Прежде чем Саксон успевает ответить, я отодвигаю ее за спину и встаю между ними.

— Моя жена не продается, так что советую тебе исчезнуть, пока я не показал тебе, что бывает с мужчиной, который трогает чужую женщину.

Слишком пьяный, чтобы осознать серьезность моей угрозы, он закатывает глаза и разворачивается, уходя шатаясь, будто мои слова ничего не значили. Как только он оказывается на безопасном расстоянии, я притягиваю Саксон ближе и кладу руки ей на задницу — перекрывая его прикосновение своим.

— Ты в порядке? — спрашиваю я ее.

Она усмехается.

— Да, пещерный человек.

Я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к ее, но через несколько секунд она отстраняется.

— Ты когда-нибудь скучаешь по этому? — спрашивает она. — По адреналину во всем этом? По тому самому чувству?

Это уместный вопрос. Хотя мне время от времени приходится пачкать руки, с тех пор как я достиг своей мести, я отошел на второй план. Но внутри меня всегда есть маленький зуд, который жаждет этого.

Наши взгляды встречаются, и я любуюсь огнем, который все еще горит внутри нее. В ее глазах появляется хищный блеск, который передает сообщение громко и ясно.

Габбана хочет поиграть.

— Отстань от меня! — визжит женщина всего в пятидесяти футах от нас.

Но он не слушает. Он толкает ее за мусорный бак и пытается задрать ей платье посреди тротуара.

— Остановитесь! Кто-нибудь, помогите!

Решение принято за меня.

В подвале темно, извилистый коридор скрывает комнату, где мы находимся, от любого, кто мог бы случайно сюда забрести. Пьяный насильник висит на потолке с поднятыми над головой руками, бьется в цепях, умоляя отпустить его.

— Мне правда жаль, — плачет он. — Пожалуйста. Не делайте этого. Я хороший человек.

Инструменты для пыток всех форм и размеров разбросаны по столу, ожидая, чтобы их использовали и окровавили. Наша жертва смотрит на них и видит свою судьбу прямо перед глазами. Его мольбы прекращаются, когда он понимает, что ничего не может сделать.

Мы с Саксон поворачиваемся друг к другу, и она усмехается, когда мы двигаемся одновременно.

Камень.

Ножницы.

Бумага.

Раз, два, три.

Хочешь узнать больше о Ноксе и Делейни?

Ищи их историю в книге «Святой»

Далее представлены доп. Главы ❤️

УТРО ПЕРЕД ВСТРЕЧЕЙ С ДАЛТОНОМ

Женитьба не входит в мои планы. Или, по крайней мере, не входила, пока она не ворвалась своим маленьким задом в мой кабинет и не начала стрелять в меня, будто у нее было желание умереть. Может быть, это предсмертный опыт заставил меня понять, что я не готов жить без нее, а может, это ее дерзость и огонь покорили даже самые темные уголки моей души. Какова бы ни была причина, я не испытываю ни капли колебаний, ожидая, пока Саксон закончит собираться.

Я стою в своем кабинете, возясь с запонкой, пока Бени наблюдает за мной с того места, где сидит. Что бы я ни делал и куда бы ни шел, его взгляд прикован ко мне, пока наконец я не поворачиваюсь к нему лицом.

— Что? — спрашиваю я. — Ты собираешься возражать и признаться мне в своей гребанной любви или что-то в этом роде? Хватит пялиться, извращенец.

Он усмехается и качает головой.

— Я просто пытаюсь понять, ты врешь сам себе или только всем остальным.

Я прекрасно знаю, о чем он, но ради самосохранения притворяюсь, что нет.

— Какого хрена ты несешь?

Вставая, он подходит и хватает меня за рукав, чтобы помочь с запонкой.

— Я говорю о том, как ты притворяешься, что это страховочный план, но для чего именно?

— Я же сказал тебе. Если, не дай бог, сегодня вечером мы попадем в засаду, я хочу быть уверен, что о ней позаботятся. Я и так заставил ее пройти через достаточно вещей. Она заслуживает хотя бы этого.

— Я все это слышал, — говорит он. — Но часть, которая мне не ясна, — это то, что тебе не все равно. Тебя волнует, что с ней будет. Это больше, чем ты можешь сказать о любой другой женщине, которую я видел с тобой. Так что мне просто интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы признать, что ты женишься на ней, потому что любишь ее. И потому что хочешь, чтобы она была твоей, юридически и во всех остальных смыслах.

Я сохраняю ровное дыхание, не встречаясь с ним взглядом, продолжая сосредотачиваться на запонках еще долго после того, как они идеально застегнуты. Вечно Бени будет тыкать меня носом в мои же проблемы, не как мой заместитель, а как мой самый близкий друг — и сегодня, мой шафер.

Было нетрудно уговорить Саксон выйти за меня, даже под предлогом страховочного плана. Уважая желание женщины получить предложение, я опустился на одно колено и достал кольцо. Она сказала «да» еще до того, как я успел открыть рот.

