«Уважаемая, миссис Ван дер Меер, высылаю вам предложение «Кинг Консалтинг». Мы заинтересованы в сотрудничестве. Я знаю, что мой босс последний сукин сын, убийца и козел, но прошу принять мое предложение, потому что он достал капать мне на мозги».

Очень хочу нажать «отправить», но вряд ли Мередит Ван дер Меер, чья компания отказывается сотрудничать с Россом уже много лет, оценит мою честность. Я не хочу умолять умную женщину о сделке с Дьяволом.

Стираю заготовку письма и возвращаюсь к отчету по строительству. Чтобы понять хоть что-то в этом, мне пришлось слушать двухчасовую от главного инженера, а после была нотация от Росса за то, что я не вовремя привезла ему чертов бэйгл. Я зареклась больше не оставаться работать дома с ним.

На террасу заходит Росс. Я сбежала от него максимально далеко. Надо было уйти к Джону Би в отель, он как раз звал пообедать с ним. Росс не выглядит довольным, все совсем наоборот. Его густые брови нахмурены, а серебристые глаза раздраженно уставляются на меня. Он одет в домашнюю футболку и хлопковые штаны, но даже в таком виде он может хоть сейчас выйти на подиум. Росс ставит руку на бок, держа во второй планшет, и спрашивает рычащим тоном:

– Селена, где письмо с документами для итальянцев? Ты должна была доделать их и отправить мне еще полтора часа назад. Гидеон уже достал звонить мне. Они обрывают ему телефон, а он в ответ хочет сломать мой.

Хмурюсь и отставляю ноутбук в сторону.

– Я отправила тебе его вовремя, проверь почту, – раздражение волной накрывает меня.

Ноздри Росса раздуваются от непонятной злости. Я отправила, черт возьми, все вовремя.

– На какую почту ты мне отправила? – цедит он.

– В смысле на какую? На рабочую, – стараясь не повышать тон, говорю я.

Росс издает горловой звук и кричит:

– Селена, черт возьми! Я сказал, что вся пересылка должна идти на мою личную почту! Как по-твоему я должен зайти на рабочую?

Вскочив со стула, я ставлю руки на бока и больше не сдерживаю себя.

– Ты ни слова не говорил о личной почте, идиот! – шиплю я. – Я сделала свои обязанности отлично!

Мы впиваемся взглядами друг в друга. Я не удивлена, что ни один ассистент надолго не задерживается у Росса, если он со всеми начинает собачиться из-за такой ерунды. Он с громким хлопком закрывает планшет и рычит.

– Почему ты такая упертая? – продолжает возмущаться Росс. – Почему ты не можешь просто признать свою ошибку?

– Да потому, что никакой ошибки не было! Я сделала все, как ты мне сказал, – едва ли не во весь голос воплю я. Ладно, это перебор. Делаю глубокий вдох и почти спокойным тоном заявляю: – Знаешь что? Мой рабочий день закончился сорок минут назад, поэтому я иду гулять по пляжу, а ты сиди здесь со своими письмами.

Не дожидаясь ответа Росса, я ухожу с балкона на прогулку. У входа меня уже ждет один из сменщиков Джона Би, который будет следовать возле меня, а где-то в радиусе двухсот метров за нами наблюдает маленькая группа охранников. Я сильно злюсь, пока иду к пляжу, но как только мои глаза видят, как закатное солнце окрасило воду в розовый цвет, все раздражение испаряется. Ввиду своего упрямства я не возвращаюсь домой, хотя и знаю, что Росс не будет волноваться: охранник отписывался кому-то уже по меньшей мере десять раз. Когда сонливость побеждает меня, я прошу его отвезти меня в квартиру, потому что ушли мы довольно далеко.

Как и предыдущие два дня дверь в комнату Росса открыта в приглашающем жесте, и я вновь упрямо иду в свою спальню. Мы договаривались лишь на один день, да ведь?

Следующий день также не обходится без ссоры.

«Эй, принцесса, куда ты пропал? Я ничего не слышу от тебя уже много дней».

Ответ от Николаса приходит мгновенно:

«Волнуешься, дорогуша?»

