Николас

В штанах вибрирует телефон. Какого черта я сплю в штанах? На ощупь нахожу источник пробуждения и отвечаю:

– Да?

Почему-то мне твердо. Где я, мать вашу?

– Дядя Ник? – детский голосок заставляет забыть про все неудобства, и я резко сажусь.

Я валяюсь около дивана с расстегнутыми штанами, а рядом… Селена и Росс. События вчерашней ночи ударяют по мне, и к горлу подступает тошнота. Селена… я… мне не стоило позволять этого. Я не хотел. Ладно, я хотел. Я хочу и люблю Селену, но она любит Росса, а вчера я позволил пользоваться собой, как молотком для сердца моего брата. Я ничтожен, черт возьми.

Кидаю взгляд на них. Селена и Росс спят абсолютно голыми. И как бы она его не ненавидела, во сне она прижалась к нему, а он крепко обнял ее. Хорошо, это больно. Не обращая внимания на ноющее сердце, я поднимаюсь на ноги, застегиваю ширинку и, отойдя подальше, отвечаю Оливеру:

– Да, приятель, это я. Что-то случилось?

Оли молчит какое-то время, словно обдумывает или вспоминает, зачем позвонил, но я не тороплю его.

– Нет, то есть… я… нет, не случилось, – тараторит он. – Я хотел попросить тебя кое о чем. Ты мне поможешь?

Кинув быстрый взгляд на спящую Селену, говорю:

– Да, конечно.

– Меня надо забрать от друга и отвезти на рисование, – просьба, мягко говоря, странная.

Почему я? Мы с Оли играли иногда дома, я ходил на его спектакль в тот самый день, но я никогда не возил его. Обычно этим занимался один из охранников.

– Просто я хотел поговорить с тобой об одной девочке, – вдруг добавляет он, но очень неуверенно. – Думал, что ты поможешь мне. Девочки любят тебя.

Снова смотрю на Селену. К сожалению, не те, кого люблю я.

– Говори адрес.

***

До этой дыры я добирался два часа. Оли ночевал чуть ли не в Нью-Джерси, но я все равно поехал. Остановившись у нужного дома, подхожу к двери и звоню. Навстречу мне выходит незнакомая девушка, но ее взгляд пылает так, словно я сбил ее щенка. Встав, как вкопанный, я не сразу соображаю, зачем приехал.

– Здравствуйте. Оливер уже готов? – нахмурившись, спрашиваю я.

Девушка пытается придать лицу бесстрастное выражение, но получается плохо. Вместо ответа она решает сначала переплести свою косу, а потом расправить дырявые спортивные штаны.

– Не знаю, – девушка пожимает плечами. Ее глаза все еще злы, но на губах появляется улыбка, когда она добавляет: – Селена несколько часов назад попросила отвезти его к Лесли.

Что? Когда я уходил, Селена крепко спала. И зачем тогда он звонил мне, если он не здесь?

Проклятье!

Осознание на моем лице веселит девушку, и она захлопывает дверь у моего носа, явно не собираясь помогать в расшифровке этого ребуса. Да и помощь ее больше не нужна. Меня просто выманили.

Росс

– Эй, поднимайся! – кто-то толкает меня в бок.

Вожу рукой возле себя, как делал это с отъезда Селены из Майами, но никого не нахожу.

– Я здесь, – насмешливо-злобный тон снова раздается откуда-то сверху, и я открываю глаза. Селена стоит надо мной с пистолетом в руках. – Давай, Росс, я тороплюсь.

Селена, мой Ангел, крепко держит ствол и направляет дуло в мою голову. Мне плевать на пистолет, когда я вижу горькие слезы, струящиеся по ее лицу. Встаю на ноги и надеваю брюки, наблюдая за Селеной. Ее волосы собраны в тугой хвост, а на плече висит рюкзак. Одежда неприметная и удобная, словно она собралась в какую-то дальнюю поездку.

– Тебе приказали убить меня? – предполагаю я.

Селена фыркает.

– Это я им предлагала сдать тебя, убить – все что угодно, чтобы они не трогали маму, – выплевывает она. – Но как ты понимаешь, они отказались от сделки. Я не буду убивать тебя.

Качаю головой. Селена не могла. Она не стала бы делать это, она просто выигрывала время, чтобы я успел спасти их, но я опоздал.

– Я тебе не верю, – заявляю я. – Ты не убийца.

– Сэм так не считает, как и Билл, который пару раз назвал меня так, – Сел закатывает глаза. Сняв пистолет с предохранителя, она вздрагивает, вспоминая, как умерла ее мама. Я вижу эту боль в ее глазах. – Думаешь, ты один готов на все ради семьи?

– Тогда зачем это? – указываю на пистолет в ее руках. – Ты же знаешь, что я сделаю все, о чем ты попросишь без угроз.

Селена ухмыляется и качает головой, словно я идиот. Но я правда готов на все ради нее. Ради шанса на то, что когда-нибудь она простит меня.

– Не все. Ты не позволишь мне сбежать.

Мои глаза широко распахиваются. Она права, я не могу отпустить ее. Я эгоист. Я хочу ее в своей жизни, неважно будет ли она рядом. Нет, это важно. Я не позволю ей уехать.

– Ты же знаешь, что я сразу пойду за тобой, – предупреждаю я.

– Да, поэтому мне нужна фора, – говорит она. – Если ты… любил меня, то дашь мне сутки перед тем, как пустишь всех собак по моему следу.

Если я запру ее, она никогда не простит меня. Я не могу жить без нее. Каждый вдох без нее причиняет лишь боль. Раньше мы играли по моим правилам, но теперь все карты в ее руках. Не веря своему языку, я киваю:

– Я отзову людей и попрошу подогнать тебе машину.

Селена и бровью не ведет. Я делаю, что пообещал, под ее внимательным взглядом. Селена кивает, но пистолет не опускает. Откуда у нее вообще чертов ствол?

Слезы текут по моему лицу, но я не пытаюсь спрятать их. Пусть думает, что хочет, но я все еще люблю ее несмотря на ее никчемную попытку разорвать нашу связь прошлой ночью. Мы навсегда связаны. Селена моя, а я – ее. Всегда и навечно. В этом мире и в следующих.

– Пожалуйста, Ангел, – это мой последний шанс остановить ее. – Тебе не надо уезжать. Со мной тебе ничего не грозит. Я люблю тебя.

Селена, всхлипнув, печально смеется.

– Мама однажды задала мне интересный вопрос: кому люди врут чаще всего? Самим себе, – говорит она. Ее глаза полны страданий. Я хотел бы вернуть время вспять, но я не могу. Я не могу вернуть то, что она потеряла. – Я никогда не буду в безопасности рядом с тобой. Ты – источник боли и смерти. Я слышала в новостях, чем ты занимался последние недели. Уже поздно, Росс.

– Тогда почему ты не бежишь? – выдавливаю я.

– Я тебе не доверяю, – выплевывает она.

Следом слышатся два выстрела, и я падаю на колени. Боль волной проходит по телу. Из ноги и живота льется кровь, но ее слишком мало. Удивленно выдыхаю и, зажав раны, поднимаю глаза на Селену.

– Помнишь маминого ухажера, который подарил мне нож? Он научил меня стрелять, в частности показал те места, куда можно ранить, но не убить, – Селена убирает пистолет за пояс и идет к выходу. – Я же сказала, что мне не нужна твоя смерть, но мне нужна фора. Прощай.

И она уходит.