Я чувствую, что часть ее надеется, что это по-настоящему. Что я женюсь на ней, потому что хочу провести остаток жизни рядом с ней. И эти надежды и мечты, возможно, правдивы, но я совсем не готов встретиться лицом к лицу с демонами, которые приходят с этим признанием. Не тогда, когда сегодня вечером мне нужно встретиться с Форбсом и попытаться заключить с ним сделку, чтобы вернуть нашу собственность.

Открывается дверь, и я слышу голос Маурисио в гостиной.

— Вы выглядите сногсшибательно, мисс Форбс. Вы готовы?

Ее каблуки стучат по паркету, когда она направляется к моему кабинету, и Бени усмехается мне.

— Твой страховочный план идет, — дразнит он.

Я закатываю глаза и отмахиваюсь от него, только чтобы у меня перехватило дыхание, когда появляется Саксон. На ней белое атласное платье, завязывающееся на шее. Ее черные волосы завиты и убраны назад, макияж безупречен. Она сияет, но ничто не сравнится с улыбкой, которую она мне дарит, когда наши взгляды встречаются.

— Вау, — выдыхаю я. — Ты выглядишь...

Никакие слова не могут описать ее сейчас. Я застыл в трансе, позволяя глазам насытиться ею, запоминая каждый дюйм. К счастью, Бени вмешивается, прежде чем она понимает, что я окончательно пропал.

— Правда собираешься пройти через это, Камикадзе? — дразнит он.

Она хихикает.

— Ага. Думаю, я справлюсь с ним.

Он задумчиво мычит.

— Твой уровень комфорта с психически неуравновешенными людьми — хороший знак для ваших отношений.

Это помогает мне прийти в себя, и я легонько бью его по затылку.

— Придурок.

Я подхожу к Саксон, кладу руку ей на щеку и целую в лоб. Она тает от моего прикосновения, и ее дыхание слегка сбивается, когда она смотрит на меня.

— Не передумала? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Все отлично.

— Хорошо.

Я беру ее за руку и веду к столу, где Маурисио все уже подготовил. Он входит, и Бени наблюдает, как мы стоим там, глядя друг на друга и произнося клятвы, полные такой силы и обещаний. И когда я говорю «согласен», она не знает, как сильно я вкладываюсь в каждое слово.

Потому что Бени был прав — я хочу только одного: чтобы она была моей, юридически и во всех остальных смыслах.

Маурисио говорит мне поцеловать невесту, и я именно это и делаю. Я кладу одну руку ей на поясницу, а другую на затылок, притягивая к себе. Мои губы сливаются с ее, когда я впервые целую свою жену, вкладывая в это все, что у меня есть. И когда мы отстраняемся, я понимаю по ее взгляду, что она это почувствовала.

— Поздравляю, — говорит нам Маурисио. — Теперь нам просто нужно подписать документы, и все будет готово.

Он протягивает мне ручку, и я подписываю свидетельство о браке, борясь с дрожью в руке. Это далеко не первый и даже не сотый документ, который я подписываю в своей жизни, и все же он кажется самым важным.

Закончив, я протягиваю ручку Саксон, и она кусает губу, наклоняясь, чтобы подписать. Она выпрямляется и смотрит на свою подпись, улыбаясь до ушей.

— Саксон Мальваджио, — произносит она, смакуя имя.

И я не думаю, что слышал что-то сексуальнее этого.

УТРО РОЖДЕСТВА

Солнце пробивается сквозь деревья, заливая комнату мягким светом. В углу стоит черная елка, украшенная черными игрушками. Даже подарки под ней завернуты в черную оберточную бумагу. Не самое жизнерадостное рождественское убранство, но тема подходящая, и мне, лично, оно очень нравится.

Я сижу на диване, крепко сжимая в руках чашку с горячим кофе. Оглядываясь вокруг, трудно поверить, что мы скоро покинем это место. Последние пару недель вещи упаковывались для переезда, и сказать, что Кейдж не в восторге от этого — ничего не сказать.

— Ты когда-нибудь менял ковер в тюремной комнате Саксон? — спрашивает Нико. — Подожди. Сколько раз ты заливал все спермой в хозяйской спальне?

Кейдж смотрит на него в упор.

— Нахрена тебе это знать?

Он пожимает плечами.

— Потому что тогда, может, я смогу уговорить Ро отдать мне эту комнату вместо другой.

Плюхнувшись на диван рядом со мной, Кейдж запрокидывает голову на подушку.

— Ты видишь, на что ты меня толкаешь? Я оставляю это место тому, кто, скорее всего, сожжет его дотла, прежде чем мы доедем до Род-Айленда.

— Ну, технически ты оставляешь его Роману, — возражаю я.

Кейдж наблюдает за Нико, который растягивает рулетку по гостиной. Хотя это место было домом Кейджа много лет, Роман решил, что, когда он вступит во владение, оно станет чем-то вроде штаб-квартиры. Чезари, Нико и он будут жить здесь, а солдаты будут сменять друг друга.

— Они развалят это место в ноль, — стонет Кейдж.

