- Пошёл ты уже, дядя Ваня, Иван Данилович, к чёрту, - сказали в жилуправлении. Добавили: - Задолбал, ходивши! - И отгородились от него дверью.

«Вот как!» - подумал Иван Данилович.

Подумал еще: «А что? Ну, к чёрту, почему нет?»

Пошёл.

Искал он чёрта три дня, отыскал лишь под утро пятницы.

На тихой улице Педрина. Или Пудрина, точно дядя Ваня не помнит.

Дом старый, довоенный, красивый. Напротив булочная.

«Не здесь ли?» - думает дядя Ваня.

Зашёл в парадную, нюхает. Нет, не сера, моча.

Когда пообвык глазами, смотрит: лестница узкая, дальше площадка тесная, батарея, над ней окно. На батарее - человек вроде бы.

Сидит. Молча. Смотрит на дядю Ваню.

«Чёрт? Не чёрт?» - Иван Данилович размышляет.

Спросить робеет: а ну как не чёрт?

И то: голова в уборе, ботинки, брюки, хвоста не видать, рогов и копыт тем более.

Решился дядя Ваня.

- Чёрт? - спрашивает.

- Чёрт. - человек ему.

- Ага, - кивает Иван Данилович.

Чёрт ему:

- Что «ага»? Почему киваешь?

- Племянник, понимаешь, из Будогощи жить со мною желает, - излагает Иван Данилович. - Жаль Женьку, племянника, пропадёт совсем без призору.

- Женька? - чёрт спрашивает.

- Женька. - говорит дядя Ваня.

- Капитонов?

- Капитонов, ага.

- Нет, - чёрт говорит. - Этого не пропишу, хоть зарежься. Хоть, - говорит, - душу продай, а Капитонова Женьку не пропишу.

- Да ты, - обижается дядя Ваня, - не знаешь моего Женьку.

- Я твоего племянника вот как хорошо знаю, - чёрт говорит. - Вот он где у меня сидит, этот твой племянник из Будогощи. - Чёрт проводит себе черту на горле.

- Врёшь, - сердится дядя Ваня. - Ты, наверное, моего Женьку с другим каким-нибудь Женькой спутал. Не моим.

- Это как это, - чёрт кричит, - не твоим! В Будогощи, - чёрт кричит, - один Капитонов Женька. Есть Колька, Лёнька есть, три Володьки, все Капитоновы. Но они тебе не родня.

- Это как это не родня?! - Иван Данилович аж вскипел. - Это Лёнька мне не родня? Да Лёнька мне через троюродного дядю Семёна родственник.

- Не знаю никакого дядю Семёна, - упёрся чёрт. - И Капитонова твоего Женьку не пропишу.

- Слушай, - начинает догадываться Иван Данилович, - да ты честно чёрт, без подвоха? Документ у тебя при себе имеется?

- Документа у меня при себе нету, - чёрт говорит, - а доказать - докажу.

- Давай, доказывай, - соглашается дядя Ваня.

- Выйди из парадной на пять минут, - говорит чёрт, - а когда я тебе крикну: «Входи!» - входи.

Дядя Ваня выходит. Напротив булочная. На ней часы. На циферблате - двенадцать.

Проходит минута. Четыре, пять. На часах двенадцать.

Ждёт ещё. На часах двенадцать.

Дальше ждёт. Двенадцать. Часы не ходят.

Дядя Ваня тогда в парадную. На площадке пусто. Окно распахнуто, подоконник грязный.

Сверху крики:

- Вот он, держи! Который с тем, который на стрёме, сука!

Вокруг народ, жильцы в основном. Схватили дядю Ваню, оторвали на пиджаке пуговицу. Приехала милиция, увезли.

Продержали день, ночь, отпустили.

- Пошёл ты уже, дядя Ваня, Иван Данилович, к чёрту, - сказал сержант. - Задолбал, сидевши. - И отгородился от него дверью.

«Вот как!» - подумал Клёпиков.

Домой пришёл, собрал чемодан.

Наутро послал телеграмму в Будогощь: «Встречай сегодня вечерним поездом. Дядя Ваня».

И уехал ко всем чертям.