– Ходим вокруг да около, – пробормотал себе под нос Димон, – на месте топчемся.

– Давайте вспомним, что мы выяснили, – предложила я. – Владимир Николаевич попросил нас найти тех, кто убил Марсельезу. Он решил, что его сестру лишили жизни, несмотря на заключение эксперта, где сказано про инфаркт.

Коробков тихо кашлянул.

– В свое время отец сделал для Марси отдельные апартаменты. Эта сестра вела тихий образ жизни, компаний не собирала. А вот младшей, Ирине, нравились движуха, танцы, гости и все такое, поэтому Марсельеза Николаевна попросила «отрезать» для себя кусок от родительских квадратных метров. Николай Иванович пошел навстречу старшей дочери. А Владимир Николаевич ушел от родителей, женился, захотел жить отдельно, дистанцировался от семьи. Но он упомянут в завещании отца. Ему досталась коллекция картин.

– Об этом никто нам ни слова не сказал, – удивилась я.

– Сам только утром сегодня узнал, – объяснил Коробков. – У меня стоит оповещение о новых упоминаниях имен членов семьи Быковых в интернете: в соцсетях, новостях – короче, везде. Но никакого интереса к ним нет. Аккаунты у всех есть, я их каждый день просматриваю, но там ничего примечательного. Ирина пытается быть успешным блогером, но пока не получается, она никак не может определиться, о чем ей вещать народу. Женщина хвастается нарядами и украшениями, а потом вдруг начинает прикидываться интеллектуалкой, строчит посты про книги. Следом кидается в православие, неделю публикует фото храмов, а потом вновь следует обзор покупок. У Владимира – исключительно рабочая тематика, у Марсельезы было так же, и она еще постоянно проводила прямые эфиры для аспирантов и студентов. Ничего интересного для нас не было. Но сегодня рано утром имя и фамилию нашего клиента упомянул Кирилл Наумов. Он абсолютно легально продает антиквариат и картины великих мастеров, известен за рубежом. Исправно платит налоги, никаких претензий к нему нет.

Коробков подвигал мышкой.

– «Олег Семенович, пейзаж, который вы хотите, Сергей Петрович не продает. Но у Владимира Николаевича Быкова есть Томас Коул и Уильям Тернер. А русских не хотите?» «Нет». «Зря. У Быкова еще имеется прекрасный Архип Куинджи». «У него свой вкус, у меня – свой». «Имеете право». «Спроси, когда можно посмотреть Коула и Тернера у Быкова». «Ок. Мой процент за клиента?» «Как всегда». – Димон улыбнулся. – Если речь идет о нашем клиенте, то он далеко не бедный человек.

Я начала рассуждать:

– Деньги в семью приносил сначала Иван Александрович, а потом его сын, Николай Иванович. Мы точно не знаем про все денежные потоки семьи Быковых, но, если обратить внимание на то, что имеет семья, становится понятно, что дед был мамонтом. Он добыл огромную квартиру, собрал хорошую сумму, оплачивал все счета. Его невестка не успешна как специалист, но она удачно вышла замуж за Николая Ивановича. Тот был прямо копия Ивана Александровича, всю жизнь работал, ни жена его, ни дети ни в чем отказа не знали. После кончины Николая его студенты и коллеги выпустили сборник воспоминаний. Тираж невелик, триста экземпляров, так сказать, только для своих. Там есть воспоминания о том, как нежно Николай Иванович относился ко всем членам своей семьи.

В дверь постучали, она распахнулась, и на пороге возник наш клиент.

– Ну, есть новости? – спросил он, входя в комнату. – Зачем пригласили?

– В процессе работы возникли вопросы, – пояснила я. – Ваш отец собирал произведения живописи…

– Какое отношение это имеет к смерти Марсельезы? – перебил меня Владимир.

– Если это правда, то некоторые произошедшие события выглядят иначе, чем мы думали.

– В завещании Натальи Петровны, – подключился к разговору Димон, – указано, что она не хочет нарушать волю своего мужа Николая. А тот в свою очередь распределил наследство. Марсельеза уже получила квартиру, поэтому ей достались только два полотна большой стоимостью из коллекции картин, которую собрал ваш отец. Продав их, женщина могла не бояться нищей старости. Но ваша сестра не обращалась ни в один аукционный дом. Не следует думать, что полотна были проданы тайком, покупатель и продавец встретились, договорились и не уплатили налог. Подобное возможно, но мы знаем, что доктор наук была очень аккуратна, никогда не нарушала закон. И зачем ей продавать живопись из-под полы? Картины законно перешли в собственность женщины. Пейзажи должны бы висеть у нее в комнатах, а их там нет! Но обратите внимание на фотографию на экране.

Владимир повернул голову.

– Перед нами стена над изголовьем кровати, – продолжил Егор. – В ней – четыре гвоздя. Похоже, на них что-то висело. Случайно не знаете, что?

Владимир пожал плечами.

