В гимназии была изрядная по меркам тех лет библиотека, которая постоянно расширялась. Началась она с 28 книг, затем попечителями было подарено 2610 томов и еще выделено 20 тысяч рублей на обустройство физического кабинета. Чуть позднее частными лицами было подарено еще 513 книг.

Кроме того, ученики следили за новинками литературы, вскладчину выписывали журналы «Московский телеграф», «Московский вестник», альманах барона Дельвига «Северные цветы». Причем зачастую именно Гоголь собирал деньги на эти журналы и альманахи. С особенным нетерпением студенты ждали выхода каждой новой главы «Евгения Онегина». В наши дни студент, прячущий под подушкой томик Пушкина, вызвал бы у преподавателей одобрение, но в те годы отношение к классику русской литературы было иным: Пушкин считался «контрабандой».

«Некоторые воспитанники пансиона, скрываясь от начальства, пишут стихи, не показывающие чистой нравственности, и читают их между собою, читают книги, неприличные для их возраста, держат у себя сочинения Александра Пушкина и других подобных», – возмущенно докладывал начальству один из инспекторов.

Гоголь любил не только чтение, но и сами книги, поэтому его назначили ответственным за студенческую библиотеку: никто другой не соглашался, а он изъявил полную готовность. Однако это далеко не всех устроило: Любич-Романович и еще некоторые студенты, «боясь заразиться какой-нибудь нечистью», стали брезговать брать книги, которые держал в своих изъеденных золотухой руках Гоголь.

Травля? Типичная. Но Гоголь выкрутился. К данному ему поручению он отнесся со всей ответственностью: получивший для прочтения книгу должен был усесться чинно на скамейку в классной зале, на указанном ему месте, и не вставать с места до тех пор, пока не возвратит книги. Кроме того, Гоголь наделал из бумаги сверточки в виде наперстков и каждому, кто брал в руки книги, предлагал надевать на пальцы эти наконечники, чтобы при чтении и перелистывании книг не засаливать их пальцами. «Студенты, конечно, не следовали этому совету, смеялись, да и только. Таков-то был этот Гоголь», – вспоминал его одноклассник.

Гоголь берег книги, как драгоценность, и особенно любил миниатюрные издания. Именно по этой причине, не любя математики, он на собственные деньги выписал «Математическую Энциклопедию» только за то, что она издана была в шестнадцатую долю листа, то есть была размером примерно в мужскую ладонь.

«Когда выйдет новая книга, по названию многообещающая, то Никоша готов выписать ее из чужих краев, – что он и делал, будучи в Нежине, из выпрошенных у меня для платья денег; после признался мне, что когда он начитает о новой книге, то дрожит, как бы ее выписать скорее – и за это получил от меня реприманд. Я называю сию охоту страстью; хотя она и не постыдна, как карточная, но тоже может разорять…» – жаловалась мать писателя.