Идти на дело было решено ночью. Для лучшей конспирации пожилые дамы решили не расставаться, а дождаться поздних июльских сумерок в доме Риммы Борисовны. Оставшееся время коротали за игрой в подкидного дурака. Марья Власьевна оказалась азартным игроком – каждый раз, когда Римма Борисовна забирала карты, она обрадованно вскрикивала и звучно ударяла ладонью по столу.

Правда, сильно это ей не помогло – Римма Борисовна всегда была глубоко убеждена, что лишний азарт в таких делах вредит делу. Когда третий раз подряд игра закончилась в ее пользу, Римма Борисовна хитро улыбнулась.

– Ну, теперь кукарекай.

– Может, мне еще под стол залезть? – возмутилась Марья Власьевна.

– Под стол не надо, не в наши годы, – милостиво разрешила Римма Борисовна. – Но игра есть игра.

Марья Власьевна возмущенно фыркнула, но покорно уселась на стуле, широко расставив ноги, набрала побольше воздуха в грудь и зычно прокукарекала. Римма Борисовна, радостно хихикая, показала ей пальцами – три раза. Марья Власьевна вновь активно вздохнула. И вдруг взгляд ее остановился на чем-то за окном.

– Не отлынивай! – строго сказала Римма Борисовна, но Марья Власьевна уже поднялась и торопливо направилась к крыльцу. Римме Борисовне ничего не оставалось, как направиться за ней.

Там она обнаружила Марью Власьевну, пристально вглядывающейся в сгустившуюся темноту.

– Свет, – произнесла она, вытянув руку в темноту, туда, где за темными ветками яблонь днем виднелся Дом с башенкой. – Я видела там свет! В твоем доме кто-то ходит!

Римма Борисовна торопливо подошла к ней и даже наклонилась вперед, пытаясь увидеть что-то среди силуэтов деревьев. Но не увидела ничего, кроме отблесков оранжевого света, лившегося из окон ее же веранды.

– Да нет, – вынесла вердикт она. – Может, блик какой. – Римма Борисовна бросила взгляд на темное небо, затем на изящные старомодные часы на руке, и заторопилась. – Пойдем, а то мы так никогда не ляжем.

Поскольку Марья Власьевна, собираясь вечером к подруге, не планировала вламываться в чужие дома, да и в целом не ожидала такого поворота в своей жизни, всю экипировку ей выдала Римма Борисовна из своих запасов. Не сказать, что она сама готовилась к таким мероприятиям, зато она основательно подготовилась к разборам завалов в старом доме. И спустя полчаса на тропинке, ведущей к калитке, появились две пожилые дамы, облаченные в велюровые спортивные костюмы, с темными косынками на голове (Римма Борисовна решила, что так их труднее будет узнать) и в толстых садовых перчатках, украшенных цветочками. В руках каждая из них сжимала по выключенному в целях конспирации фонарю.

Путь до дома несчастной бабы Веры они проделали в полной тишине. Приостановились под окнами Ольги, убедившись, что та, утомленная сегодняшними волнениями и солидной порцией успокоительного, скорее всего, крепко спит. У самой калитки, когда Римма Борисовна уже подняла руку, чтобы открыть расположенную с другой стороны ржавую щеколду, Марья Власьевна вдруг запаниковала.

– А вдруг нас увидят?

– Кто нас увидит, окстись! – прошипела Римма Борисовна. – Ты хоть один фонарь на этой улице видела? Вы освещение с апреля еще обсуждаете, думаешь, я не знаю?

Не дожидаясь дальнейших возражений, она откинула щеколду и они тихонько вошли в сад. Почувствовав движение, где-то за домом тревожно заблеяла коза. Марья Власьевна охнула. Римма Борисовна тихонько выругалась.

– Тьфу, тебя еще не хватало, – сделав знак Марье Власьевне ждать тут, она тихонько направилась к козе.

Та замерла, чувствуя приближение человека. Римма Борисовна аккуратно протянула к животному руку.

– Как тебя звать-то, видишь, я это я, – коза осторожно потянулась носом к ее пальцам. – Знакомы ведь. Чего орешь? – Римма Борисовна бережно почесала жесткий шерстяной лоб. – Мы сейчас быстро тут кое-что проверим и уйдем.

