Кэмерон

Я загружаю последнюю тарелку в посудомоечную машину и бросаю взгляд на Дафну. Она свернулась калачиком на диване, увлечённо смотрит «Девочек Гилмор» и вяжет новое одеяло. На журнальном столике рядом с зажжённой свечой стоит пустая пиала с мягким мороженым, которое я для неё приготовил. Я ждал этого момента весь день.

После того как я извинился и открылся тренеру и Ивану на прошлой неделе, они отнеслись с пониманием. Но я всё ещё на скамейке запасных. Тренер сказал, что мне нужно доказать, что я изменился. Я согласился. С тех пор выкладываюсь на тренировках по полной. Дерьмовое чувство — сидеть в стороне и смотреть, как твоя команда побеждает без тебя. Иван в последних двух матчах был просто неудержим — он может доиграть весь сезон без замен.

Я не знаю, кто я без футбола. Ивану за сорок, а он всё ещё в строю; так может быть и со мной. Возможно, мой страх оказаться на пике карьеры больше связан с бесконечными насмешками Росси. У меня ещё куча времени впереди, если я смогу переломить этот сезон.

Я стараюсь сблизиться с командой. По моей инициативе мы с Иваном начали заниматься силовыми тренировками вместе с остальными. После тренировки иногда заходим в соседний аркадный зал и играем в Mortal Kombat II. Это здорово, потому что не нужно разговаривать — можно просто потеряться в игре, орать на экран и занять голову.

То же самое, когда я рядом с Дафной — покой от неотвязных мыслей о том, что я недостаточно хорош.

Пока я беру полотенце, чтобы вытереть руки, замечаю клубок запутанной пряжи на стуле возле её окна для записи. Обычно её проекты разбросаны по всей квартире, но этот вот уже больше недели лежит нетронутым.

— Что тут происходит? — спрашиваю я, указывая на пряжу.

Она бросает взгляд на клубок, потом на меня.

— О, это официально названо «Проект Тайм-аут».

— Объясни, — наклоняю голову, давая ей понять, чтобы продолжала.

Морщинка над её носом появляется, когда она подтягивается на колени.

— С этой конкретной пряжей возникла проблема. Я потратила больше времени, пытаясь её распутать, чем на само вязание. Так что теперь она в тайм-ауте, пока я не решу, стоит ли её спасать или выбросить.

— Так не пойдёт, — это идеальная возможность. Чем-то занять голову.

— Абсолютно верно, Гусь. Я этим заниматься не буду! — она плюхается обратно на диван, а я поднимаю наполовину связанный свитер и осматриваю его. Это новый узор, которого я раньше не видел.

— Может, я помогу распутать?

— Твои похороны.

— Я не против. — Сажусь рядом с ней, жёлтая пряжа в руках, а она накрывает одеялом оба наших колена. — В детстве я сам менял сетку на воротах. Иногда новые сети приходили спутанными, и я часами распутывал их, чтобы всё было идеально, прежде чем повесить. Мне нравился этот ритуал.

— Ну, если ты так это называешь, я была бы дурой, если бы отказала тебе в удовольствии распутать мою пряжу, — говорит Дафна с игривой улыбкой. Непокорная прядь волос выпадает из её растрёпанного пучка, и она сдувает её с лица. Я думал, она уже смыла макияж на ночь, но её щёки будто припудрены чем-то светящимся.

Я целую её в щёку, и она глубже усаживается в свой розовый диван. Чёртово обаяние. Я начинаю разматывать пряжу с деревянных спиц. Это успокаивает.

— Как ты себя чувствуешь после того, как билеты на твой ретрит распродались? — спрашиваю я.

— В восторге, нервничаю, в перегрузке, на седьмом небе, — признаётся она. — Мне ещё нужно утвердить все практические занятия, но, к счастью, на этой неделе я разобралась с финансами. — Она кивает себе, её спицы стучат быстрее, в такт дождю, стучащему по окнам. — Так как у меня уже были налажены связи с брендами, найти спонсоров оказалось легко. Их упомянут онлайн и в моих влогах во время ретрита, так что всё окупается. Моя любимая компания по пряже, «Knitty Gritty», прислала триста мотков всех цветов. Эрин связала меня с психологами, которые взяли плату только за своё время. Мне пришлось потратить лишь немного из своих сбережений. Практически все расходы покрыты за счёт продажи билетов и спонсорства. Но я всё равно так нервничаю.

В её голосе звучит уверенность, и это невероятно сексуально.

— О чём?

