Мне следует оторвать голову и язык, чтобы не соглашаться на все. Особенно на то, что может привести к моей смерти. Я говорю не метафорически, а буквально.

Рабочий день закончился сорок минут назад, но мы с Россом ездим с одним водителем, поэтому я продолжаю сидеть здесь. Этот факт не должен вызывать подозрения. Николас пришел в офис Росса около часа назад, и все это время я обдумываю, как незаметно подслушать их разговор. Они не выходят, не кричат. Лишь изредка с моего места слышны редкие восклицания братьев Кинг. К черту, я могу упустить возможность.

Поднимаюсь со своего стула, разгладив ткань топа в стиле бюстье на тоненьких бретельках, и иду к кофейной машине. Сегодня в офисе жутко жарко, и мне пришлось снять блейзер. Ник не упустил эту деталь и попытался в очередной раз пофлиртовать в своем стиле «идем перепихнемся в кладовке». Не могу сдержать нервный смешок, пока варю кофе. Его флирт пропадет, если меня поймают. Ставлю на поднос две чашки кофе и возвращаюсь к двери кабинета, стараясь не цокать каблуками. Звукоизоляция у Росса замечательная, и я не могу услышать ни одной реплики. Мама попросила, поэтому я не отступлю и узнаю, трахается ли Росс с кем-то.

Господи, придется приступать к плану «Б».

Подношу кулак к двери и стучусь громко три раза, а затем захожу. Росс и Николас выглядят, мягко говоря, хмуро. Мой босс сидит на своем месте с взъерошенными волосами и в расстегнутой на несколько пуговиц белой рубашке. Мои глаза не упускают возможность исследовать его татуировки и гладкую загорелую кожу на широкой шее. Длинные пальцы Росса держат какие-то бумаги в руках. Даже это движение выглядит горячо… Николас же стоит в углу кабинета, сложив руки на груди и опустив голову. Его волосы все еще в порядке, но пиджак все-таки лежит на стуле. Оба выглядят уставшими. Яростные взгляды мужчин в мгновенье ока направляются на меня. Я натягиваю вежливую улыбку и с фальшивой бодростью говорю:

– Я подумала, что вам не помешает кофе.

Мысленно даю себе пинка, потому что я не говорю так никогда. Этот писклявый слащавый голосок не мой. И вот это как раз подозрительно.

Николас даже не пробует улыбнуться, как делает обычно в присутствии женщин, и указывает головой в сторону стола, чтобы я оставила напитки там.

– Спасибо, Селена, – тяжело выдыхает он и кивает.

Росс, слегка сощурившись, продолжает наблюдать за мной своим орлиным взглядом, от которого все органы сжимаются. Он пугает, и по спине бегут мурашки. Стараюсь не поддаваться дрожи и твердо нести поднос, потом ставлю кофе на стол, держа зрительный контакт с Россом. Мужчина откладывает документы в сторону, наклоняется ко мне и вдруг хватает за запястье. Достаточно сильно, чтобы я не могла вырваться, но не больно. Мозолистые пальцы оставляют горячие следы на моей коже. Я вздрагиваю и удивленно вскидываю брови. Моя натянутая улыбка тут же стирается с моего лица, когда я замечаю темную пелену, застилающую глаза Росса. Они больше не серые, а почти черные. По лицу ходят желваки, скулы напрягаются и становятся острее. Поправочка: он очень и очень пугает.

– Больше не заходи сюда, если я не звал, поняла? – рявкает Росс, испепеляя меня взглядом.

Сглотнув, киваю. Росс несколько секунд продолжает смотреть в мои глаза и только потом отпускает. Я хочу убежать из чертового офиса со всех ног, но сдерживаюсь и спокойно выхожу из кабинета, чувствуя взгляды двух пар глаз на себе. Тот, что за моей спиной, сейчас прожжет дыру во мне. Разум почти совсем затуманен страхом, но я помню, зачем пошла на такой риск, поэтому я сознательно не закрываю дверь до конца, оставляя себе маленькую щелочку, и не иду к своему столу. Прислоняюсь к стене, задержав дыхание, чтобы не выдать свое присутствие. Вскоре разговор возобновляется, и это не то, что я ожидала услышать.

– Клариссу не подозревают в убийстве Джорджа, поэтому все еще пускают в клуб, – устало говорит Росс. – Ты молодец, что прикрыл ее, пока я добивал этого козла. Он дал не так много, но Кларисса пообещала, что найдет все необходимое.

О. Мой. Бог!