Коза замолчала, подставив ей голову. Постояв с ней еще немного, Римма Борисовна медленно, шаг за шагом, стала отступать к дому, где ее ждала Марья Власьевна. Она аккуратно поддела белую полоску бумаги оставленную участковым до прибытия сына. Заметив встревоженный взгляд Марьи Власьевны, она улыбнулась и аккуратно продемонстрировала в темноте заранее припасенный тюбик клея.

Была, впрочем, другая проблема – о которой Римма Борисовна за всеми этими хлопотами совершенно не подумала.

– А как мы откроем дверь? – повернулась она к Марье Власьевне.

Та только фыркнула и, наклонившись, пошарила под половицей. Когда она распрямилась, в руке у нее блеснул ключ.

– Мы все на крыльце держим, на крайний случай, – Римма Борисовна кивнула, мысленно решив про себя никогда так не делать. Она аккуратно вставила ключ в скважину и повернула. Дверь с тихим скрипом открылась и женщины снова оказались в маленьких, пахнущих теплым деревом и прошлой жизнью, сенях.

Поманив Марью Власьевну в комнату, Римма Борисовна включила фонарик и указала им на стену напротив входа. Там, на посеревшей от времени отштукатуренной стене, белели три пустых прямоугольника.

– А ты уверена, что они тут были? – на всякий случай поинтересовалась Марья Власьевна.

Римма Борисовна кивнула.

– Я их рассматривала. Вот на той, в центре, был изображен Андриан с его учениками. Поэтому я подходила рассмотреть.

Поставив фонари на пол, женщины принялись осторожно и максимально деликатно пересматривать ближайшие ящики, шкафы и полки – все, куда баба Вера могла по какой-то причине убрать снимки, если, конечно, предположить, что она дотянулась до них. Марья Власьевна даже дотошно заглянула в холодильник, где стояли остатки старого торта.

– Ничего, – растерянно сказала она Римме Борисовне, когда они завершили осмотр и вновь сошлись в середине комнаты.

Римма Борисовна красноречиво покивала ей и выключила фонарь.

– Пойдем, все что могли, мы выяснили.

Выходя, она на всякий случай повернулась и мысленно извинилась за вынужденное вторжение. Марья Власьевна последовала ее примеру и женщины направились к выходу. Аккуратно пробравшись по заставленным сеням, Римма Борисовна уже протянула руку в двери, когда та распахнулась и подруг ослепил яркий свет фонаря.

– Вы кто такие и что здесь делаете?

Таня Егорушкина ехала по ночным улицам Неприновки. Муж привык, что она допоздна засиживалась в музее, это бывало с ней и раньше, поэтому он никогда не задавал вопросов. Петя как обычно позвонил ей днем – он рассказал, что вся деревня говорит о смерти бабы Веры. Поэтому когда она увидела свет фонаря, метавшийся в окнах бедной старушки, она возмутилась, что мародеры уже вломились в ее дом. Остановила машину чуть подальше, выскочила, зажав в одной руке фонарик, в другой найденный на дороге камень, и поспешила к дому.

Теперь они втроем сидели в темноте на кухоньке старушки. Татьяна миролюбиво старалась не замечать, как холодно поджимала в ее присутствии губы Марья Власьевна – для нее не было секретом, как старожилы Неприновки отнеслись к их возвращению. К счастью, среди местного населения они составляли меньшинство, так что у Татьяны с мужем еще был шанс наладить обычную жизнь.

– То есть вы всерьез решили, что у бабы Веры кто-то забрал фотографии? – с недоверием спросила Татьяна.

Марья Васильевна еще сильнее поджала губы и уверенно кивнула.

– Звучит странно, – признала Римма Борисовна. – Но я рассматривала их еще вчера.

– Мы надеялись, что Вера их просто убрала, поэтому решили проверить, – процедила Марья Власьевна, которая приняла твердое решение своих не бросать и принять равную ответственность с подругой за эту авантюру.

Татьяна молчала и с недоверием рассматривала двух крайне благопристойных на вид дам. В этот момент в темной комнате раздалось глухое ворчание. Татьяна поморщилась – это ее желудок напоминал хозяйке, что хотя бы пару раз в течение суток необходимо есть. Как неудобно и не вовремя.