— Если честно, о приветственной речи. Я никогда раньше не выступала перед такой аудиторией. Хотя, может, меня больше пугает сессия вопросов и ответов? — Она тяжело вздыхает. — Боюсь, мой мозг просто отключится.

— Можешь потренироваться на мне, — предлагаю я, распутывая один узел, но случайно затягивая другой. Беру со стола свободную деревянную спицу и держу её, как микрофон. Меня на мгновение охватывает дискомфорт, но я отгоняю его. — Дафна Квинн, — подражаю голосу ведущего, — многие блогеры не выживают в этой конкурентной среде. Как вам удалось совершить прорыв?

Она смеётся, выпрямляя спину и кладя руку поверх моей на спице.

— Что ж, я рада, что вы спросили, мистер Фезерингтон. Это произошло не в одночасье. Потребовалось много проб и ошибок, поиск своего стиля и контакт с аудиторией. — Она задумывается, подбирая слова. — Когда я училась в школе моды, у меня был преподаватель, который посоветовал выложить в сеть один узор. За первую неделю его купили больше трёхсот раз. Тогда я впервые задумалась, что из этого может что-то выйти. Я пошла учиться, зная, что люблю моду, но не представляя, какую именно «настоящую» работу хочу. Никогда не думала, что это станет вариантом. Ближе к выпуску я начала снимать видео для развлечения — учила одногруппниц новым петлям, и эти ролики набрали популярность. Мне стали присылать бесплатные наборы пряжи, я тестировала схемы для других, и всё покатилось, как снежный ком. Стала делиться проектами и личными историями — и люди это почувствовали.

— Хотел бы я увидеть, как ты рассказываешь об этом.

— Понимаю, но ничего. — Она проводит большим пальцем по моей руке.

Я делаю глубокий вдох, наклоняясь к ней. Отдаю ей спицу-микрофон и провожу ладонью по её обнажённому бедру, усмехаясь при виде её ночной футболки. Крупными буквами на ней написано: «Волшебница в шерсти» — а под надписью овца лежит на кровати (слишком вызывающе для животного) и гордо держит ножницы. Она только что подстрижена, а на ней небрежно накидано меховое одеяло.

Я смеюсь, снова беру в руки запутанный клубок и начинаю заново.

— Помнишь свой первый спонсорский контракт?

— У тебя слишком хорошо получается голос ведущего. — Она продолжает вязать, на секунду задумавшись. — Я сидела с сестрой, когда пришло письмо. На её лице расцветает широкая улыбка. — Это был «SkillLearn», сайт с видеоуроками. Они не только заплатили мне три тысячи долларов за упоминание в прямом эфире, но и предложили записать курс по вязанию для начинающих. Он до сих пор приносит мне немного денег каждый месяц.

— Очень впечатляет, Утёнок. — Благодаря отцу я знаю, сколько упорства нужно, чтобы пройти через все взлёты и падения собственного дела.

— Спасибо. Конечно, вся эта история с травлей — полный кошмар, но в этом месяце я получила самый крупный чек за стримы на YouTube. Каждый ненавистный комментарий, по сути, приносил мне деньги… хотя я в любой момент готова променять их на душевное спокойствие. — Она заканчивает ряд и переворачивает работу.

Я морщусь, чувствуя вину.

— Ты всегда находишь что-то хорошее.

— Долгое время мне казалось, что я просто вяжу глупые узоры, но теперь чувствую, что у меня есть цель. Легко забыть, как много я знаю, ведь я занимаюсь этим почти пять лет. Переговоры с брендами и съёмки видео стали для меня второй натурой. Сначала я не воспринимала это как настоящую работу, но однажды я заработала за месяц больше, чем Джуни… а она врач. Нам повезло, понимаешь?

— Согласен. — Мне никогда не приходилось беспокоиться о деньгах. Родители давали нам всё, что мы хотели, а в восемнадцать, когда я подписал контракт с ЛА, моя первая зарплата была шестизначной.

— Каждый день я просыпаюсь с такой благодарностью. Я не плачу за аренду здесь, поэтому многое отдаю. Большинству людей это нужнее, чем мне.

Она говорит это так просто, так свободно, будто не пытается произвести на меня впечатление. Будто это правда её суть. Настоящая святая.

— Ты такая добрая. — Я распутываю очередной узел; конец уже близко.

— Ты тоже. — Она слегка толкает меня ногой.

Грудь сжимается. Я не могу поверить её словам.

— Итак, Дафна Квинн, последний вопрос. Что ты думаешь о Кэмероне Хастингсе?

