– Однозначно, – кивнула я, испытывая просто нереальное облегчение от того, что не только со мной в «Серебряном» происходит что-то странное. – Я как раз шла и думала, что безумно хочется с кем-то поговорить.

– Но боялась, что сочтут ненормальной, – понимающе кивнул Женька, – та же хрень. Просто ты мне кажешься именно тем человеком, кому можно доверить секрет.

– Аналогично, – подражая герою старого мультика, ответила я, чтобы снять некую излишнюю пафосность момента, – ровно то же самое, Жень…

– Только мне кажется, что наши с тобой вопросы, чтобы не спалиться, нужно обсуждать не сейчас, как думаешь?

– Согласна, потому что непременно кто-нибудь помешает на самом интересном месте, – согласилась я.

– Тогда давай встретимся после обеда?

– И подтвердим версию со свиданием?

– Ты против? – Женька серьёзно, без улыбки посмотрел на меня.

– Да нет, – я невольно смутилась, но при этом в глубине души заворочалось какое-то очень тёплое чувство. – Я тогда фотоаппарат возьму, а то он у меня ещё даже не распакован.

– Ты увлекаешься съёмкой? Что-то конкретное или всё подряд?

Почему-то у меня даже сомнений не было в том, что он интересуется моими делами не формально, а искренне, на самом деле. И это тоже было не совсем привычно…

– В основном пейзажи, иногда интерьеры, старые замки, какие-то прикольные вещи, – я улыбнулась, – не людей, для портретной съёмки нужен совершенно особый взгляд, не как у всех, понимаешь?

– Пока не очень, – Женя привычным жестом поправил очки, – но надеюсь, что со временем ты мне всё расскажешь. Договорились?

– Конечно…

В той жизни, которая осталась за забором «Серебряного», у меня было не слишком много друзей, да и романы я, в отличие от многих своих приятельниц, не крутила направо и налево. Ну вот как-то не интересно мне это было, сама не знаю, почему.

Возможно, прав был отец, и я слишком самодостаточна для своих семнадцати лет, а может, в данном случае отчасти права и Катя, считавшая, что я всех достала своим снобизмом и как бы интеллигентностью. Я, правда, сама себя к снобам не относила, но разве мачеху переспоришь? Я и не пыталась… Нравится ей считать меня высокомерной, но пока неопытной стервой – да на здоровье, пусть думает, что хочет.

Романтических отношений у меня тоже ни с кем не было, хотя я точно знала, что большинство моих приятельниц и одноклассниц уже давно познакомились с этой стороной взрослой жизни. Ну а я, как дурочка, надеялась на то, что рано или поздно непременно встречу свою половинку, как бы старомодно это, может быть, ни звучало.

Естественно, Женьку я рассматривала пока исключительно в качестве друга, не до романтики мне сейчас, вот вообще.

– Ну где вы там?

Я моргнула и тряхнула головой: тоже мне, нашла время для философских размышлений, ничего не скажешь! Ребята уже дошли до флигеля и ждали нас около дверей.

– Интересно, тут открыто? – Кир потянул на себя дверь, которая открылась без малейшего сопротивления. – Вот, собственно, и ответ. Ну, идём?

– Конечно, иначе зачем бы мы сюда тащились?

Марк первым вошёл в здание, и нам ничего не оставалось кроме как последовать за ним. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о том, что, к счастью, ночное существо в плаще скрылось не в этой стороне, а в противоположной. Хотя кто сказал, что оно было одно? Женька вон – тоже что-то из ряда вон выходящее видел.

Нас встретил просторный светлый коридор, уходящий вправо и влево. Прямо напротив входа висела доска с какими-то объявлениями, явно свежими, возможно, размещёнными сегодня. Мы, естественно, тут же направились посмотреть.

Распечатанные на принтере объявления сообщали всем желающим, что тренажёрный зал открыт с восьми утра до восьми вечера с двумя получасовыми перерывами на уборку и кварцевание. А вот бассейн работает исключительно во второй половине дня, так как в первой в нём проходят индивидуальные тренировки. Интересно, с кем, если тут всех воспитанников всего два десятка человек? К тому же до обеда все находятся на занятиях – и ученики, и преподаватели. Ответа на этот вопрос никто их нас придумать не смог, и мы дружно решили, что время покажет.

Остальные объявления касались правил поведения в бассейне и тренажёрке, а также аренды всякого рода спортивного инвентаря. Сообщалось, что лыжи, ролики, ракетки для бадминтона и тенниса можно получить у некого Андрея Филипповича, преподавателя физкультуры.