Не могу не улыбнуться. Ник дорог мне, и я не хотела бы терять его. Мало кто может быть таким легким и заботливым к человеку, ранившему его чувства. Николас не обижен на меня и все еще разговаривает со мной. После прочтения дневника Росса я боялась, что он будет чудить.

«Нет, конечно. Подумала, вдруг модели из «Playboy» заперли тебя в каком-нибудь подвале и держат в сексуальном рабстве».

«Признай, они были бы безумно довольны в выборе раба, дорогуша;)»

Закатив глаза, печатаю длинный манифест о том, какой он самовлюбленный придурок, но Николас опережает меня:

«Со мной все хорошо, дорогуша. Выяснял кое-какие дела, пытаясь не думать, о том, как мне тебя не хватает. По приезде не хочешь сходить со мной на мюзикл на Бродвее? Хочу поймать каких-нибудь невероятно талантливых певцов без имени, которым отказывают в больших ролях. В Эл-Эй их и так достаточно, а мне нужны оба побережья».

Признаю, что мое сердце екнуло в груди, а дыхание стало чаще от его сообщения. Я испытываю к Нику нечто, что нельзя определить как дружбу. Он заставляет меня улыбаться, и я это ценю, а часть с возбуждением и другими непонятными сигналами тела предпочитаю опускать. Легкая химия с моей стороны не должна позволить мне сделать ему больно.

«Ладно, это лишь предлог. Захочешь пойти кормить бомжей на помойке – я пойду хоть в своем самом дорогом костюме. Только с охраной. Я хочу с тобой увидеться. Я знаю, что произошло у Росса и Клариссы. Он мне сказал, как облажался. Поверь, мне жаль. Я не буду лезть к тебе в трусики, если ты подумала, что я хочу воспользоваться моментом. Просто хочу провести время с дорогим мне человеком».

Сердце сжалось от накативших эмоций, и улыбка поглотила все мое лицо. Как он может быть таким милым?

«Не пойми меня неправильно, но я люблю тебя, принцесса».

После отправки СМС я тут же жалею, что сделала это. Любовь в нашей ситуации – слишком двоякое понятие, да и даже если бы все не было таким скользким, первый раз дарить такие важные слова надо вслух и при личной встрече.

«Не волнуйся. Я все понял верно.

Я тоже люблю тебя, дорогуша».

– О, так вы уже и в любви друг другу признаетесь? – неожиданно раздается над моим ухом голос Росса.

Я тут же кладу телефон на столешницу вниз экраном и кидаю в него разъяренный взгляд. Глаза и выражения лица Росса не менее сердиты и пламенны. Он делает выпад вперед и хватает мой телефон, начиная листать всю нашу переписку с Ником. Я подскакиваю со стула и пытаюсь отобрать свой мобильный, но Росс просто поднимает руки наверх. Как бы я ни прыгала, вернуть свой телефон не получается.

– А мой братец быстрый, – хмыкает Росс и отдает гаджет мне. – Ну что ж, ты теперь будешь с ним, да? Будешь терпеть все его выходки, а потом прибегать ко мне с жалобами на то, какой он идиот? Учти, я ничего не сделаю.

Поднимаю руку и, занеся ее над своей головой, даю Россу звонкую пощечину. Он удивленно вздыхает. Мы оба тяжело дышим. Злость искрами отлетает от нас, заполняя всю кухню. Я сварила кофе Россу, черт возьми, а он устроил истерику.

– Прими ты уже, Росс, что мы не будем вместе! И я не собираюсь прыгать в постель к Нику, заруби себе на носу, – сквозь зубы цежу я. – Ты изменил мне, черт возьми! Ты переспал с моей мамой, поступил, как последний мудак. Я могу притворяться, что не злюсь на тебя, и сохранять спокойные отношения между нами, но не тогда, когда ты устраиваешь мне сцены. Прекрати, или потеряешь меня даже как ассистента.

Я ухожу обратно в свою спальню и устало плюхаюсь на постель. Неужели мы будем собачиться так целый месяц? Нет, так не пойдет.

