– Ну что же, – после достаточно продолжительного молчания проговорил Феликс, – не элитное жильё, конечно, это понятно, но могло быть и хуже. Вы уже были внутри?

– Нет, Леон сказал, что по-честному будет, если мы все вместе будем смотреть, – тут же отозвалась Агата, – и я с ним согласилась, хотя мне очень-очень хотелось заглянуть, что там и как, и выбрать себе комнату.

– Спасибо, – кивнул мне наш финансист, – это очень любезно с твоей стороны, хотя вероятность подобного отношения ко мне была достаточно невелика, около двадцати семи процентов. Это как раз тот случай, когда я рад, что ошибся в прогнозах, хотя, по правде говоря, ошибаться я очень не люблю. Впрочем, подобное происходит со мной исключительно редко.

– Мы так и будем стоять возле крыльца и смотреть на дом? – не выдержала Агата. – Ребята, ну вам разве не интересно, что там внутри?

– Я не думаю, что внутреннее убранство предложенного нам жилища сильно отличается от стандартного, – невозмутимо ответил ей Феликс, – но я понимаю твоё нетерпение. Поэтому, чтобы исключить возможность конфликта, предлагаю войти и осмотреться.

И вот тут меня вдруг накрыло: почему-то именно сейчас я окончательно осознал всё, что со мной произошло. Нет, я и раньше понимал, и мне даже казалось, что всё нормально, я принял ситуацию, но, оказывается, это были промежуточные стадии. А вот сейчас, стоя перед домом рядом с ведьмой и скелетом, я осознал, что это – навсегда. Даже не так, это НАВСЕГДА, именно так, капсом, крупно, ярко.

И этот мир, Оверхилл, это не «у них», а «у нас», «у меня», это не затянувшийся красочный сон, это теперь моя жизнь. И то, что было раньше, нужно если не забыть, то наверняка убрать в папку с надписью «было и прошло».

О похожей ситуации рассказывал один из моих приятелей, который во время службы потерял ногу. Так вот он вспоминал, что ему очень долго казалось, что случившееся с ним – временно: типа повязки снимут, уколы делать перестанут, а потом всё будет по-старому. И только чуть ли не через полгода он понял: нога не появится, её не будет больше никогда, то есть абсолютно никогда, ни при каких условиях. Несмотря на достаточно современный и относительно удобный протез. Помнится, пил он тогда по-чёрному недели две, а потом ничего, смирился, освоился и научился ходить почти не хромая.

– Эй, Леон, ты чего?

Встревоженный голос Агаты пробился сквозь вату, которая, казалось, окружила меня со всех сторон, лишив возможности нормально видеть, слышать и даже дышать.

– Не дёргай его, – так же издалека донёсся голос Феликса, – не видишь, что ли, придавило его.

– А, понятно, – тут же успокоилась ведьмочка, – тогда просто подождём, пока его отпустит, да? Это же недолго, наверное?

– Не знаю, скорее всего, не очень. Леон сильный, он справится…

Голос Феликса то отдалялся, то приближался, и я постарался глубоко вдохнуть, но у меня не получилось.

– Уф… – через какое-то время мне всё-такие удалось втолкнуть в лёгкие немного воздуха, – ты ж смотри, как оно…

– Не слишком информативно, но достаточно эмоционально, – прокомментировал моё высказывание Феликс, а Агата промолчала, зато сочувственно вздохнула и погладила меня по руке.

– Вроде отпустило, – выдохнул я через какое-то время, почувствовав, что ватный дурман вокруг меня стал редеть, а потом и окончательно развеялся, – спасибо, что не стали смеяться и отнеслись, так сказать, с пониманием.

– Смеяться? – удивился Феликс. – Над чем? У тебя проходит непростой адаптационный период, это совершенно понятно, поэтому оснований для смеха нет никаких.

– Мы же теперь практически одна семья, – порадовала меня Агата, – так что естественно, что мы друг друга поддерживаем. К тому же мы не просто семья, мы команда!

От последней фразы у меня моментально заныли зубы: эти игры в командный дух я терпеть не мог и в прошлой жизни, впрочем, кажется, я об этом уже говорил. А насчёт семьи… Не было её у меня никогда, но и представить себе, что она будет состоять из молоденькой ведьмы и зацикленного на цифрах скелета, я не мог даже в самом креативном бреду. С другой стороны – выбора мне тоже никто не оставил, если разобраться, так что какая есть, с такой жить и будем.

– Идём, что ли? – вздохнув и убедившись, что приступ дурноты окончательно прошёл, сказал я и первым шагнул на ступени.