Нико незаметно закатывает глаза, а я усмехаюсь.

— Ты так думаешь буквально о каждом, кто не ты.

— Это неправда, — спорит он. — Меня все устраивало, когда я думал, что здесь будет всем заправлять Бени.

— Бени должен быть рядом с тобой, — вступаю я. — Вы двое более созависимы, чем мы.

Он глубоко вдыхает и быстро выдыхает.

— Черт, я совсем размяк. Посмотри на меня, уезжаю за сотни миль ради какой-то девчонки.

— Какой-то девчонки, — язвлю я. — Хочешь попробовать еще раз?

Взглянув на меня, он видит, как я сжимаю кружку, и мой взгляд. Он поджимает губы, а затем усмехается мне.

— Зависит от обстоятельств. Где те туфли-заточки?

Я фыркаю.

— Будут у тебя в яремной вене, если продолжишь в том же духе.

Он кивает.

— В таком случае, я хотел сказать, что уезжаю за сотни миль ради женщины моей мечты. Абсолютной богини.

— Угу.

Нико притворно кашляет.

— Подкаблучник.

— Как, блядь, ты меня назвал? — рычит Кейдж.

Он усмехается и подходит, плюхаясь на диван.

— Смирись, бро. Ты именно такой ежик, каким тебя Саксон называет.

Брови Кейджа взлетают чуть ли не до линии волос.

— Как она меня называет? — Он поворачивается ко мне. — Гребаным ежиком?

Я смеюсь, но прежде чем я успеваю объяснить, меня опережает Нико.

— Ну, знаешь, выглядит страшно, а на самом деле плюшевый мишка.

Выражение лица Кейджа только усиливает мой смех. Я ставлю кружку на журнальный столик и собираюсь убежать, когда он обхватывает меня руками за талию. Я визжу, когда он притягивает меня обратно.

— Тсс, — говорит он мне. — Разбудишь маленького негодника.

Я толкаю его локтем в ребра.

— Не называй нашего ребенка негодником.

— Членоблокатором? — предлагает он.

Сжав переносицу, я усмехаюсь и качаю головой.

— Мило.

— Что? Это лучше, чем то, как его называет Виола.

Ладно, в этом он, может быть, прав. С тех пор как Хаос родился шесть месяцев назад, все в него влюбились. И поверьте мне, нет ничего забавнее, чем наблюдать, как все эти безжалостные мафиози сюсюкаются с младенцем.

— Я, между прочим, знаю, что ты любишь этого маленького негодника.

Он мгновенно смягчается от моих слов.

— Как я могу не любить? Он наполовину ты.

— Видишь? — указывает Нико. — Абсолютный ежик.

Если бы Кейдж мог метать кинжалы глазами, Нико был бы сейчас полностью уничтожен. Я была так близка к тому, чтобы отвлечь его, и Нико не понимает, что это было для его же блага, а не для моего. Они сблизились с тех пор, как мы отомстили за смерть Раффа, но я не думаю, что они когда-нибудь достигнут того же уровня, что мы с Виолой. Они слишком разные.

Входят Бени и Роман, Ро держит коробку среднего размера, завязанную лентой. Когда Бени видит Кейджа, который все еще представляет гибель Нико, он останавливается и склоняет голову набок.

— Что с ним? — спрашивает он.

Нико усмехается.

— Я просветил его насчет любимого описания Саксон.

Ро хихикает.

— Про ежика?

— Какого хрена? — Кейдж всплескивает руками. — Все знают об этом?

Вместо того чтобы отвечать ему, Ро выбирает то, что считает более безопасным вариантом, и смотрит на меня.

— Привет, Си.

Я вскидываю на него бровь.

— Не надо мне тут «привет, Си». Какого хрена в коробке?

Он тяжело сглатывает и передает коробку Бени.

— Твоя коробка. Я видел, что бывает с теми, кто у нее в немилости.

— Вы все трусы, — усмехается Нико.

Проходит две с половиной секунды, прежде чем Ро бьет его по затылку, а Кейдж кидает подушкой ему в лицо. Внезапное нападение заставляет его свернуться калачиком, пока мы с Бени смеемся.

— Вот, — Бени ставит коробку перед Кейджем. — Это может помочь с этим.

Я хмурю брови, глядя то на них, то на коробку, и усмешка Бени совсем не успокаивает. Кейдж, кажется, понимает раньше меня и усмехается, снимая крышку с коробки, обнажая щенка боксера. Страх поселяется у меня в животе, когда Кейдж забирается внутрь и достает его.

— Ты подарил мне собаку.

Бени улыбается.

— Ты же просил, помнишь?

Я перевожу все внимание на Кейджа.

— Что ты сделал?

Мой муж запрокидывает голову, смеясь.

— Это было больше года назад, когда Нико провел пять гребанных дней, воруя внимание того, что принадлежит мне. Я сказал, что сдеру с него кожу заживо и скормлю его глазные яблоки собаке, но Бени заметил, что у нас нет собаки.

— Та-да! — острит Бени. — Теперь у нас есть собака.