Кажется, я врастаю в стену, а в голове на повторе звучат слова Росса. Мама шпионит для него. Она знает, что Росс убил Джорджа. Проклятье! Мама, что ты творишь? Нет, мне не жаль этого ублюдка, но…

Меня дергают за плечо и затаскивают обратно в кабинет. Я вскрикиваю, когда сильные руки Росса хватают и захлопывают за нами дверь. Мужчина хорошенько встряхивает меня, и я зажмуриваюсь. От такой близости с Россом в нос ударяет древесный аромат с нотками мускуса. Мужчина крепко держит меня за плечи, буквально впечатывая в стену. Я не решаюсь открыть глаза и взглянуть на разъяренного Росса. Сердце останавливается, кровь в жилах застывает.

Доигралась, Селена. Молодец!

– Открой глаза, Селена, и посмотри на меня, – рычит Росс, сильнее сжав меня. Я не подчиняюсь, предпочитая не видеть свою смерть. Тогда он снова встряхивает меня и повторяет чуть спокойнее: – Посмотри на меня.

Я распахиваю глаза, и наши взгляды встречаются. Росс в бешенстве, что совсем не удивительно. Я хочу посмотреть на Николаса и попросить о помощи, потому что надеюсь, что в нем есть что-то человеческое, но не могу отвести взгляд от потемневших серых глаз. В них я вижу труп Джорджа с неестественно белой кожей, отрезанными пальцами, разбитым в кашу лицо, и тошнота подбирается к горлу. Мои ноги трясутся, да и все тело пробивает в дрожь. Что мне делать? Оправдываться? Пасть ниц и извиняться?

– Что ты, черт возьми, делала? – рявкает Росс. – Зачем ты шпионишь за нами? Отвечай!

Открываю рот, но из горла выходит только сдавленный писк, не похожий на мой голос. Я не такая. Я не боюсь разных говнюков! Предсмертная смелость или какая-то другая чушь ударяет в мою голову, и я расправляю плечи, скрываю весь страх с лица, заменяя его на холодное равнодушие (надеюсь, что у меня хоть немного вышло), и, прочистив горло, выплевываю:

– Я беспокоилась о маме. Вы не слишком проявляете свои «чувства», поэтому я решила, что у вас другая женщина, мистер Кинг. Теперь это меня не волнует.

Узнав, что мама шпионит для Росса, я не могу позволить, чтобы она подставилась. Пусть его ярость будет обращена на меня. Росс ударяет ладонью возле моей головы, и я едва удерживаюсь от вскрика. Его грудь вздымается и почти касается моей. На лбу пульсирует венка. Да уж, это не предвещает ничего хорошего. Росс делает глубокий вздох и спокойно из-под опущенных ресниц задает вопрос:

– Не ври. Ты не настолько глупа, чтобы такое вытворять. Что ты слышала? Не советую врать.

Он не увидит мой страх, я не сломаюсь ни перед кем. Особенно перед мужчиной. Вкладываю все силы в уверенность в своем голосе и перерезаю последнюю спасительную веревку своими словами:

– Я слышала все. Ты затуманил мозги моей маме, обманул, влюбил в себя, чтобы использовать. Ты, кусок дерьма, не стоишь и ее волоска.

Росс ядовито смеется и отходит, прикрыв глаза ладонью. Я делаю шаг от стены и взглядываю в сторону Николаса, дабы понять, почему его брат хохочет. Но его лицо непроницаемо, как у мраморной статуи. Росс успокаивается, и в его глаза вновь вселяется ярость.

– Ты маленькая наивная дурочка, как твоя мать. Думаешь, она не в курсе, что происходит? Она сама пришла ко мне, Селена. Она сама предложила мне свои услуги взамен на защиту от Джорджа и его боссов. Ее не касается, трахаю ли я кого-то, если ты волновалась об этом. Ваша нелепая семейка живете у меня только из-за информации, которую Кларисса – или Камилла, без разницы – нам предоставляет. Можешь не беспокоится за ее чувства, потому что я обещаю, что выполню свою часть сделки, обеспечу и защищу вас, потом мы разойдемся и попрощаемся навсегда.

Качаю головой. Такого быть не может. На кой черт тогда мама просила меня узнать о другой женщине? Она подумала, что у нее есть шанс превратить рабочие отношения в роман? И зачем врать мне? Неужели мама не хотела показать, что готова на такое ради нас?

О Боже. Джордж. Мама заказала убийство отца своего ребенка… каким бы он ни был, Джордж был отцом Оливера, и ей придется жить с этим, а теперь и мне.

