ПЕРЕВОД ВЫПОЛНЕН ДЛЯ ТГ-КАНАЛА

https//t.me/darksoulbooks

КНИГА: Кричи в симфонии

СЕРИЯ: Мафия Мальваджио #2

АВТОР: Келси Клейтон

Лиза,

Я так рада, что ты есть.

Спасибо, что любишь даже самые темные стороны моей души.

P.S. — Ты по-прежнему не имеешь права переезжать.

Моя любовь к тебе была пуленепробиваемой,

но ты тот, кто выстрелил в меня.

PIERCE THE VEIL

Ярость.

Она течет по моим венам, выжигая все на своем пути, пламя внутри меня задыхается, пока не превращается в тлеющие угли. Семья и друзья собираются вокруг, чтобы проститься с тем, кого они любили. С тем, кого отняли у нас слишком рано. Мой кулак сжимается, когда я слушаю, как окружающие меня люди проливают фальшивые слезы, перешептываясь о давних воспоминаниях, о которых они бы и не вспомнили, если бы не нынешние обстоятельства. И когда гроб опускают в землю, последняя капля благородства во мне уходит вместе с ним.

Не остается ничего, кроме злобы.

И помяните мои слова.

Я найду его.

И я сдеру с него кожу заживо.

Настоящее время

Пожарные машины и скорая помощь заполняют улицу, когда мы подъезжаем. Зеваки стоят через дорогу и наблюдают, как у них на глазах разворачивается разрушение. Пламя пожирает дом, уничтожая все, к чему прикасается, и оставляя после себя лишь сажу и пепел. И единственное, о чем я могу думать — Саксон, поднимавшаяся по ступенькам крыльца не больше пятнадцати минут назад.

Окно на верхнем этаже разбивается. Осколки стекла дождем сыплются вниз, когда огонь вырывается наружу. Я выпрыгиваю из машины и оцениваю сцену передо мной.

Пожарные заливают бушующее пламя.

Фельдшеры послушно ждут у скорой.

Одинокий полицейский стоит через дорогу, чтобы люди держались на безопасном расстоянии.

Чего я не вижу, так это никаких следов Саксон.

Я бросаю взгляд на Нико и вижу, что он в шоке смотрит на дом, который делил со своей сестрой. Бени обегает переднюю часть машины, и мы обмениваемся взглядами, без слов говорящими то, о чем мы оба думаем.

Если есть хоть какой-то шанс спасти Саксон, мы должны сделать это сами.

Он следует за мной, когда я бегу к дому, но нас останавливает пожарный с комплексом героя. Он не делает ничего полезного, просто стоит и раздает приказы, пока его люди вкалывают, делая настоящую работу.

— Хочешь умереть? — спрашивает он меня. — Оставь геройство профессионалам.

Я пытаюсь пройти мимо него, но он отталкивает меня рукой, упираясь мне в грудь. Смахнув его руку, я смотрю на него в упор.

— Моя девушка там!

Он бросает на меня скорбный взгляд.

— Сэр, мне искренне жаль, но никому не разрешено входить в этот дом. Соседи сообщили о выстрелах до того, как начался пожар, и мы не знаем, внутри ли еще стрелок.

Тьма окутывает меня, когда я усмехаюсь, а Бени вклинивается между мной и мистером Комплекс Героя.

— О, я очень на это надеюсь.

Пока Бени блокирует его, я игнорирую крики протеста за спиной и бегу в горящий дом. Дым не дает ничего разглядеть — и дышать. Я быстро натягиваю футболку на рот, пытаясь хоть немного фильтровать воздух.

— Саксон! — кричу я, но не слышу ничего, кроме треска дерева. — Сакс!

Капли пота выступают на лбу от невыносимого жара. Я вытираю их рукавом и снова пытаюсь позвать ее, но слышу лишь ту же тишину. Ничего.

— Убирайся оттуда к черту! — орет кто-то снаружи.

Но я не могу.

Я не уйду.

Без Саксон.

Звук чего-то рушащегося рядом заставляет меня пригнуться, укрываясь, но, когда я это делаю, нога соскальзывает, и я падаю на руки. Они мокрые. Покрыты чем-то знакомым. И мое сердце падает, когда я сразу понимаю, что это.

Нет.

Я опускаюсь ниже и вижу лужу крови, а в центре ее — Саксон. Она без сознания. Ее бледная кожа словно из воска, лишенная той жизни, что была в ней всего несколько часов назад, когда я видел ее в последний раз, и количество крови на полу пронзает мою грудь болью, которую я не чувствовал десятилетиями.

Это жестоко.

Мучительно.

Невыносимо.

Подхватив Саксон на руки, я прижимаю ее к груди и выношу на улицу. Я стараюсь не обращать внимания на то, какая она легкая, какая безжизненная, но это где-то на заднем плане — кричит моему подсознанию.

Два фельдшера бегут от скорой, пока третий открывает задние дверцы и хватает носилки. Когда один тянется, чтобы забрать ее у меня, я бросаю на него взгляд, предупреждающий не прикасаться к ней.