***

Грейс очень сопротивлялась, когда я объявила ей выходной день. Сегодня не просто суббота, но и день рождения Росса. Не знаю, возможно, я поступаю глупо, раз решила сделать первый шаг. У семьи Грей мало традиций, но парочка все же найдется. Например, день рождения – объявление белого флага. Если мы с мамой в ссоре, то все равно мы обязаны сделать праздник-сюрприз. У этого правила есть негласные условия, и сегодня как раз подходящий день, чтобы воспользоваться им и объявить перемирие.

Тихо захожу с большими пакетами из супермаркета и ставлю их на стол. Тесто вчера я подготовила, и я могу сделать настоящую итальянскую пиццу. Первое условия праздничного мира – пицца на завтрак. Делаю лучший томатный соус, которому меня научила мама, и отправляю будущий шедевр в духовку. «Просекко» охлаждается для вечера, торт тоже ждет в холодильнике пробуждения Росса, а кофе варится. На часах уже почти десять. Росс редко так долго спит. Зал наполняется вкуснейшим ароматом еды, и я надеюсь, что Росс почувствует его и наконец-то проснется.

– Грейс? Чем так вкусно пахнет? – ухмыляюсь и кладу тонкие ломтики прошутто на пиццу. Росс, потирая глаза входит в зал, и удивленно вскидывает брови. – Ангел? Что ты делаешь?

Киваю в сторону кухонного островка и мягко указываю:

– Садись.

Росс, с сомнением поглядывающий на меня, занимает один из стульев. На нем лишь пижамные штаны. Рельефные мускулы немного сбивают с мыслей, но я сосредотачиваюсь на еде. Нарезав пиццу на кусочки, ставлю ее перед Россом и приношу кофе. Он глядит на мой кулинарный шедевр так, будто от одного укуса его тут же парализует. Поджимаю губы, стараясь не сказать что-нибудь лишнее.

Я поднимаю белый флаг, да ведь?

– Торт в холодильнике, если ты хочешь начать с него, – намекаю я. – Но пицца горячая и очень вкусная.

Теперь к недоверию на лице Росса присоединяется шок. Да, приятель, я серьезно. Он не приступает к завтраку, хотя я слышу, как жалобно урчит его. Закатываю глаза и сажусь напротив него.

– В общем, я предлагаю мир в традициях моей семьи, – вздыхаю я. – Но у меня есть несколько условий.

– Ты предлагаешь мир? – Росс откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. Каждая мышца на его теле напрягается. Боже, зачем быть таким… отвлекающим? – И что же я должен сделать ради такого счастья?

Повторяю его движение и съедаю один из кусочков пиццы. Росс не удерживается и берет второй. Его глаза прикрываются от удовольствия. Мои губы растягиваются в широкую улыбку. Россу понравилась моя стряпня.

– Мы должны прекратить ссориться, – шепчу я. – Это первое условие. Сегодня поднят белый флаг. Твой день рождения – это Швейцария.

Росс игриво улыбается и спрашивает:

– И какое же второе условие?

– Ты должен придумать, чем мы будем заниматься весь день.

***

– У тебя есть яхта, – констатирую я, глядя на огромную посудину, стоящую в частном порту недалеко от квартиры Росса. – Почему я не удивлена?

– Может, потому, что ты видела отчет о доходах? – пожимает плечами Росс и, взяв меня за локоть, ведет по трапу на яхту.

На палубе нас приветствует небольшая команда из капитана, повара и двух официантов. Я не разбираюсь в яхтах, но судно Росса выглядит дорого, точно как в каком-нибудь журнале о светской жизни. Мне становится неловко от того, что нас двоих будут обслуживать четыре человека. Мы поднимаемся на борт и идем к носу яхты, где установлены два лежака. Росс кладет вещи на пол, сразу снимает льняную рубашку с коротким рукавом и ложится на кушетку, вытянув ноги. С довольной улыбкой он натягивает очки на нос и говорит:

– Если надо будет намазать спинку, только свистни, Ангел.

Закатываю глаза, но не грублю в ответ и надеваю очки. Сегодня я хорошая и умная девочка. К нам подходят официанты и предлагают напитки. Беру мохито и ухожу на исследование яхты. Тем временем мы отъезжаем от причала. Город медленно отдаляется, и в полуденном солнце вид на Майами невероятный. Тут же достаю телефон, делаю несколько снимков панорамы и отправляю их маме и Оли. Я почти всю жизнь жила возле океана, но никакой паром не сравнится с прогулкой на яхте.