Уже знакомо скрипнула входная дверь, и мы вошли в наш новый дом. От важности момента колотилось сердце, а Агата громко сопела, явно борясь с желанием вылезти вперёд и первой посмотреть на доставшееся нам жильё.

Несмотря на то, что дом почти наверняка достаточно давно стоял пустым, в нём не чувствовалось запаха затхлости, того, который всегда присутствует в брошенных домах и квартирах. Сложно объяснить, чем пахнет пустота: пылью, старым деревом, чуть-чуть отсыревшими тряпками, пересохшей ломкой бумагой и… яблоками. Для меня заброшенные места почему-то всегда пахли именно залежавшимися яблоками. Как объяснить такие выверты сознания, я не знал, но факт оставался фактом.

– Думаю, вещи можно пока оставить во дворе, – сказал Феликс, которому, видимо, очень не хотелось бродить по дому, волоча за собой здоровенный чемодан. – Вряд ли кто-нибудь попробует их украсть.

– Уверен, что им ничего не угрожает, – согласился с ним я, – потом заберёшь. Я вот тоже сумку на крыльце брошу.

– А я с собой возьму, – Агата поправила рюкзачок, – у меня в нём куча всяких мелочей на самые разные случаи. Вот вдруг нам понадобится пилочка для ногтей, а я раз – и достану из рюкзачка. И не придётся идти и рыться в оставленных за порогом вещах.

Я хотел было сказать, что такой экзотический предмет, как пилочка для ногтей, вряд ли обнаружится в моей сумке и уж тем более в вещах Феликса, но привычно промолчал.

– Не возьмусь даже прогнозировать ситуацию, в которой нам сегодня может понадобиться пилочка для ногтей, – задумчиво проговорил Феликс, – но, может, это и к лучшему.

В прихожей ничего не изменилось за те полчаса, что мы отсутствовали, поэтому решено было поочерёдно проверить все имеющиеся в наличии помещения и потом уже решать, где кто будет обитать.

Агата подпрыгивала от нетерпения, я тоже ощущал некоторое волнение, а вот угадать, что думал Феликс, было сложно: череп плохо передавал эмоции, хотя я уже заметил, что при волнении глазницы нашего финансиста начинали светиться зелёным вместо привычного синего. Наверняка были ещё какие-то признаки, но пока я их не обнаружил, скорее всего, просто не успел. Ну да ладно, потом разберусь со временем.

За первой дверью обнаружилась большая комната, вид которой почему-то вызвал в моей памяти старое слово «зала».

– Тут можно будет сделать гостиную, в которой мы будем собираться вечерами своей семьёй или с друзьями, – тут же начала планировать Агата, видимо, решившая планомерно внедрять в наши менее гибкие мужские мозги мысль о том, что мы теперь одна семья. – На стенах можно будет повесить фотографии разные, который будут напоминать нам о всяких интересных моментах.

Я представил себе фото, которые станут напоминать нам о визите, предположим, в Манвенит или в криминогенные подземелья Регнашаута, и вздрогнул. Ситуацию спас Феликс.

– Агата, не сочти мои слова невежливыми, – спокойно проговорил он, – но, насколько я знаю, Оверхилл – мир не техногенный, скорее, наоборот, так что я вполне допускаю, что тут просто нет фотоаппаратов или аналогичной техники.

– Да? – ведьмочка задумчиво почесала кончик носа. – Ну и ладно! Значит, картины повесим. И дипломы можно…

– Откуда у нас дипломы? – изумился Феликс.

– Не знаю, – беззаботно отмахнулась Агата. – Будут же у нас какие-нибудь дипломы, правда? Я вот не сомневаюсь даже. И дипломы, и грамоты, и благодарственные письма.

– Мне кажется, их, если они когда-нибудь у нас всё же появятся, разумнее вешать в офисе, ну… в конторе, разве нет? – решил принять участи в обсуждении я. – Дом – это прежде всего место отдыха.

– Ой, точно, ещё же контора есть! – воскликнула Агата. – Конечно, там, я просто про неё забыла совсем. А когда мы туда отправимся?