– Я в гости к Марсельезе заходил всего один раз, и то стоял в прихожей. Какие полотна ей достались и достались ли вообще, понятия не имею. Сам я получил пару картин, но про Марси не знаю. А что касаемо Ирины, ей досталось больше всех. Она ведь получила квартиру и диадему.

– Полотна, которые отошли к вам, скорее всего, очень дорогие, – тихо сказал Егор. – И их цена постоянно растет. Не знаю, сколько у вас работ, но, даже если их всего две, Ирина получила от старших копейки.

– Ни фига себе копейки! – вскипел клиент. – За апартаменты бешеные миллионы получить можно!

– Недавно пейзаж британского живописца Уильяма Тернера продали на «Сотбисе» за сорок семь с лишним миллионов долларов, – отбил мяч Димон. – У вас, случайно, не было в коллекции его произведения?

– Про диадему забыли, – обозлился наш клиент, не отвечая прямо на вопрос.

– Вроде она фальшивая, – напомнила я.

– Ирка заказала копию, отдала ее мне! – заорал старший брат. – Изобразила бедную козу: «Ой-ой, мама оставила безделицу! Где настоящая? Не знаю!» Врет она ловко! Подлинное украшение баба спрятала, меня обдурила!

– У Марсельезы в спальне в стене остались гвозди, – вернулась я к нужной теме. – На них определенно что-то висело. Об этом еще свидетельствуют выцветшие прямоугольники. Так всегда случается, когда картина долго висит, а потом ее снимают. Кто мог забрать произведения живописи?

– Понятия не имею, – вдруг тихо ответил Владимир.

– А ваши полотна где? – полюбопытствовала я.

– Одно продал, приобрел просторную квартиру, загородный дом и машины себе и жене. То, что осталось, поместил в банк под хороший процент. Все налоги уплачены, все прозрачно, все легко проверить… Но отец Ирину любил больше, чем нас с Марси. Хорошо помню, как на Рождество ей подарили бриллиантовые серьги бабушки, Евгении Петровны. Мне в тот год досталась книга «Третьяковская галерея», а Марсельезе – чашка с блюдцем. Старшая сестра умела владеть собой, она не изменилась в лице, поблагодарила родителей, похвалила презент. Ирка же завопила от радости, воткнула подвески в уши и побежала любоваться на себя в зеркало. А мне так обидно стало, слов не хватит описать! Я старший сын, по правилам, главный наследник! Но на тот момент родители живы были, умирать не собирались. Я сумел проглотить горький ком в горле, поблагодарил за книгу. Признаюсь, после кончины отца и матери рассчитывал на большое наследство, но…

Владимир замолчал, потом тихо продолжил:

– Да, нас с Марси нельзя назвать лучшими друзьями. Ни в детстве, ни в юности, ни тем более в зрелости мы друг с другом своими тайнами не делились. Марсельеза была вся в себе, вежливая, спокойная, никогда не скандалила. Много хорошего ей досталось от родителей. Давайте смотреть на вещи объективно: Марси перепало два пейзажа великих мастеров и квартира. Да, это очень хорошо. Апартаменты уютные, для одной женщины три комнаты плюс кухня, ванная и гардеробная – более чем достаточно.

Владимир потер затылок.

– Мама незадолго до смерти мне сказала: «У Марсельезы детей нет и никогда не будет, она сухая ветвь на древе. На Иру в плане продолжения нашего рода тоже рассчитывать не стоит. Младшая дочка инфантильна, встречаются такие бабушки, которые до ста лет – маленькие неразумные девочки. Но это не потому, что они в детство впали, просто характер у них такой. Ты единственный, у кого есть отпрыски, продолжатели рода Быковых… Хотя сейчас уже можно открыть тайну. Быковы – фамилия, которую Иван Александрович взял, чтобы скрыть, что они с женой – из семей с древними родословными. Таким людям в начале-середине двадцатого века была прямая дорога в Сибирь, на лесоповал. Но дед и бабушка сумели избежать ареста, сохранили фамильные драгоценности и картины, которые висели в родительских домах».

Владимир сцепил пальцы рук в замок.

– Дед и отец оба тщательно следили, чтобы суммы расходов не превышали суммы доходов. Зарплаты, гонорары за выступления и лекции, за книги изданные – все приходило в советские годы на счет в Сберкассе, который открыл дедушка, а потом стало приходить в Сбербанк. Если кто-то поинтересуется, откуда средства, – пожалуйста, пусть проверит. Купили машину? Потратили сумму со счета, все предельно прозрачно. Но никто не знал о коллекции живописи. Полотна висели в спальнях деда, бабушки, матери и отца. Туда мы, дети, очень редко заходили, а посторонние – никогда. Знаете, сколько картин досталось Ирине?

– Нет, – в один голос ответили мы с Коробковым.

Владимир усмехнулся и вынул телефон.

– Бедная деточка, обделили ее! Вот фото. – Наш клиент положил трубку на стол. – Любуйтесь.

Я глянула на снимок и пробормотала:

– Целая стена! Наверное, более десятка произведений!