Налюбовавшись видом, возвращаюсь на нос корабля, где Росс мирно валяется на лежаке и наслаждается лучами солнца. Его кожа блестит и кажется смуглее. Грудь медленно вздымается, словно он спит. Немного мнусь, но все же решаюсь снять сарафан, откладываю его в сторону и достаю из пляжной сумки солнцезащитный крем.

– Тебе намазать спинку, милая? – воркующим тоном предлагает Росс.

– Давай, – пожимаю плечами и протягиваю ему тюбик, повернувшись к нему спиной. Росс приподнимается на кушетке, берет крем и, выдавив немного, разносит его по моей спине. – Куда мы кстати плывем?

Грубые подушечки пальцев залезают под веревочки купальника, и я тянусь, чтобы развязать их, но Росс убирает мою руку, не позволяя это сделать. Закатываю глаза и ворчу о неровном загаре. Будто он не видел мои сиськи раньше, как и еще пара сотен или тысяч мужских глаз в стрип-клубе.

– Просто поездим недалеко от береговой линии, потом заглянем на дикий пляж и поплаваем в заливе, – говорит Росс и возвращает мне крем. – Повар приготовит нам ужин, и потом мы можем вернуться домой.

– А переночевать на яхте нельзя? – выпаливаю я. – Понимаю, что это глупо, но я всегда хотела поспать на корабле, в настоящей каюте.

Росс почему-то не отвечает. Поворачиваюсь к нему лицом и вижу, как он поджал губы. Наверное, думает, что кровать на корабле явно хуже, чем в его квартире.

– Если это неудобно, то…

– Нет, переночуем здесь, – перебивает меня Росс. – Мечты должны сбываться.

Благодарно улыбнувшись ему, я ложусь на живот и загораю.

День действительно проходит чудесно. Мы плавали в заливе, прыгая в воду прямо с яхты, лежали на надувных матрасах с коктейлями и много смеялись. Наверное, это первый раз, когда мы с Россом были свободны. Мы были далеко от людей, усложняющих жизнь, и от настоящих нас, поставивших табу на каких-либо отношениях между нами. Я сделала много фотографий природы и несколько снимков с Россом, пока он не видел. На каждом он выглядел на удивление безмятежным и улыбался. Мы даже сняли видео и несколько селфи вместе. Не знаю, зачем мне фотографии с ним. Просто нужны. Когда солнце садится за горизонт, мы решаем подняться на палубу и поужинать. Росс отлучается и о чем-то говорит с официантом. Воспользовавшись моментом, я достаю из кармашка сумки небольшую лакированную коробочку.

Обсохнув, мы одеваемся и поднимаемся на верхнюю палубу, где для нас под небольшим навесом накрыт столик. Все точно как на картинке: шампанское в ведре со льдом, свечи и аппетитные блюда. Из колонок звучит лирическая песня и дополняет романтическую обстановку. Росс учтиво отодвигает мне стул, помогая сесть.

Легкий морской бриз приятно обдувает горящую из-за севшего за горизонт солнца кожу. Луна и звезда рассыпаются ковром на ночном небе. Легкая рябь пробегается по воде, смазывая отражение ночи.

– Так значит, у вас такая примирительная традиция с матерью на день рождения? – спрашивает Росс.

Его кожа на лице мило покраснела от целого дня под солнцем, и глаза приобрели синеватый оттенок. Росс, кажется, действительно заинтересован в условиях нашей традиции, поэтому я отвечаю:

– Ага. Без нее мы бы не праздновали половину моих дней рождений.

Он наливает нам еще по бокалу шампанского и с невинным выражением лица хлопает глазками, явно что-то замышляя.

– А она не подразумевает давать глупым людям второй шанс? – мурлычет Росс. – Если они сделают все, чтобы заслужить доверие?

Напрягшись, я допиваю шампанское и отворачиваюсь лицом к дикому пляжу. Как долго я смогу бегать от Росса? Он не сдается, а мои силы на исходе. Вдруг мы с мамой не уедем в ближайшее время из Нью-Йорка или хотя бы из дома Росса. Что мне делать тогда? Я же буду продолжать работать на него и жить в одном доме.