– Как только разберёмся здесь и поймём, как нам это сделать, – пожал плечами Феликс и открыл следующую дверь. – Не пешком же мы туда пойдём…

Чтобы не вдаваться в ненужные подробности, скажу только, что все помещения первого этажа были, так сказать, общего пользования. Помимо гостиной мы нашли кухню, выглядевшую достаточно неплохо: во всяком случае, плита там была, пусть дровяная, но, думаю, мы с ней разберёмся. Множество посуды, но это уже пусть Агата изучает: она же сказала, что умеет готовить, вот ей, как говорится, и карты в руки. В кухне была дверь, ведущая в погреб, но ревизию хранящегося там мы отложили на потом, так как сейчас были более насущные проблемы. Помимо гостиной и кухни на первом этаже располагалось помещение, с идентификацией которого у меня возникли некоторые затруднения. Как я ни старался, но понять, для чего предназначена небольшая комната без окон и с мощными запорами на двери, так и не смог. Агата с Феликсом высказали несколько версий, но сами же и признали их несостоятельность. Решив, что со временем разберёмся, мы поднялись на второй этаж.

Как я и предполагал, на втором этаже были жилые комнаты, достаточно просторные, с окнами и самой простой мебелью. Может быть, кому-то они и показались бы недостаточно хорошими, но мне после моих скитаний и ночёвок на продавленном офисном диване, этого было более чем достаточно.

– Пока не слишком уютно, – Агата критически оглядела выбранную ею комнату, – но ничего, со временем, я думаю, мы всё устроим здесь в соответствии с личными привычками и вкусами каждого. Это ведь теперь наш дом, ребята.

– Тогда предлагаю разойтись по комнатам, а через полчаса встретиться внизу, – внёс предложение я, – и обсудить наши дальнейшие действия.

Возражений не последовало, и вскоре я стоял у окна, выходящего на лес, и бездумно смотрел на пушистые белые облака, лениво плывущие по небу. Вещей у меня практически не было, раскладывать было нечего, так что образовалось время подумать о ближайших планах. Понятно, что долго прохлаждаться в этом достаточно симпатичном домике нам никто не даст: не для этого нас в Оверхилл переместили. Максимум, что нам обломится, это несколько дней на окончательную адаптацию, а потом нужно будет приниматься за дело и отрабатывать тот самый второй шанс, о котором говорил Сигизмунд. Интересно, кстати, как он там…

Мои размышления были прерваны появлением нового персонажа, который внезапно возник посреди заросшего травой двора. Вот только что никого не было – и вот он стоит оглядываясь и прижимая к животу тощий портфель.

– К нам гости, – громко сказал я, выйдя в коридор и направляясь к лестнице, ведущей на первый этаж, – так что спускайтесь.

– Гости? Уже?! – Агата выглянула из своей комнаты. – Как-то слишком быстро, тебе не кажется?

– Это, скорее всего, Посредник, – заявил Феликс, выходя в коридор.

В отличие от нас с ведьмочкой, он успел переодеться и теперь щеголял в костюме элегантного мятного цвета, лимонной рубашке и тёмно-зелёном галстуке. Рядом с ним я в потёртых джинсах и уже не очень свежей футболке выглядел почти оборванцем. Нужно будет как-то решать этот вопрос, и дело не в том, что мне так не очень комфортно, а в том, что здесь, в Оверхилле, мы будем представлять некую структуру, облечённую властью, а это, как говорится, обязывает. Нужно будет разжиться некоторым количеством брюк и рубашек, хотя бы на первое время, а там разберёмся.

Когда мы все втроём вышли на крыльцо, Посредник, а это, скорее всего, был именно он, по-прежнему стоял в центре двора, не двигаясь с места. Увидев нас, он перехватил портфель поудобнее и сделал несколько неуверенных шагов в сторону дома.

– Здравствуйте! – прощебетала Агата, спускаясь с крыльца и радостно улыбаясь гостю. – Вы к нам?

– Да, – как-то очень неуверенно откликнулся визитёр и уточнил, – вы ведь сотрудники Отдела регистрации? Агентство РОНИН?

– Совершенно верно, – присоединился к разговору я, – а вы Посредник, мы правильно поняли?

– Именно так, – кривовато улыбаясь, подтвердил гость, – я хотел убедиться, что перенос сработал правильно. Мы вас очень ждали, ну вот просто очень-очень! Столько лет просили, но вот только теперь нам пошли навстречу, и это просто замечательно!

– Может быть, пройдём в дом? – предложил Феликс, и Посредник едва заметно вздрогнул, опасливо покосившись на нашего Контролёра. – И вы расскажете всё, что нам нужно знать.

– У нас, правда, пока не прибрано, да и угостить вас нечем, – извинилась Агата, но Посредник только рукой махнул, мол, не будем обращать внимание на такие мелочи.

По-прежнему крепко обнимая портфель, он поднялся на крыльцо и как-то бочком, осторожно протиснулся в дом.