– В холодильнике есть «птичье молоко», – невесело усмехнулась Марья Власьевна. – Уверена, баба Вера была бы не против.

– «Птичье молоко»? – вдруг выпрямилась Римма Борисовна.

– Ну да.

– А я вчера ей приносила торт «Полено», тот, из лавки, – медленно проговорила Римма Борисовна.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Получается, ты не была последней, кто заходил к старушке, – мрачно констатировала Марья Власьевна.

Таня Егорушкина испуганно оглянулась.

– Вы же не думаете, что ее из-за них… того?

Римма Борисовна предпочла оставить этот вопрос без ответа.

– Но кому могли понадобится ее старые фотографии? – задумчиво пробормотала она.

Этот вопрос не давал ей покоя весь следующий день. Она пыталась вызвать в памяти черно-белые картинки, чтобы понять, что такого ценного могло на них изображаться. Ничего особенного, просто дети под немигающим взором учителя – мальчишки в форменных пиджаках, девочки в парадных фартуках и бантах. Все смотрят в камеру фотографа. Ничего необычного.

Она пробовала браться то за уборку, то за готовку, но сосредоточиться не получалось.

От мучительных размышлений, из-за которых все валилось из рук, ее отвлек стук в дверь.

На пороге стояла хрупкая молодая блондинка в пиджаке и джинсах. В руках она держала папку с документами.

– Добрый день, – сказала она. – Римма Борисовна Романовская?

Женщина кивнула. И та открыла перед ней официальные корочки.

– Очень приятно познакомиться, Ирина Малышкина, Регохраннадзор. Я по поводу находящегося в вашей собственности Дома с башенкой.

– Да, конечно, проходите, – заторопилась Римма Борисовна.

– Нет, спасибо. Вы приобрели дом полгода назад, скажите, можем осмотреть объект, проверить его состояние? – она покрутила папку в руках.

– Разумеется.

К зданию они отправились на внедорожнике гостьи – мощная «Тойота» за несколько минут преодолела расстояние, на которое у Риммы Борисовны, передвигавшейся пешком, уходило не меньше получаса.

Она была прекрасно осведомлена о проверках, с которыми могут сталкиваться собственники зданий, признанных памятниками культуры, но, как искусствовед, конечно, относилась к ним с большим уважением. Этот визит стал для нее первым и хотя он внушал ей некоторую тревожность, она была рада отвлечься от беспокойных мыслей. Тем более, что несмотря на небольшую паузу в работах, она успела расчистить участок и часть комнат, а потому была в целом довольна собой. Открывая массивный замок, висевший на двери особняка, она даже подумала, что благодарна Ирине за напоминание о том, что ей необходимо проверить дом.

Однако то, что она увидела внутри, повергло и ее, и, судя по всему Ирину, в шок. Тяжелая старинная мебель, составленная в ожидании реставрации у стены, разломанная на куски валялась по всему коридору. Искусное резное панно, украшавшее стрельчатую дверь на веранду, было сбито чем-то вроде топора и бессильно повисло на нескольких гвоздях. Изящные фестончатые окна на веранде были части выбиты и сквозь них с озера тянул прохладный ветерок. Вместо потолка сверху зияли провалы полов второго этажа, еще недавно подгнившие, но целые, с торчащими, как выломанные кости, балками перекрытий.

Пока Римма Борисовна, хватая ртом воздух, пыталась прийти в себя, Ирина вскинула свою папку и, раскрыв ее, стала быстро бегать глазами по документу, описывавшему исходный вид здания при продаже.

– Сохранные интерьеры первого этажа, исторические фестончатые окна на веранде, предметы обстановки дореволюционного периода, состояние несущих конструкций второго этажа – удовлетворительное, – скороговоркой зачитала она и требовательно уставилась на Римму Борисовну.

– Но этого не может быть, я была здесь позавчера. Клянусь, ничего этого не было, – забормотала она. – Мы проводили работы по расчистке, люди могут подтвердить.