– Не знаю, спроси у моей мамы, – бормочу я и достаю из кармана сарафана коробочку. Росс морщится, но больше ничего не говорит. Встряхнув головой, ставлю коробочку на стол и придвигаю к имениннику. С небольшой улыбкой объявляю: – Пусть ты и вел себя последние дни… не очень хорошо, я купила тебе подарок.

Лицо Росса вытягивается от удивления. Он неуверенно берет коробочку, мечась взглядом между ней и мной, и открывает ее. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы рассмотреть украшение. Соблазнительные губы изгибаются в веселую и искреннюю улыбку, а глаза теплеют. Росс берет кулон в руки и заливается мягким хрипловатым смехом. Я улыбаюсь в ответ, потому что подарок и правда получился с изюминкой.

Кулон – парный к моему. Вместо половины нимба и оперенного крыла на подвеске Росса рог и острое крыло с шипом, украшенные ярко-красными рубинами. Дьявол и Ангел – прозвища, которые мы дали друг другу, и ирония моего подарка не ускользнула от него.

Росс надевает кулон, поднимает глаза на меня и говорит:

– Спасибо, Ангел. Я не буду снимать его.

В груди становится тепло и тесно от осознания того, что он всегда будет носить мой подарок возле сердца. Глаза вдруг начинает щипать, и я прикрываю лицо ладонью, чтобы он их не заметил. Росс берет мою свободную руку и сплетает наши пальцы. Я не смотрю на него, пытаясь собраться с силами. Вся радость сегодняшнего дня нахлынула на меня и вытеснила весь негатив. Плохие эмоции, которые я копила, вышли наружу, и я разрыдалась. Сердце не хочет больше держать обиду.

– Я устала, Росс. Я приму душ и пойду спать, – смахиваю слезы и поднимаюсь со стула, разорвав наш замок из пальцев. Нерешительно огибаю стол и наклоняюсь к Россу. – Еще раз с днем рождения.

Чмокаю его в щеку. Мои губы прикасаются к его щетине и оставляют легкий, но долгий поцелуй на лице Росса. Я уже собираюсь уйти вниз, в свою каюту, но он хватает мою руку и останавливает, сплетая наши пальцы и легонько поглаживая внутреннюю поверхность моей ладони большим пальцем. Улыбка, почти сошедшая с губ Росса, оставила след в его глазах. Льдинки, наполнявшие его взгляд, тают и открывают нежность, от которой мое сердце делает несколько крутых разворотов в груди. Росс тянется поправить бретельку моего сарафана, и мое дыхание окончательно сбивается.

– Я тоже устал, Селена, – шепчет он, проводя подушечкой большого пальца по моей ключице.

Росс смотрит на меня так, словно я не просто Селена Грей, бывшая стриптизерша и девушка, спавшая с ним и его братом. Нет, его взгляд наполнен глубокими чувствами, которые он решил вывалить на меня сейчас, когда я решила, что между нами ничего не будет. Росс словно собирается бороться за меня, за нас. Он заявляет об этом в это мгновение. Это волнующе и возбуждающе. Трепет в моем теле превращается в стойкое и всеобъемлющее желание от каждой следующей секунды его прикосновения. Черт возьми. Между ног становится дискомфортно, и мне стоит огромных усилий не стиснуть бедра. Чувствую, как соски начинают твердеть, и быстро разворачиваюсь к лестнице.

– Думаю, нам пора, – сбрасываю руки Росса со своего тела и ухожу внутрь яхты, ожидая, когда он догонит меня и покажет, где я буду спать.

***

– Ты издеваешься, верно? – кричу я, уставившись на двуспальную кровать в каюте.

Росс достает два полотенца из шкафа-купе и, невинно вскинув брови, изображает искреннее непонимание. Хочется топнуть ногой, как маленькому ребенку, и поколотить его.

– Опять одна кровать, и ты совершенно случайно забыл мне об этом сказать? – шиплю я, позабыв напрочь о всяком перемирии.

Вместо того чтобы ответить мне, Росс поднимается на нос яхты и приносит наши вещи. Положив сумки на тумбу, он расстегивает свою рубашку и спрашивает:

– Хочешь первая в душ или пустишь сначала меня? Мыться вместе, чтобы уберечь экологию, не предлагаю.