— Я сам, — рычу я.

Они следуют за мной к скорой, когда я кладу ее на носилки. Немедленно они приступают к работе. Вся кровь мешает определить, откуда она идет, но они действуют быстро.

— Пульс слабый, — рявкает один.

Второй чуть приподнимает ее футболку, чтобы осмотреть живот, и тут он это видит.

— Два пулевых в нижней части живота. Мы теряем ее. Нужно доставить в больницу, и быстро.

Пока они вместе грузят носилки в скорую, я смотрю на свой костюм и вижу, что весь в крови. И что еще хуже, я в ее крови. И вот так мне снова десять лет, и я переживаю один из худших дней в своей жизни.

— Сэр, вы едете?

Я возвращаю внимание туда, где оно нужно, и забираюсь в скорую. Поворачиваюсь к Бени, который с тревогой смотрит на безжизненное тело Саксон.

— Встреть нас в больнице, — приказываю я.

Он кивает, и как раз когда фельдшер закрывает двери, мои глаза встречаются с глазами Нико.

С ним я разберусь позже.

Зал ожидания — мрачное место, заполненное множеством разных людей, испытывающих одни и те же эмоции. Страх. Не так много вещей в мире меня пугают. И после всего, через что я прошел, никто не может меня за это винить. Но потерять единственную женщину, способную заставить замолчать моих демонов одним звуком своего имени? Это пугает до усрачки.

Бени входит и видит, как я меряю шагами комнату, запуская пальцы в волосы, не замечая, что они все еще в крови. Он подбегает ко мне, и я уже вижу, что он чувствует то же, что и я сейчас, только менее остро.

— Что происходит? — спрашивает он. — С ней все будет в порядке?

Я качаю головой.

— Не знаю. Она на операции.

С хаосом и опасностью я всегда справлялся хорошо, но не сегодня. Сегодня мой желудок сжимается от неизвестности, и тело, кажется, может подвести в любую минуту. Я держусь на чистом адреналине и убийственной тревоге.

— Черт, — бормочет он, в основном себе. — Они вообще что-нибудь сказали?

— Нет. У нее дважды останавливалось сердце в скорой, и когда мы приехали, ее сразу же увезли в операционную, — объясняю я. — Мне сказали ждать здесь, но как, блядь, я должен просто сидеть и ждать?

Он достает телефон из кармана и подносит к уху.

— Привези сменную одежду для Кейджа в больницу Лангон. Позвони, когда будешь здесь.

Заканчивая разговор, он смотрит на меня и выдыхает.

— Она чертовски сильная. Она справится.

И мне хочется ему верить, но после того, как я видел, как она умирала дважды, я боюсь надеяться.

Мне удается найти способ отвлечься. Здорово ли, что я думаю обо всех возможностях, чтобы найти Виолу? Вероятно, нет. И приведут ли меня вещи, которые я представляю, что сделаю с ней, в рай? Определенно нет, но моя судьба и так была предрешена. Еще одно изуродованное тело не изменит расклада.

Новая одежда, которую Бени попросил привезти Чезари, удобнее, чем пропитанная кровью, оставшаяся в прозрачном пакете, выглядевшем как нечто из фильма ужасов. И если бы я не был полон решимости не покидать это место, пока не получу новостей о Саксон, я бы последовал за Чезом, чтобы увидеть странные взгляды, которые на него бросали по пути к машине.

Я пролистываю телефон, открывая электронные письма, которые читаю вполуха, потому что не в состоянии думать ни о чем, кроме исхода этой операции. Но когда я вижу письмо от Маттиа, до меня доходит.

Мои пальцы быстро бегают по телефону, печатая ответ, где я говорю, что хочу знать местоположение Виолы Манчини, как только он сможет его получить, когда Бени толкает меня в плечо. Я быстро смотрю в его сторону и вижу, что он смотрит на кого-то другого.

Как только мой взгляд падает на Нико, я вижу только красный цвет. Мне требуется всего три секунды, чтобы вскочить со стула и схватить его за горло, прижав к стене.

— Какого хрена ты и твоя психованная сестра натворили? — реву я.

Он хватается за мое запястье, пытаясь оторвать мою руку, но безуспешно.

— Ничего, клянусь.

Его дыхание перекрыто, но пока недостаточно, чтобы потерять сознание, я приближаюсь к его лицу.

— Чушь. Ты хочешь, чтобы я поверил, что она пошла встречаться с твоей половинкой и получила две пули в живот, а ты не имеешь к этому никакого отношения?

— Кейдж, — хрипит он. — Пожалуйста.

Когда его лицо начинает синеть, я отпускаю его, и он падает на пол, кашляя и хватая ртом воздух. Я стою над ним, глядя на этого подонка и задаваясь вопросом, почему я позволял чему-то останавливать меня от его убийства раньше. Нет ни одной части этого куска дерьма — или сучки, с которой он делил утробу — достойной жизни, и как только он даст мне то, что нужно, я это исправлю.