— Он мне нравится. То есть...очень нравится. — Она придвигается ближе.

— Ты мне тоже очень нравишься, — говорю я, распутывая последние петли пряжи, и откладываю её в сторону. Провожу рукой по её щиколотке. — Тебе это тоже нравится?

— Да. — Она ухмыляется.

Последние пару ночей, которые мы провели вместе, проходили именно так. Маленькая игра — кто дольше продержится, не сдавшись. С тех пор как мы вернулись из Калифорнии, моя жажда к ней стала ненасытной.

— А так? — Я поворачиваюсь к ней, откидываюсь на диване, чтобы поцеловать её лодыжку и эту чертову цепочку, которая сводит меня с ума.

— Я ещё немного побаливаю после вчерашнего катания на коньках. — Она хихикает.

Я сводил её на закрытый каток в рамках нашего «Года Да». Она была ужасна, но это даже к лучшему — пришлось держаться за меня всё время.

— Что, если я знаю способ облегчить твоё состояние? — Целую её икру.

Дафна откладывает плед и берёт в руки «Проект Тайм-аут», осматривая распутанную пряжу.

— Но ты только что освободил мою пряжу...Я собиралась начать работу. — Она делает невинное лицо.

— Ну, не позволяй мне тебя останавливать.

Она берёт спицы, и в её глазах вспыхивает озорной огонёк. Спицы пощёлкивают в ритме. Я не могу устоять и продолжаю целовать её ноги, каждый поцелуй вырывает у неё тихий вздох.

— Ох...

Это вот-вот станет очень интересной игрой.

— Как продвигается вязание?

— Всё отлично, даже не знаю, о чём ты.

— Ничто не отвлекает?

Она мотает головой, но розовый румянец на щеках выдаёт её.

— Ни капли.

Я усмехаюсь. Ну, если она так хочет играть...

— А если я достану твою вибратор-розу? Сможешь продолжить?

Кокетливое выражение слетает с её лица, щёки пылают. Спицы замирают.

— Откуда ты знаешь про него?!

Она оставила его на тумбочке после одной из наших бурных сессий на диване. Я нашёл его тем же вечером, вернувшись с тренировки.

Я наклоняюсь ближе, дыхание обжигает её ухо.

— Он в тумбочке?

Провожу рукой по её бедру. Её дыхание сбивается.

Она кивает.

— В ящике...

— Посмотрим, сможешь ли ты сохранить концентрацию, — бормочу я, касаясь губами чувствительной кожи за ухом. Она вздрагивает, выгибаясь навстречу.

Я отстраняюсь, нахожу розовый вибратор в её тумбочке, быстро ополаскиваю его и возвращаюсь в гостиную. Дафна следит за каждым моим движением, её спицы лихорадочно щёлкают.

— Готова к игре?

В её глазах вспыхивает огонь, она откидывается на диване.

— Раз уж ты так хочешь облегчить моё состояние...Я не буду мешать?

— Хорошая девочка. — Я пока оставляю «электронного друга» на столике и приступаю к распутыванию своей женщины.

Опускаюсь перед ней на колени, руки скользят по изгибам её ног. Пальцы движутся медленно, смакуя каждый дюйм шелковистой кожи. Губы следуют за руками, оставляя след из нежных поцелуев.

Её дыхание учащается, спицы замолкают.

— Тебя это отвлекает?

— Ни за что. — Но её вздох выдаёт возбуждение.

Мои руки поднимаются выше, лаская бёдра. С мучительной медлительностью я стягиваю с неё шорты и трусики, открывая её своему голодному взгляду. Вид её желания заставляет пульс бешено колотиться.

— Ты уже заводишься, не так ли? — поддразниваю я, мой голос хриплый от вожделения.

Она пытается изобразить застенчивость.

— Я пытаюсь вязать, — говорит она дрожащим голосом, пытаясь сосредоточиться на своей задаче, а не на огне, который я разжигаю в ней.

По ее щекам разливается румянец. Пройдет совсем немного времени, и она полностью сдастся.

У меня вырывается смешок.

— Эта футболка творит со мной необъяснимые вещи, — бормочу я. — Она такая восхитительно сексуальная.

— Тебе нравится?

— Нравится, как и все остальные.

С довольной улыбкой мои руки продолжают свое поклонение, исследуя, лаская, любя каждую частичку ее тела. Я целую бедра, отчего она становится еще более влажной и возбужденной. Несмотря на это, пытается продолжать вязать, ее решимость одновременно забавляет и возбуждает.