– Селена… – начинает Николас, но я поднимаю руку, останавливая его.

Мне надо убежать. Я не могу быть здесь, среди убийц, рассказавших мне тайну матери. Не могу. На дрожащих ногах выбегаю из кабинета Росса, даже не взглянув на мужчин, подхватываю свою сумку и уезжаю на лифте вниз. Слава Богу, что меня никто не преследует. Останавливаю такси и прошу отвезти меня подальше отсюда. Хотя бы ненадолго я смогу сбежать.

***

– Текилу, – бормочу я бармену, шаря рукой в сумке в поисках поддельного удостоверения личности, но он останавливает меня, веря, что мне уже двадцать один. – Три сразу, пожалуйста.

Мужчина осматривает мое тело, усмехнувшись, наливает мне три стопки и протягивает их мне вместе с солонкой и тремя дольками лайма. Я насыпаю на тыльную сторону ладони немного соли, сбрызгиваю парой капель лайма, слизываю смесь и залпом опустошаю первый шот, затем повторяю схему еще два раза. Моргаю, привыкаю к горячей жидкости, заполнившей мой голодный желудок. Бармен наклоняется ко мне с игривой усмешкой и протягивает еще три стопки со словами:

– За счет заведения, крошка. Трудный день?

Поднимаю на него взгляд и натыкаюсь на вполне симпатичного мужчину лет тридцати пяти с вьющимися темно-рыжими волосами, зелеными глазами и веснушчатой кожей. С такой внешностью совершенно не сочетается его рокерская одежда, зато черная обтягивающая футболка и кожаный жилет отлично подчеркивают его стройное мускулистое тело.

– По мне так заметно? – бурчу я, решив повременить с четвертой порцией текилы.

Бармен снова обшаривает меня взглядом, остановившись на декольте. Черт, я забыла блейзер в офисе.

– Ты прекрасна, крошка, – просияв, отвечает мужчина. – Просто все бармены – опытные психологи, и мы видим, когда у человека случается какое-то дерьмо в жизни. К тому же, мало кто начинает глушить текилу в девять вечера.

Он подмигивает мне. Хм, он вполне даже симпатичный. Осматриваюсь вокруг, не понимая, где нахожусь. Таксист по моей просьбе отвез меня в клуб подальше, только я даже не удосужилась узнать в какой именно. Здесь пока мало людей. Несколько молодых ребят – скорее всего, моих ровесников – сидят за столиком, попивая коктейли. В другом углу сидят женщины в микроскопических платьях, но они лишь держат бокалы, высматривая кого-то. Они, думаю, ждут начала… своей смены. В «Экстазе» тоже были местные проститутки. Малоприятные дамы, если честно.

Местечко не самое лучшее. Стены потрепаны, очень темно, и я не увидела ни одной камеры видеонаблюдения, что для клуба непозволительно. А вход больше похож на дверь в подвал или подобное дерьмо.

Плевать, где я. Главное – здесь нет братьев Кинг.

Неужели мама и правда пошла на сделку с Дьяволом, чтобы обеспечить нас достойной жизннью? Может быть, она хотела оторваться от Джорджа, но все-таки делать это, позволяя убить его? Сомнительное благородство. А что за информацию она поставляет Россу? Господи, все это плохо закончится. Мне надо как-то вытащить ее из дерьма, в которое она зарылась. Тем более, если она начала влюбляться в Росса и надеяться на взаимность, то я должна сделать это быстро. Не знаю как.

К тому времени, как в клубе начинается настоящая вечеринка, во мне уже находится шесть шотов текилы. Или семь? Дурные мысли уже не так сильно давят на мой мозг, и я всерьез подумываю над тем, чтобы уехать с этим милым барменом, чье имя я не запомнила. Хотя я никогда не поступаю так легкомысленно: я не сплю по пьянее с незнакомцами. Не мой стиль совсем, но он очень… милый и улыбчивый. И еще он явно не носит фамилию Кинг и не живет в гребанном Хэмпстеде. Со мной еще флиртовали несколько парней, но тогда я была не настолько пьяная, чтобы подумывать уехать с кем-то.

На соседний стул кто-то опускается, и я бы не обратила на это внимания, если бы меня не окутал до чертиков знакомый сладковатый аромат. Роняю голову на барную стойку и драматично стону. Как, черт возьми, Николас смог найти меня в заднице Нью-Йорка?

– Вижу, ты не теряла времени, – доносится до меня веселый голос, пытающийся перекричать громкую музыку. – Сколько ты выпила?