Ему больше не будет сходить с рук подрыв моего авторитета, плевать я хотел на чувства его отца.

— У тебя много смелости, чтобы явиться сюда, — цежу я. — Или ты думал, что у них будет больше шансов спасти твою жизнь, если я убью тебя в больнице?

Он смотрит на меня со страхом и паникой в глазах.

— Босс, клянусь всем, я не имею к этому никакого отношения.

Обращение застает меня врасплох, но очков ему не добавляет. Уважения от меня он не получит.

— Если это правда, ты найдешь Виолу и доставишь ее ко мне.

— Зачем? Чтобы ты мог ее убить?

Я отшатываюсь назад и наношу сильный удар ногой по его ребрам, радуясь, что Бени загораживает обзор. Он сворачивается клубком, и я наклоняюсь. Схватив его за воротник, я поднимаю его, пока он не оказывается вынужден смотреть на меня.

— Ты не задаешь вопросов, — говорю я ему. — Если хочешь жить, ты найдешь эту маленькую пизду и приведешь ко мне. В противном случае, я выслежу ее сам и убью вас обоих. Выбор за тобой.

Он ничего не говорит, пока я поднимаю его на ноги и делаю вид для наших зрителей, что он просто упал. Только когда он собирается уйти, он останавливается и поворачивается ко мне.

— Она семья.

Я усмехаюсь.

— Семья не выступает против своих. У тебя три дня.

Вся боль утихает, и я оказываюсь в мирной долине. Я чувствую себя ничем, но в то же время всем. Будто я здесь, там, везде. Словно я покинула оковы Земли и могу двигаться свободно. Яркие цветы усеивают поляну, а трава такого зеленого оттенка, что напоминает мне весну. Солнце светит ярко, согревая мою кожу и возвращая чувство спокойствия.

Знакомое лицо вдалеке щемит мне сердце.

Дедушка.

Он сидит на скамейке, выглядя точно так, как мне нравится его помнить: в джинсах и расстегнутой рубашке на пуговицах, из-под которой видна майка. Волосы снова стали густыми и темными, как в моем детстве, зачесаны назад, открывая лицо, в стиле Джеймса Дина.

Подойдя ближе, я замечаю, что он что-то держит. Ребенка, завернутого в синее одеяльце. Он улыбается ему, глядя вниз, медленно покачивая и играя с ним так же, как когда-то играл со мной и Кайли. В нем есть что-то, что я не могу уловить, но это улетучивается из головы в ту секунду, когда взгляд моего деда встречается с моим.

— Саксон, — выдыхает он.

Он кладет ребенка в цветы и встает, обнимая меня. Запах его одеколона возвращает меня в рождественское утро, когда я сидела у него на коленях с печеньем и горячим шоколадом.

— Тебя здесь не должно быть.

Я оглядываюсь.

— Я не уверена, что знаю, где это «здесь».

Вместо ответа он вздыхает.

— Давай прогуляемся, хорошо?

Кивая, я беру его за руку, и мы отправляемся в путь. Я впитываю все. Какое голубое небо, и кажется, что ничего плохого не может случиться. Это пьяняще мирно. Но стоит мне моргнуть, как мы оказываемся в другом месте. Ужасающе знакомом.

Огонь пожирает дом, несмотря на все усилия пожарных. Я смотрю широко раскрытыми глазами, пока воспоминания не возвращаются ко мне. Как я поднималась по тем ступенькам крыльца. Как вошла внутрь и ничего не могла разглядеть в темноте.

Я ахаю.

— Она застрелила меня. — Слеза выскальзывает и скользит по щеке. — Почему она сделала это со мной?

Он одаривает меня печальной улыбкой.

— О, Дикий Цветочек. Любовь — такое сильное и требовательное чувство. Некоторые люди не могут не позволить ей затуманить рассудок.

Я закрываю глаза, и мои мысли обращаются к Кейджу. То, что я чувствую к нему, не похоже ни на что, что я когда-либо знала. Будто мои легкие не знают, как дышать, если мы не вдыхаем один и тот же воздух. Это токсично, и зависимо, и нездорово, но, Боже — это все.

— Да, — говорит мой дед. — Ты хорошо это знаешь.

Я открываю глаза, и мы стоим посреди того, что похоже на больничный зал ожидания. Кейдж сидит рядом с Бени, его нога нетерпеливо трясется. Кажется, он постарел лет на семь за пару часов. Морщины на лбу, кажется, так и останутся от этого напряжения.

— Он волнуется за меня.

— Так и должно быть.

Я снова смотрю на деда.

— И все же ты не одобряешь, что я с ним.

Качая головой, он мягко улыбается и подходит ближе.

— Не его я не одобряю. Кейдж — хороший человек, несмотря на то, что он сам о себе думает. Просто такого образа жизни я тебе не желаю.

— Тебя он устраивал, — парирую я.

— Я жил в другое время, Дикий Цветочек.