Днём был ветер, добрый и глуповатый - как папа, когда приходит домой с получки. Он играл с соседским бельём, чистил пёрышки воробьям и курам, а к вечеру улетел за речку и спрятался в дремлем лесу.

Потом наступила ночь, но я её не видел, я спал.

А утром пришла весна.

Наш дом стоял на самом краю посёлка, и весна пришла к нам в первую очередь.

Солнце перелезло забор и нагрело мёрзлые стекла.

Кошка Дуся заёрзала спросонья на подоконнике, и по комнате, как живая, запрыгала золотая пыль.

Я подскочил к окну и глазам своим не поверил: за окном было шумно и весело от капели и весеннего воздуха.

На улице я увидел Пирата. Он стоял, раскрашенный ранним солнцем в какой-то немыслимый, нечеловечески пёстрый цвет, и пил из блестящей лужи. Заметив в окне меня, он сделал мне хвостом «здрасьте». Потом обтёр морду лапой и громко, по-собачьи, чихнул.

Я намазал два бутерброда и пошёл смотреть на весну.

Пока я их делал и одевался, на улице народу прибавилось. У забора рядом с Пиратом сидел на корточках Иван Иванович Костыльков, управляющий поселковой баней. На нём был розовый новый ватник и безразмерные болотные сапоги.

- Пей, боец, поправляйся, - ласково говорил он псу. - Пей, пей, ты у нас сегодня герой.

Я протянул Пирату самый большой бутерброд и поздоровался с Иваном Ивановичем.

Пират посмотрел на хлеб, слизнул с него каплю масла и вежливо отказался.

Иван Иванович крякнул от удовольствия и потрепал собачий загривок.

- Это он после войны такой сытый. Он же у нас герой - всю ночь с крысами воевал. Теперь народ в бане может мыться спокойно. А то что получается. В субботу, считай, всё женское отделение на мороз вывалило. Орут, визжат - крысы, понимаешь, совсем озверели. В раздевалке по шкафам шарят, в белье роются, даже в парилке, заразы, и то два веника сгрызли.

Пират скромно сопел - мол, подумаешь, какие-то крысы.

- Так что, Санёк, теперь приходи мыться. Крысы тебя больше не тронут. И мамке своей передай.

Он сощурился, глядя как весеннее солнце отражается в собачьих глазах.

Вдоль забора бежал ручей. Снег шуршал, превращаясь в рыхлую кашу. Иголочки прошлогодней хвои пробуждались от зимней спячки и пускались в кругосветное плавание. Пахло воздухом и землей.

Пират легонько тронул лапой асфальт. По тёплой серой дорожке полз сонный весенний жук. Он сиял на солнце, как маленькая солдатская пуговица.

- Загадывай желание, Санёк, - сказал Иван Иванович Костыльков, тыча пальцем в живую пуговицу.

Я отдал ему бутерброд и загадал первое, что пришло в голову:

«Будьте счастливы, жуки и Пираты...»