– Недостаточно, чтобы забыть, что я в полном дерьме, – бурчу я, подняв голову и развернувшись к нему всем телом. Николас в той же одежде, что и был в офисе. Идеально причесанный и выбритый. Разве можно так выглядеть после долгого рабочего дня? – А что же тебя привело сюда? Неужели хозяин ослабил поводок на твоей шее?

Николас не отвечает и смотрит поверх моей головы, ухмыльнувшись. Проклятье. Двойное нападение. Кинги окружают со всех сторон. Не удосужившись оглянуться, я подзываю бармена и прошу еще одну стопку текилы себе и по стакану чего-нибудь «брутального» для моих приятелей.

Да, я действительно сказала «чего-нибудь брутального». Казалось, что падать ниже некуда. Ага, конечно.

Спиной чувствую жар, исходящий от приблизившегося Росса, и по телу проносится заряд электричества. Все закончится плохо, я уверена в этом. Мое тело уже предупреждает меня об этом.

Мой милый бармен приносит нам наши напитки, но больше не строит мне глазки, понимая, кто именно пришел со мной.

– Ну вот, вы спугнули милашку, – хнычу я. – А я хотела сходить к нему в гости на кофе с кексом, чтобы хоть на один день забыть, что теперь вся моя семья – пешки в вашей грязной шахматной партии.

Подношу к губам рюмку с чудесным напитком, но Росс перехватывает ее у меня и ставит на край барной стойки. С громким протестом я начинаю тянуться к своему шоту, но не удерживаюсь на стуле и, взвизгнув, чуть ли не падаю назад, но, конечно же, Росс ловит меня. Его сильные руки оказываются на моей талии и усаживают на место. Мужчина не торопится отпускать меня. Его пальцы поднимаются выше, и я ощущаю жаркий след от его прикосновений на своей коже под топом. Когда они добираются до края встроенных чашечек, я шумно выдыхаю, забыв все страхи касательно этого мужчины.

Господи.

Росс начинает аккуратно поглаживать низ моей груди, и я ощущаю, как соски тут же твердеют. Веки становятся тяжелыми, и мне стоит огромных усилий держать себя так, будто ничего такого не происходит. Росс наклоняется к моему уху, и его горячее дыхание обдает мою шею и щеку.

– Если твоя маленькая дерзкая киска изголодалась, то ты можешь просто попросить нас с братом помочь ей, – мурлычет он, и я подавляю стон, рвущийся наружу. Росс на секунду поднимает левую руку чуть выше, касаясь прямо моего напряженного соска, и обводит его круговыми движениями прежде, чем вернуться к поглаживанию грудей внизу. Мое тело само тянется назад и прижимается к крепкой груди. – Тебе незачем цеплять какого-то хрена во вшивом клубе.

Сглатываю, пытаясь не допускать даже мыслей о сексе с одним из братьев или… с обоими, и впиваюсь взглядом в Николаса, словно он может угомонить Росса. Как бы мне не было приятно чувствовать его руки на своем теле, я не могу поддаться. Мозг, затуманенный алкоголем, заставляет меня подозвать Николаса, поманив его пальцем, и мужчина тут же встает, допив свой напиток. Он возвышается надо мной, и даже в темноте я вижу его глаза, пылающие возбуждением. Взгляд перемещается то на мои губы, то на то место, где меня касается Росс.

Почему я не отталкиваю их обоих? Почему я позволяю себя публично лапать?

Николас опирается ладонями на мои бедра и наклоняется, чтобы я могла спросить:

– Твой брат всегда такой джентльмен, который не дает девушке абсолютно ничего решать в жизни? Даже выбрать сексуального партнера?

Братья Кинг делят своих женщин? Это унизительно, но для моей пьяной фантазии еще и горячо.

Николас, уперевшись в меня взглядом, облизывается и начинает водить одной рукой по моему бедру, двигаясь опасно близко к моей одуревшей промежности. Большим пальцем на другой руке он выводит круги на моем колене. От двойной ласки мои ресницы трепещут и опускаются, и я все-таки испускаю хриплый тихий стон. Ник передвигает свой рот к моему уху, которое все еще горит от слов Росса, и хрипит:

– Брось, дорогуша, ты же нас хочешь.

Мужчина закусывает мочку уха и легонько оттягивает ее. Святое дерьмо! Спиной чувствую вибрирующую от рычания грудь. Не понимаю, нравится ли Россу зрелище или наоборот. Поднимаю занемевшие руки и отталкиваю от себя Николаса, положив ладонь на его грудь.

– Не мечтай, красавчик, – качаю головой и уже собираюсь подняться со стула, но не тут-то было.