Дафна смотрит на меня с игривым блеском в глазах.

— Я думала, ты собираешься попытаться отвлечь меня, — дразнит она.

— И доставить тебе удовольствие.

— У него пять разных режимов, — шепчет она.

— Давай посмотрим, что они с тобой сделают.

— Пожалуйста, — умоляет она, пробуждая во мне что-то первобытное.

Я включаю первый режим, равномерную пульсацию, и глубоко целую её. Она пытается сосредоточиться на своих руках, но у нее перехватывает дыхание, когда я приближаю вибратор к ее ногам. Хнычет и вздыхает, ее тело мгновенно реагирует. Провожу игрушкой прямо над ее клитором, дразня предвкушением.

— Боже, ты такая красивая, — говорю я, мой голос полон обожания. — Но ты же понимаешь, что не сможешь сосредоточиться на вязании, верно?

Она решительно прикусывает губу.

— Смотри на меня, — бросает она вызов.

Я на секунду провожу игрушкой по её клитору, а затем убираю. Её бёдра непроизвольно дёргаются.

— Трудно сосредоточиться? — дразню я, вводя в неё игрушку, регулируя давление и обводя по кругу. Её стоны — музыка для моих ушей. Мой член чертовски твёрд. Смесь удовольствия и боли.

— Кэмерон, — ругает она меня.

Я оставляю теплые влажные поцелуи на ее бедре и поворачиваю игрушку, переключая на второй режим. Этот работает короткими очередями, как отбойный молоток.

Дафна тяжело вздыхает.

— Может, у меня и не получится.

— О, у тебя получится, — заверяю я ее низким рычащим голосом. — Ты победительница, ты сможешь.

Она закатывает глаза, но во взгляде вызов, смешанный с вожделением.

— Ты так думаешь? — На её губах появляется лёгкая ухмылка, когда она проводит пальцами по пряже.

— Я знаю. Ты невероятна. Ты всегда справляешься с трудностями. — Она выгибается. — Мне нравится, что ты такая влажная для меня, — шепчу я, касаясь губами её кожи. Провожу языком по её бедру, облизывая и покусывая, не переставая двигать пальцами. — Я мог бы смотреть, как ты мучаешь себя вот так всю ночь.

Она прикусывает губу, пытаясь сохранить самообладание.

— Я… я почти закончила этот ряд.

— Правда? — говорю я с игривым сарказмом в голосе. — Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться.

Она закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться, но её вязание становится всё более беспорядочным. Удовольствие слишком сильное, слишком яркое.

— Пожалуйста, мне нужно закончить, — умоляет она, но в её голосе нет уверенности.

Я переключаюсь на третий режим, вибрации приходят и уходят мягкими волнами. Кажется, это расслабляет ее.

Стою на коленях в ее гостиной и наблюдаю, как она кончает. Ее щеки вспыхивают, дыхание становится прерывистым и отчаянным, а руки дрожат, перебирая пряжу.

— Еще чуть-чуть, — уговариваю я, погружая палец в нее, медленно входя и выходя, чувствуя, как меня окутывает ее тепло.

Я едва могу сдерживаться, наблюдая, как она раскрывается передо мной. Каждый тихий вздох, каждая дрожь её тела сводят меня с ума. Моё желание обладать ею непреодолимо, оно пульсирует в моих венах, но я сдерживаюсь, желая насладиться этим моментом, сделать его идеальным для неё.

Она всхлипывает:

— Я не могу… Я не могу этого сделать.

— Да, можешь, — бормочу я, не отрывая взгляда от её лица, наблюдая за каждым восхитительным выражением, когда она распадается на части.

— Ещё, — требует она, в голосе слышится нужда.

Я переключаюсь на четвертый режим, что-то среднее между ровным урчанием и высокой скоростью. Удерживаю ее взгляд, вводя еще один палец, а затем крепко целую.

— Ты идеальна, знаешь это? Мне нравится наблюдать, как ты кончаешь. Мне нравится доводить тебя до этого, — шепчу я ей в губы.

Ее вязальные спицы со стуком падают на пол, когда она, наконец, сдается, выгибается всем телом, стоны наполняют комнату. Тело откликается на каждое прикосновение, на каждое слово.

— Ты так сильно кончишь для меня, — говорю я ей. — Я чувствую это, ты прямо на грани.

Ее стоны становятся громче, ее бедра дергаются под моей рукой.

— Да, да, пожалуйста, — выдыхает она, в ее голосе звучит отчаянная мольба. — Не останавливайся.