Честно прочитав все инструкции, мы отправились изучать спортивный флигель. Бассейн оказался небольшим, с тремя дорожками по двадцать пять метров. Две раздевалки, скамейки вдоль бортика, всё точно так же, как в любом бассейне. Далеко мы не пошли, так как не хотели топтаться по стерильно чистому кафельному полу в уличной обуви.

Тренажёрный зал тоже не поражал размерами, но при этом в нём было практически всё для полноценных тренировок, что привело Марка в абсолютный восторг. Он тут же заверил нас, что уже с завтрашнего дня возобновит свои утренние тренировки и будет рад компании.

В спортзал как таковой мы едва заглянули: что там может быть такого, чего мы раньше не видели?

На улицу вышли с сознанием выполненного долга, и тут Стеша заметила узкую, едва заметную тропинку, ведущую куда-то в сторону забора. Она не была вымощена аккуратной тротуарной плиткой, как все остальные, скорее всего, через пару часов от неё не осталось бы и следа, но пока полоса примятой травы была хорошо заметна.

– Слушайте, а давайте посмотрим, что там, – тут же предложила Стеша, – толку-то ходить исключительно там, где можно, никакого драйва.

– Может, там тайная калитка для персонала? – выдвинул свою версию Марк и сделал шаг с официальной дорожки. – Тогда у нас будет выход на свободу.

– А чего там делать? – Кир скептически взглянул в сторону забора. – С той стороны лес и больше ничего. Или ты за грибами собрался?

– Было бы неплохо иметь запасной выход, – неожиданно поддержал друзей Женька, – мало ли, как ситуация сложится. Мы тут пока ничего не знаем.

Переглянувшись, мальчишки гуськом двинулись по тропке, исчезающей буквально на глазах, и мы со Стешей собрались было последовать за ними, но я обернулась и резко притормозила.

– Ты чего? – Стеша чуть не врезалась в меня.

– Глянь на Клео…

Стеша оглянулась и тоже слегка зависла: Клео стояла на дорожке, вымощенной плиткой и смотрела на тропу, ведущую к забору, с каким-то суеверным ужасом. Девушка побледнела так сильно, что стали заметны раньше не видные веснушки.

– Клео, ты в порядке? – встревоженно спросила Стеша, а я почувствовала, что у меня в груди возник ледяной комок, засевший где-то прямо под сердцем.

– Я туда не пойду! – в глазах нашей персональной прорицательницы плескался самый настоящий ужас. – И вы не ходите! Пожалуйста!

– Брось, – Стеша посмотрела на уходящих парней, потом на Клео и снова на мальчишек. – Смотри, какая у нас охрана надёжная. Или там змеи какие-то водятся? – вдруг встревоженно уточнила она и заозиралась, пытаясь рассмотреть в траве ползучую опасность.

– Туда нельзя идти, – побелевшими губами повторила Клео и пошатнулась, – верните их…

– Я за мальчишками, а ты помоги ей, – скомандовала я, и Стеша послушно побежала к подруге, причём сделала это очень вовремя, так как Клео без сил опустилась прямо на землю.

Рискуя запутаться в высокой траве или угодить ногой в какую-нибудь незаметную ямку, я поспешила вслед за ребятами, которые уже скрылись в кустарнике, росшем вдоль забора. Надо же, а я и не знала, что он тут есть, издали его вообще не было видно, хотя странно: как можно не заметить такие высокие и раскидистые кусты?

Тропинка, по которой ушли парни, ныряла в узкий просвет между двумя особенно густыми кустами, и я почему-то, не задумываясь, полезла туда. Мне казалось, что я вижу впереди белую ветровку Марка, так что в направлении я была абсолютно уверена.

Однако шагов через сто я притормозила, а потом и вовсе остановилась: как-то всё это очень странно. Когда мы решили проверить, нет ли в заборе калитки, до него было всего ничего, буквально метров двести, не больше. И сейчас я отчётливо вспомнила, что никаких кустов там и в помине не было. А сейчас вокруг меня достаточно густые заросли, причём со всех сторон.

– Эй, Женя! Марк! Кир! – стараясь, чтобы голос звучал уверенно, крикнула я, но звук словно впитался в окружающие кусты. – Блин, да что происходит-то!

Ледяной комок, возникший в груди после предупреждения Клео, к которому я, как идиотка, и не подумала прислушаться, разросся и уже начинал мешать нормально дышать. Судорожно втянув ставший густым и холодным воздух, я стиснула зубы и пошла вперёд, хотя с тем же успехом могла попробовать двигаться в любом направлении: всюду стеной стояли кусты.

Но не может же это длиться бесконечно? Рано или поздно я куда-нибудь обязательно выберусь, по-другому просто быть не может. Словно в ответ на мои мысли впереди сквозь переплетение ветвей мелькнул свет, и хотя был он каким-то неправильным, я пошла к нему.

