажирском сиденье, теребя что-то маленькое и тёмное. Никто за ним не наблюдает. Но сторонний наблюдатель мог бы подумать, судя по его поведению, что он боится, что они опоздали.

— --

ПОКА ЭНГЛТОН И КОМАНДА ОККУЛЬТУСА ГОТОВЯТСЯ ВОРВАТЬСЯ в публичную библиотеку в поисках пропавшего документа, Мо допивает второй лимонад в винном баре с человеком, называющим себя Паниным, а я прихожу в себя и снова теряю сознание в душной тьме и боли, в багажнике несущейся машины.

Сожаления: они у меня есть.

Например, я никогда не писал своему депутату парламента, чтобы выразить недовольство повсеместным распространением «лежачих полицейских» по столице. Мне это в голову не приходило: у нас с Мо нет машины, и лежачие полицейские — редко встречающаяся проблема в нашем мире. Но сейчас я учусь ненавидеть их с яростной страстью, обычно приберегаемой для глючных установщиков программ и лживых политиков. Мои похитители, похоже, неспособны замедляться перед препятствиями, и каждый раз, когда мы подпрыгиваем на лежачем полицейском или с хрустом съезжаем с приподнятого стола или виляем через шоссейные сужения, я принимаю всю силу удара на правую руку. Этот ублюдочный каннибал-культист Джулиан запаковал меня в багажник повреждённой стороной вниз; у меня нет сил, места или рычагов, чтобы перевернуться. Клянусь, когда я выберусь из этого, я пойду в мэры, и первым пунктом моей предвыборной программы будет приказать транспортным планировщикам соскрести эти чёртовы штуки с каждой дороги в Лондоне собственными языками. Второй пункт повестки: разрешить отстрел из лука любых культистов, замеченных в городе после заката. Что-то вроде того закона в Йорке, про валлийцев. Или шотландцев? *На чём я остановился* —

*О*. Я снова отключился. Это плохо. Запястье влажное… кажется, снова кровоточит.

Они забрали мой телефон. У меня нет амулета. Если повезёт, Мо или Энглтон получили мои сообщения и знают, что я в беде. (Если Энглтон найдёт мой телефон, у меня будут неприятности. Насколько серьёзные? Насколько *вы* думаете — запускать секретное ПО на неавторизованной системе?) Сколько времени им понадобится, чтобы понять, что я пропал? Который сейчас час, вообще? Как долго меня держат Козлоёбы? Эй, почему меня так скручивает…

*Блядь*. Я *ненавижу* кольцевые развязки.

Когда я стану мэром Лондона, я потребую, чтобы у всех машин были прозрачные крышки багажников, под страхом — под страхом боли. Ну и что, что нельзя будет оставить покупки в машине, пока она припаркована? Пошли они, почему они не думают о жертвах похищений? *Оф*. Это было больно.

Куда они… куда они меня везут?

К мумии. Пыль из гробницы мумии, ха-ха. Линия забинтованных канканирующих танцовщицлихо вскидывает ноги в галерее снов. Братство Чёрного Фараона: как странно...

*Ого*. Мы остановились. Двигатель работает — светофор, чёрт возьми. Может, значит, мы на главной дороге? *Возьми себя в руки, Боб: Наблюдай, Ориентируйся, Решай, Действуй, Стирай, Отжимай, Повторяй…

Я лежу головой вперёд, руки скованы за спиной. Если здесь есть аварийная защёлка для детей, она будет сзади. Шанс ухватиться за неё: фактически ноль, может быть, другая история, если бы моя правая рука не была уничтожена. Инвентаризация полезных блестящих оккультных инструментов: ноль. Инвентаризация оружия: ноль, если не считать мою голову. *Дать им головой…*

*Ай, блядь*. Лежачий полицейский, транспортные планировщики, раскалённые докрасна щипцы, вы знаете эту мелодию. Здесь душно, шумно и воняет. Мою кровь им из ковра быстро не вывести, ха\! Криминалисты будут в восторге, если… если…

*О*. На мгновение я снова повис на том столбе, глядя через серую пустошь на далёкую пирамиду. В пирамиде есть глаз, но он спит. Я в ужасе, что он откроется и увидит меня…

Меня везут куда-то конкретно. Когда они приедут и откроют багажник этой машины, я на какое-то время окажусь на виду. Вот тогда мне и нужно будет бежать. Второго шанса не будет. *Наблюдай, Ориентируйся, Решай…*

Борис пару лет назад посылал меня на курсы по уклонению и побегу, после всей истории на Сен-Мартене. Сказал, может, пригодится когда-нибудь — я думал, это только для того, чтобы держаться подальше от Отдела кадров, но никогда не знаешь. Беда в том, что девяносто девять процентов игры заключается в том, чтобы не попасться в первую очередь. Как только плохие парни вцепляются в тебя когтями, всё становится намного сложнее.

*Сложнее*. Насколько сильно я хочу сбежать? Зависит. Потому что я не совсем без ресурсов; у меня всё ещё есть голова. *Да, но если я пойду по этому* пути, *у меня её скоро не будет*. Я опытный вычислительный демонолог; я могу программировать зомби, планировать идеальный альбом Pet Shop Boys… но запускать код в голове — это билет в один конец до синдрома Крантцберга. Это как королева и её магическая власть над парламентом; она может наложить вето на любой закон, но этой картой можно сыграть *один раз*. Готов ли я рискнуть поездкой в один конец в охраняемое крыло Святой Хильды?

Чёрт, *да* — если альтернатива — быть центром внимания на званом ужине каннибалов-культистов.

*А. Снова потерял*. Кольцевые развязки — меня тошнит. Запах здесь не помогает; нужно сосредоточиться, чтобы не вырвало. Какие процедуры я знаю достаточно простые, чтобы прокручивать их в голове, и достаточно эффективные, чтобы…

*Мы замедляемся. Слишком рано. Чёрт*.

Трудно раскладывать воображаемые карты таро, когда тебя швыряет по багажнику машины, которая резко тормозит, затем поворачивает. Шум дороги подо мной меняется на хруст гравия, который тянется бесконечно. Затем долгая неподвижная пауза. Как только я почти уверен, что мы прибыли, машина снова начинает двигаться, медленно подпрыгивая по гравию. Это продолжается и продолжается — если это особняк или государственное поместье, оно огромно. Но после короткой вечности мы делаем крутой поворот и затем останавливаемся. Двигатель глохнет, и в тишине я слышу пинг остывающего металла. Затем шаги.