Я спускаюсь по лестнице. Поворачиваю в сторону кабинета отца, готовясь к новому раунду споров и ругани. Но у самых дверей замираю, словно врос в пол.

Сквозь небольшую щель великолепно слышно, о чем отец с матерью беседуют.

Голоса доносятся четко, каждое слово впивается в мозг как осколок стекла.

— Ульяна, пойми, так будет лучше для них обоих. — Отец говорит устало, но твердо. — Они оба, по сути, дети. Что они могут дать ребенку? Им еще нечего дать…

— Ничего, что ты говоришь об убийстве собственного внука? — Голос матери дрожит от возмущения. — Наше родное существо, ребенок от нашего Артурика…

От слов матери становится тепло на душе, сердце на секунду оттаивает. Она за нас. Она понимает.

Но благостное ощущение тепла мигом растворяется.

— Это еще не ребенок, а маленькая горошина, — отрезает отец холодно, как скальпелем. — И эта горошина сломает нашему сыну жизнь, если мы позволим ей развиваться.

— С чего ты это взял? — не сдается мама.

— Да с того! — Отец грозно рычит, и я представляю, как он сверлит маму взглядом. — Я еще три года назад понял, что из себя представляет семейка Новиковых. Мать — истеричка, больная на голову. Настя, может, сейчас и кажется нормальной, но в будущем будет такая же. Хочешь Артуру в жены долбанутую на всю голову?

Кровь бьет в уши. Никто не смеет так о Насте…

— Да разве ж дети в ответе за родителей? — слабо возражает мама.

— Она уже ведет себя странно! — Отец набирает обороты, голос становится все злее. — Сколько раз наши сыновья из-за нее ссорились? Даже сегодня подрались. И такое будет каждый день… Глотки будут рвать из-за нее. Никакого мира в семье…

Я закрываю глаза, пытаясь не слушать, но слова проникают в голову, как яд.

— А вспомни, как она себя вела! — продолжает отец безжалостно. — Встречалась с Арамом, а в постель легла к Артуру. Гулящая девка, зачем нам такая? Ей предать ничего не стоит! Сегодня одного, завтра другого…

— Мигран, прекрати! — Мама пытается его остановить, но он не слышит.

— Положа руку на сердце, Ульяна, ты веришь, что он будет с этой Настей счастлив? Я — нет. Негодная девка, яблоко раздора между близнецами. Ей нет места в нашей семье. А позволим родить — Артуру покоя до конца жизни не будет, все будет тянуть к этой… Чуть подрастут, найдем им приличных невест, и тогда уж наделают нам внуков…

Дольше не слушаю.

Внутри все горит от переизбытка эмоций.

Я бы вошел в кабинет да поругался с родителями, только вот смысла в этом не вижу.

Разворачиваюсь, чтобы подняться обратно в комнату, и чуть не сбиваю Настю.

Она стоит прямо за мной, бледная как полотно. По лицу читаю — она все слышала. Каждое слово. Губы поджаты, глаза полны такой боли, что хочется выть.

— Я смотрю, ты вообще не умеешь слушаться, да? — резко шиплю на нее, хотя причина тому злость на себя, а не на нее. — Сказал же, в комнате ждать.

Настя моргает, словно не понимает, о чем я.

— Что? — переспрашивает с недоумением.

Черт, она же не виновата. Я просто схожу с ума от бессилия.

Впрочем, как раз в этой конкретной ситуации я многое могу предпринять.

Хватаю ее за плечи, чувствую, как она дрожит. Разворачиваю и снова веду в свою комнату.

— Жди, — коротко командую, усаживая ее.

Настя садится на край кровати, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. А я достаю спортивную сумку, начинаю кидать туда вещи, какие попадаются под руку.

Ноутбук — дорогой, игровой, отец подарил на семнадцатилетие. Планшет — последняя модель. Швейцарские часы с золотым браслетом — подарок деда. Профессиональный фотоаппарат, мечтал о таком еще в школе. Все это можно продать, если что.

Открываю сейф, дрожащими руками вытаскиваю всю наличку — тысяч двести, не меньше. И килограмм золота в виде цепочек и колец, которые мне надарили родственники за все восемнадцать лет жизни. Браслеты, перстни, медальоны — настоящая россыпь. Без шуток, там килограмм наберется, а то и больше.

Настя наблюдает за всем этим с обалдевшим видом, рот приоткрыт от удивления.

— Артур, что ты делаешь? — шепчет она.

Не отвечаю. Руки работают сами, мозг лихорадочно просчитывает варианты. Денег хватит на первое время. Золото — это запас на черный день. А там разберемся.

Застегиваю сумку, хватаю Настю под локоть и веду к лестнице.

— Ты что задумал? — тихонько спрашивает она, голос дрожит.

— Не задавай лишних вопросов, — отвечаю грубее, чем хотел.

Мне сейчас не до объяснений. Внутри все кипит, сердце колотится как бешеное.

Вывожу Настю на улицу, дождь моментально начинает хлестать по лицу. Снова скидываю кожанку, закутываю в нее Настю — она такая маленькая, хрупкая, еще и беременная, простынет не дай бог.

Привожу ее к своему серебристому гелику, помогаю залезть внутрь. Она садится, прижимается к сиденью, смотрит на меня с такой растерянностью, что сердце сжимается.

Сажусь за руль, завожу мотор. Двигатель рычит, готовый к работе. Открываю ворота пультом, медленно выезжаю со двора.

И тут вспоминаю про сумку, которую мать Насти швырнула на дорожку. Торможу, выскакиваю из машины, наплевав на дождь. Хватаю промокшую кладь, чувствую, как вода течет по рукам, и погружаю в багажник.

В новой жизни нам все пригодится. Абсолютно все.

Сажусь обратно, вытираю мокрые руки о джинсы. Настя смотрит на меня, и в ее глазах столько вопросов, что дышать становится трудно.

Если бы у меня еще и ответы были, было б совсем хорошо…

— Артур… — начинает она.

— Потом, — перебиваю я и даю по газам.

Мне нужно сосредоточиться и придумать, где найти для нас с Настей новый дом.

Я не позволю отцу и пальцем к ней прикоснуться, не то что на аборт отправить.

Никому не позволю…

Мое!