Вынырнув из кустов, я огляделась и еле слышно застонала, а потом заплакала от нахлынувшего и затопившего меня чувства абсолютной безнадёжности. Мне было так страшно, как не было ещё, наверное, никогда в жизни.

Впереди, насколько хватало глаз, расстилалось залитое светом поле, только вот в небе сияло не солнце, а странная лиловая луна, покрытая отвратительными чёрными пятнами. А где солнце? Ведь мы заметили эту злосчастную тропу, когда не было ещё даже полудня, так откуда же взялась луна, к тому же такая странная?

И где все? Откуда взялось это поле? Где усадьба?

Тут я посмотрела вниз и выругалась про себя: кочки были покрыты уже знакомой мне серой травой с фиолетовыми цветочками. Значит, это сюда меня выкинуло тогда из коридора?

– Лиза-а-а-а! – неожиданно донеслось откуда-то издалека. – Лиза-а-а-а! Ты где-е-е-?

– Я здесь! – закричала я и, спотыкаясь, побежала в ту сторону, откуда донёсся голос.

– Лиза-а-а… – произнёс кто-то внезапно совсем рядом, и я замерла на месте, потому что голос был совершенно незнакомый. Ни у кого из моих друзей не было такого низкого, срывающегося на шипение тембра.

– Лиза-а-а… – донеслось эхом с другой стороны, а потом отовсюду одновременно раздалось:

– Лиза-а-а… Лиза-а-а!.. Лиза-а-а?..

Голоса шипели, скрежетали, свистели и хрипели, повторяя моё имя на все лады, а я только и смогла, что замереть перепуганным сусликом и попытаться зажать руками уши, чтобы только не слышать этих сводящих с ума звуков.

А потом появилось оно… Я никогда не относила себя к поклонникам хоррора и всяких ужастиков, хотя качественные фильмы про монстров могла под настроение и посмотреть, особенно в хорошей компании под пиццу и попкорн. Поэтому определить, что ко мне направляется призрак, сумела.

Наверное, у любого человека в мозгах есть некая условная кнопка, которая отвечает за страх. Так вот у меня она отключилась, видимо, не выдержав напряжения. Поэтому я смотрела на приближающееся существо, скорее, с обречённостью, нежели с ужасом. Врать и говорить, что мне было не страшно, не буду: было, ещё как, но страх был не острым, а каким-то словно притупившимся.

Высокая фигура, закутанная в серые тряпки, развевающиеся на ветру, которого не было, выглядела зловеще, но я почему-то не могла отвести от неё взгляда. Как-то совсем некстати вспомнился роман, который я не так давно читала: в нём героиня тоже сталкивалась с призраками, причём с места в карьер начинала их строить и чуть ли не в чернорабочие определяла. Ну что сказать… молодец она. Я вот, например, в себе таких сил не ощущала. Максимум, на что меня хватало – это не орать до тех пор, пока не охрипну.

– Ты одна из них, – проговорил призрак, когда я поняла, что если эта игра в молчанку ещё продолжится, я банально упаду в обморок.

– Из кого? – я так удивилась, что на какое-то время отступил даже страх.

– Ты не знаешь, кто ты? – в голосе призрака не было даже тени эмоций, словно я разговаривала с автоответчиком.

– Нет, – он же явно имеет в виду что-то особое, а не то, что написано у меня в паспорте, верно?

– Ты Трилистник, одна из трёх, – всё так же обезличенно проговорило закутанное в тряпки существо, – час пришёл.

– Я не понимаю вас, – почему-то мне показалось очень важным уяснить, что оно хочет сказать мне, ведь не просто же так я здесь оказалась.

– Библиотека, – поворачиваясь ко мне спиной, обронил призрак, – там найдёшь книгу, в которой есть ответ. Иначе шанса на спасение не будет…

С этими словами он словно растворился в тумане, который, как оказалось, успел не только появиться, но и окутать окружающие меня предметы.

Внезапно из тумана высунулась голова Марка, который, увидев меня, обрадованно заорал:

– Я её нашёл!

И, протягивая мне руку, блондин спросил:

– Какого фига ты забралась в этот овраг, Лизхен? Мы тебя чуть не потеряли, а ты, оказывается, по канавам ползаешь, никому ничего не сказав!

Я вцепилась в его руку, как утопающий в спасательный круг, и позволила вытащить себя на знакомую дорожку, выложенную тротуарной плиткой. Обернувшись, молча посмотрела на совершенно безобидный и совсем неглубокий с виду овражек, тянущийся вдоль забора.