– Не пудри мне мозги, – бурчу я. – Здесь есть другая каюта?

–Только служебная комната, там ночует прислуга, – сделав глубокий выдох, говорит Росс. – В рубке спит капитан.

– Тогда я лягу на носу, – заявляю я.

Росс снова вздыхает.

– Ты замерзнешь, – парирует он. – И вообще сегодня мой день рождения. Разве ты не должна быть милой и покладистой?

С вызовом вскидываю брови, складываю руки на груди и спрашиваю:

– Ты когда-нибудь видел, чтобы я была милой и покладистой?

Росс не отвечает. Хмыкнув, он стягивает рубашку и зачем-то идет ко мне. Я не отступаю назад, выдержав его взгляд и пересилив свой оставшийся страх перед ним. Росс подносит руку к моей талии и скользит вниз по телу, двигаясь к моей киске. Когда его пальцы залезают под мой сарафан и оттягивают веревки трусиков, развязывая их, я шокировано втягиваю воздух через нос и подаюсь вперед. Злость ничуть не убавила возбуждение, бушующее в крови. Мои трусики соскальзывают с бедер и падают на пол. Пальцы Росса оказываются в опасной близости от моего входа, но я не шевелюсь. Ни чтобы убрать их, ни чтобы помочь ему двинуться дальше.

Росс наклоняется вперед, к моей шее, и вместе с тем кончики его пальцев едва ощутимо касаются влажных складок. Он трется носом о мою шею и шепчет:

– Ты всегда была покорна, лежа подо мной.

Большим пальцем Росс дотягивается до клитора и нажимает на него. Я тихо вскрикиваю и подаюсь вперед. Тело настаивает на продолжении.

– Когда мои руки касаются тебя в самых чувствительных и сладких местах, – Росс кружит вокруг напряженного комочка, не уменьшая давления.

Обхватываю его плечи, притягивая к себе вплотную. Росс целует мою шею, посасывая и покусывая кожу. Моя голова падает на его плечо. Я слышу, что и его сердце колотится, словно оно сошло с ума.

Росс опускает лямки сарафана и, развязав веревка бюстгальтера, вытаскивает его. Скольжение мягкой ткани по твердым соскам заставляет меня простонать. Росс проделывает дорожку поцелуев по шее, ключицам и ложбинке.

– И когда я покрываю твое тело поцелуями, ты тоже очень покладиста, Селена, – он освобождает мою грудь и всасывает один из сосков в рот.

В этот момент я плюю на весь здравый смысл, обхватываю Росса за шею и притягиваю для поцелуя. Наши губы почти врезаются друг в друга. Поцелуй не нежный. Он первый после долгой разлуки и может стать последним. Я решительно толкаю Росса к постели, не разрывая поцелуй. Наши языки ласкаются, танцуя какой-то очень ритмичный танец. Росс падает на кровать. Наши возбужденные взгляды встречаются, и я понимаю, что он хочет того же, что и я. Оседлав его, я вновь впиваюсь в его рот. Между ног я чувствую не только жар, но и большой стояк Росса. Трусь о внушительный бугор, выпирающий из-под его шорт, и тянусь к завязкам. Росс издает гортанный рык, когда мои пальцы обхватывают его член. Я провожу рукой по всей длине, как вдруг он отталкивает меня.

Я валюсь рядом с Россом, удивленно смотря на него.

– Что за…

Мужчина наклоняется надо мной и, тяжело дыша, говорит:

– В прошлый раз… между нами… все испортилось из-за секса.

«Из-за секса с другой женщиной», – хочу сказать я, но язык не шевелится.

Росс заправляет волосы мне за уши и гладит мое лицо. Страсть ушла из его движений, хотя в глазах она все еще ярка.

– В следующий раз мы не переспим или потрахаемся. Мы займемся любовью, когда я завоюю твое доверие.

Он на полном серьезе чмокает меня и уходит в душ, а я продолжаю удивленно лежать. Такого заявления я не ожидала, и я определенно разочарованна из-за не случившегося секса. Я сорвалась и хотела этого. Росс понял, что он – моя слабость. И что значат его слова, черт побери?