— Я не буду, — обещаю я, чувствуя прилив сил, когда замедляю скорость вибратора, безжалостно дразня ее. — Но я хочу, чтобы ты продержалась еще немного. Я хочу насладиться этим.

Сильнее прижимаю вибратор к ее клитору, затем отстраняюсь, переключаясь на пальцы, которые обводят нежные круги вокруг ее чувствительного местечка. Жар в основании моего позвоночника усиливается с каждой секундой, и мне становится невероятно трудно сохранять самообладание.

— О боже, пожалуйста, — умоляет она, в ее голосе слышится смесь разочарования и желания. — Кэмерон.

Я наклоняюсь ближе, касаясь губами ее уха.

— У тебя так хорошо получается, — шепчу я, мои пальцы двигаются то быстрее, то медленнее, удерживая ее на грани. — Я хочу услышать, как ты произносишь мое имя, скажи мне, как это приятно.

— Пожалуйста, Кэмерон, это так приятно, пожалуйста.

Я переключаюсь на свой рот, мой язык ласкает ее клитор, пальцы не сбавляют темпа внутри нее, а она становится все громче и громче.

— Черт, мне нравится, как ты умоляешь, милая, — бормочу я, касаясь ее кожи, посасываю. — Мне нравится, какая ты отзывчивая, как твое тело реагирует на мои прикосновения. — Она сжимается вокруг меня так же, как в ту ночь, когда мы впервые встретились. — Еще чуть-чуть, и ты почти у цели.

Я чувствую, как растет ее разочарование, как ее переполняет потребность в разрядке. Беру вибратор и снова увеличиваю скорость, мои пальцы и игрушка работают вместе, пока я покрываю поцелуями ее бедра.

— Мне нравится смотреть на тебя такой, отчаявшейся и нуждающейся, — рычу я низким и напряжённым голосом.

Её бёдра двигаются навстречу мне, тело дрожит.

— Да, да, о боже, да! — кричит она.

Я подвожу её к краю, затем отстраняюсь, замедляясь ровно настолько, чтобы не дать ей упасть.

— Ты так хорошо справляешься, — хвалю я.

— Пожалуйста, — хнычет она, извиваясь подо мной. — Я не могу этого вынести, пожалуйста, позволь мне кончить.

Я улыбаюсь, зная, что она именно там, где я хочу.

— Хорошо, отпусти, — приказываю я низким рычащим голосом. — Кончи для меня, покажи, как хорошо тебе со мной.

И она делает это, тело сотрясается в конвульсиях, с губ срывается крик чистого удовольствия. Ее глаза встречаются с моими.

— Вот и все. — Тело откидывается на спинку дивана. Я прижимаю ее к себе, мои пальцы все еще нежно поглаживают ее, продлевая удовольствие. — Ты невероятна, — шепчу, целуя ее в лоб.

Ее глаза распахиваются.

— Это было так весело. Даже если я не закончу свой вязальный проект, и пряжа снова за путается.

Я смеюсь и отвечаю:

— Ты все равно победитель, запуталась пряжа или нет.

Она лукаво улыбается, когда я встаю с дивана. Беру полотенце и аккуратно вытираю ее, затем беру стакан воды и кусочек ее любимого шоколада.

— Вот, пожалуйста, — говорю я.

— Спасибо, — говорит она, и ее глаза наполняются благодарностью, когда она делает глоток и откусывает кусочек шоколада.

Закончив, соскальзывает с дивана и ложится на пол.

— Теперь давай посмотрим, сможешь ли ты снова сосредоточиться на распутывании этой пряжи, — бросает она вызов, протягивая мне то, во что мы превратили ее проект. — Потому что я собираюсь усложнить тебе задачу, — добавляет она с игривым блеском в глазах.

Я не могу сдержать стон и провожу рукой по волосам.

— Знаешь, это действительно несправедливо, — бормочу я, пытаясь скрыть ухмылку, которая появляется на моих губах. — Я ничего не могу с собой поделать.

Она поднимает на меня взгляд, её глаза сверкают озорством.

— Жизнь несправедлива, ворчун, — дразнит она. Её голос становится мягче, а пальцы ловко расстёгивают мой ремень и стягивают джинсы. — Но я обещаю, оно того стоит.

— Ладно, ты победила, — сдаюсь я. — Но знай, ты очень мешаешь мне сосредоточиться.

Она ухмыляется, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Хорошо, — шепчет она, её дыхание обжигает кожу. — Именно на это я и надеялась.

И после этого наша ночь ещё только начинается.