Сижу за столом на кафедре, куда меня вызвали из-за прогулов, и чувствую, как раздражение жрет меня изнутри.

Явно не здесь быть хочу сейчас.

Руководитель курсового проекта Семен Петрович смотрит на меня поверх очков так, словно я лично оскорбил его мать.

— Григорян, вы понимаете, что пропустили целую неделю? — бубнит он, листая журнал посещений. — Где вы были? Что за форс-мажор?

Форс-мажор…

Если бы он знал.

Пока мы с Настей разбирались с нашей новой жизнью, пока я бегал по коридорам власти, возвращая ее в университет, учеба отошла на второй план. И стоило это мне дорого — не только в плане пропусков.

Золотая цепочка от бабушки с дедушкой на шестнадцатилетие. Авторская работа, память… Пришлось расстаться с ней, когда понадобились деньги на «решение вопроса» с документами Насти.

Золото — это золото, но Настя — это Настя. Приоритеты у меня в голове четко расставлены.

— Семен Петрович, у меня были семейные обстоятельства…

— Семейные? — Он поднимает бровь. — Вы что, женились?

— Да, именно так.

Он качает головой, делает какую-то пометку в журнале.

— Ладно, Григорян. Берем вас на карандаш. Будете отрабатывать каждый пропущенный час дополнительными заданиями. И чтобы больше таких фокусов не было. Понятно?

Киваю, стискивая зубы. Преподаватель бы, наверное, знатно прихренел, если бы я обрисовал ему обстоятельства того, что сейчас творится в моей жизни. Уж точно не сидел бы тут, не умничал.

Выдыхаю, выйдя из кабинета кафедры.

Наконец-то!

Смотрю на время — три часа дня. Здорово же меня задержали.

Интересно, где Настя? Главное, и не звонит.

Я отпустил ее погулять с подружками, пока разбирался со своими делами.

Выхожу из университета злой как черт. И… дико по ней соскучившийся.

А ведь не виделись всего пару часов — смешно даже.

Но что поделать, она стала для меня как воздух.

Человек ведь не может жить без воздуха, и я не могу без Насти.

Как же было здорово, когда мы просто были вместе. Сначала в отеле, потом в нашей квартире. Когда она была только моя, и мне не приходилось делить ее с остальным миром. Зачем вообще остальной мир, когда есть Настя?

Она — мой ходячий антистресс. Руку в лифчик засунешь, грудь потрогаешь, и настроение сразу на соточку.

Вообще не знаю, как я жил без нее три последних года.

Достаю телефон, пишу: «Где ты? Ты мне срочно нужна».

«Что случилось?» — спрашивает она.

«Нам срочно нужно домой», — отвечаю. Очевидно же, разве нет?

Но для Насти, похоже, не очевидно.

«Зачем?» — интересуется она.

«Трахаться», — отвечаю честно.

Потому что, вообще-то, сегодня я всерьез недополучил внимания от своей жены. Утром торопились на пары, вчера поздно легли. У нас было только один раз в душе, нагнул ее по-быстренькому, и все. И то я был так перевозбужден, что почти сразу кончил. Это вообще не считается.

Неожиданно Настя меня огорошивает: «Я сейчас не могу».

А потом добавляет: «Приходи в кафе».

Стискиваю зубы. Серьезно? Она там с подружками сидит, смеется, а мне что — ждать? Неужели ей подружки дороже мужа? После всего, через что мы прошли?

Иду в кафе возле университета, кипя от раздражения.

Захожу в просторный зал, оглядываю столики. Но ни Насти, ни ее подружек не видно.

Взгляд скользит по периметру зала, останавливается на длинной стойке с кофемашиной.

И вот там, у этой самой стойки…

У меня какое-то гребаное дежавю.

Настя стоит за стойкой в фирменном переднике кофейни. Только теперь она искренне мне улыбается, а не пытается спрятаться, как раньше.

— Артур, меня взяли обратно, представляешь? — радуется она, когда я подхожу. — Им срочно нужен был бариста, а тут я, вот и…

Такое положение вещей мне, мягко говоря, не нравится.

— Мы же решили, что я буду работать, а ты дома… — говорю угрюмо.

Настя спешит меня поддеть:

— Но у тебя ведь еще нет работы, верно?

Как газетой нашкодившего пса припечатала, ей-богу.

Впрочем, до нее быстро доходит, как звучат ее слова. Потому что она тут же тараторит извиняющимся тоном:

— Что плохого, если я тут поработаю? Нам же нужны деньги…

В башке взрывается фейерверк из аргументов, почему я против. Их реально десятки.

Но главный до жути банален — ревность…

Да, да, именно она, дикий припадок моментально давит на мозжечок.

На нее тут будут смотреть, с ней тут будут общаться. Чужие мужики будут улыбаться ей, заказывая кофе. А она будет улыбаться в ответ — потому что такая работа. Нормально это, что ли, если девушка в браке?

Опа…

Резко торможу со своими фантазиями, как запираю Настену дома на веки вечные, а ключ выбрасываю в окно.

Мы все же живем не в средние века. Вообще не могу понять, когда стал таким диким собственником?

Раньше же не было такого… Или было, но я просто не замечал этого за собой?

Наступаю на горло своей немотивированной агрессии:

— Ладно, малыш, пока не тяжело, поработай немного.

Ободряюще ей улыбаюсь, хотя внутри все кипит от протеста.

И еще понимаю: мне срочно-обморочно нужна работа, раз уже и у жены она есть. Золото в заначке не бесконечное, а жить на что-то надо.

Но главное — я не могу позволить себе быть тем мужем, который сидит дома, пока жена деньги зарабатывает. Особенно беременная жена.