Николасу не нравится мой ответ – он обхватывает мое лицо ладонями и впивается в мой рот. Я прикрываю глаза и шокировано вздыхаю. Его мягкие губы накрывают мои, нежно лаская, язык пользуется моим удивлением и врывается внутрь. Я резко выпрямляюсь, и только руки Росса удерживают меня на месте. Николас целует меня с вызовом, доказывая, что я хочу их. Он требует от меня признания и разрешения, окутывая сладкими ощущениями. Он гладит мой язык своим, облизывает мою нижнюю губу и только тогда отпускает. Не уверена, что у меня был поцелуй лучше.

Я тут же прикрываю ладонью рот, опустив взгляд на пол. Не может быть… я не могла этого сделать…

– Перестань думать, Ангел, – шепчет Росс над моим ухом. – Ты уже все знаешь, и незачем притворяться, что ты не хочешь нас.

Я не отвечаю. Опьянение никуда не делось, и я могу натворить дел, узнав, что формальных причин не оседлать Росса нет. Контроль над ситуацией утекает сквозь пальцы, как песок. Но в моей голове остается разумный голосок, напоминающий, что он убийца. Ник тоже. Я хочу послать их обоих к чертям, честно, но, когда Росс опускает губы на мою шею, я проигрываю. Он облизывает тонкую кожу и покусывает, унося меня куда-то далеко и заставляя забыть обо всем. Голосок стихает сразу же. Росс оставляет влажный след от уха до ключицы, затем приближается к лицу, очерчивая подбородок и скулу.

– Мы просто развлечемся, Ангел, – мурлычет он, стискивая пальцами мои соски. Неужели топ просвечивает? Я выдыхаю и откидываю голову назад, давая молчаливо согласие на все. Черт возьми, на все… Я больше не в силах сопротивляться. Постыжусь завтра, а сегодня я хочу их ласки. – Умница.

Росс разворачивает меня и в мгновенье меняет нашу позу. Каким-то образом теперь я сижу у него на коленях, наши лица чуть ли не прижаты друг к другу. Я успеваю только пискнуть прежде, чем Росс всецело завладевает моими губами, одной рукой удерживая меня за задницу, а другой – зарываясь в моих волосах. Его поцелуй глубокий, яростный и неуправляемый. И в нем нет и намека на нежность. Его язык раздвигает мои губы и врывается в мой рот, сплетаясь с моим языком. Мои бедра подаются вперед, и я неосознанно скольжу по появившейся на штанах выпуклости. Очень внушительной, мать его. Росс сжимает мой затылок и ближе прижимает к себе. Его движения пропитаны таким отчаянием, словно я глоток воздуха, а он задыхается. Не знаю, откуда это, но ощущаю, что эта неистовость доводит меня до опасного края. Все тело пылает, как чертово пламя. Щеки и шея краснеют. У меня точно поднимается температура. Ладно, этих мужчин точно где-то обучали целоваться.

Я разрываю поцелуй, чтобы отдышаться, и поднимаю глаза на Росса, пытаясь рассмотреть в них причину такого отчаяния, но натыкаюсь на полное отсутствие эмоций. Сердце больно колет. Не может человек так целовать тебя и в следующую секунду одаривать равнодушием. Соскальзываю с его колен, направляясь в гущу толпы.

– Куда ты? – кидает Росс мне в спину.

– Танцевать, – кричу я.

Вскинув руки, я наслаждаюсь музыкой и двигаю бедрами ей в такт. Я не буду думать о завтра, не буду ненавидеть себя за поцелуи и позволю себе расслабиться. Час порицания пока не наступил.

Росс и Николас присоединяются ко мне. Ник обхватывает меня за талию, вторя моим движением, а его старший брат притягивает ко второму поцелую. Они играют со мной, и я разрешаю им так поступать с собой. Росс почти до боли прикусывает мою нижнюю губу, но это чертовски приятно. Со стороны мы, наверное, похоже на клубок страсти. И даже пусть мне нравятся их прикосновения, я ощущаю себя грязной. Я не должна была позволять зайти нам так далеко, не должна.

Но именно я это сделала и продолжаю делать на танцполе, а потом и по пути в особняк. В машине они накидываются на меня, и без свидетелей Росс и Николас становятся настоящими зверями. Их руки сжимают и гладят все самые чувствительные места, а губы исследуют каждый оголенный участок кожи.

Я не помню, что случилось потом, и, честно признаюсь, что мне плевать. Хуже все равно быть не могло. И лучше…