– Да? – скептически спросила проверяющая и вновь сверилась с папкой. – А у меня другая информация. Несколько дней назад к нам в департамент поступила жалоба от местного населения. На систематическое вандальное отношение к региональному памятнику культуры, находящемуся в вашей собственности.

Она протянула ей распечатанный лист бумаги, из которого она с удивлением узнала, что в Неприновке, оказывается, живет целая группа неравнодушных граждан, страстно обеспокоенных судьбой Дома с башенкой. В официозной, а местами просто патетической кляузе сообщалось, что новая собственница-де, все лето ведет вандальные работы по демонтажу здания и украшающих его ценнейших элементов декора, что не оставляет инициативной группе преданных жителей Неприновки иного выхода, как обратиться за помощью в соответствующие органы.

– За несоблюдение обязательств по сохранению и восстановлению памятника культуры предусмотрен штраф, – процедила проверяющая, делая шаг вперед и доставая телефон. – Его размер определит комиссия по результатам моей фотофиксации, – притихший особняк осветила яркая вспышка. – Но с учетом серьезности нарушений, допущенных в столь короткие сроки, – еще одна вспышка. – Не исключено также изъятие здания из вашей собственности.

Прощание с проверяющей на этом фоне вышло достаточно прохладным. Обратно Римма Борисовна шла уже сама, погруженная в печальные раздумья.

– Инициативная группа, – вы подумайте, – негодовала Марья Власьевна.

Женщины собрались втроем в беседке Марьи Власьевны, чтобы обсудить внезапные новости.

– Какая разница, – махнула рукой Римма Борисовна. – Проблема в том, что в доме действительно были разрушения. Они приехали и получили подтверждения, которые теперь зафиксированы на снимках.

– То есть получается, кто-то заходил к бабе Вере перед ее смертью и почему-то забрал все фотографии, а потом кто-то залез к тебе? – покачала рыжей головой в кудряшках Таня. – Это что же такое за дела в Неприновке?

– Не знаю, пока вы с мужем не приехали, все тихо-мирно было, – не упустила повода съязвить Марья Власьевна.

Таня возмущенно фыркнула. Римма Борисовна глубоко задумалась и вдруг повернулась к Марье Власьевне.

– Тот фонарик, помнишь? Который ты видела вчера?

Таня удивленно уставилась на них. Тщательно прорисованные черным брови матриарха поднялись двумя большими дугами.

– Получается, он правда был? Мне не показалось!

Римма Борисовна повернулась к Тане, до сих пор слушавшей их с недоумением, и коротко рассказала историю, с привидившимися Марье Власьевне отблесками фонаря в окнах Дома с башенкой. Теперь же выходило, что Римма Борисовна была не права – в дом действительно прокрался злоумышленник, который под покровом ночи устроил полный хаос. Этот человек, очевидно, спешил все сделать до приезда проверки. Но зачем? Кому так сильно хотелось отнять у нее Дом с башенкой, много лет стоявший никому не нужным? На это у Риммы Борисовны не было ответа.

– Но получается, если мы сообщим, что накануне в доме кто-то был, обвинения с тебя снимут? – с надеждой спросила Таня.

– Я могу подтвердить, – выпрямилась на своем любимом садовом кресле Марья Власьевна.

– Вряд ли, – покачала головой Римма Борисовна. – Скорее всего, они захотят каких-то доказательств. Но попробовать, конечно, стоит. Спасибо вам, девочки.

Она повернулась к Тане.

– Что там, в музее? Ничего выяснить не удалось?

Таня покачала головой.

– Я запросила церковные архивы, но и там тоже что-то найдется вряд ли.

– Вот и у меня то же самое. Никаких упоминаний не смогла найти, – вздохнула Римма Борисовна.

– Может, просто прочесать лес? – неуверенно предложила Марья Власьевна. – Я так-то все грибные места в наших лесах знаю, и в Темный тоже заходила, – не без гордости добавила она.

– Втроем? Большой лес в поисках часовни, которая наверняка почти истлела?

– Ну почему втроем, можем взять с собой еще кого-нибудь, – Марья Власьевна хитро посмотрела на подругу. – Сергей Петрович наверняка будет рад помочь.

Римма Борисовна при упоминании его имени поджала губы.

– Нет, наобум идти бессмысленно. Нам нужен какой-то ориентир.