Сигнал, приглашающий на ужин, застал меня в тот момент, когда я как раз закончила раскладывать вещи и задвинула чемоданы под кровать. Сначала я хотела поставить их куда-нибудь в шкаф или вообще отнести в камеру хранения: наверняка в «Серебряном» такая имеется. Но потом почему-то передумала и запихнула их глубоко под кровать, тем более что места там было ещё на два таких чемодана, а покрывало достаточно длинное, чтобы они не бросались в глаза. Отодвинула их поглубже, чтобы не мешали делать уборку, и довольно огляделась. В такой комнате уже вполне можно было жить.

Вещи заняли свои места на вешалках и полках, книги и всякие привезённые из дома мелочи – на столе и тумбочке, косметика – в ванной. На кресле и диванчике пристроились кот Том и две круглые пушистые подушки, которые я не захотела оставлять дома, потому что они тоже напоминали мне о маме. Они совсем небольшие, места много не заняли, а Катя наверняка спрятала бы их на чердак или вообще выкинула бы, я в этом ни на секунду не сомневалась.

Завтра надо будет взять стакан и нарвать на лужайке цветов, они добавят уюта и красоты.

Успела я выйти и на террасу: судя по плоским батареям, крепившимся к стене, она действительно отапливалась, как я и надеялась. Значит, осенью и зимой здесь можно будет сидеть и из тёплого помещения любоваться на то, как меняется природа. Есть в этом занятии что-то исключительно медитативное.

Вид с террасы открывался просто невероятный. Территория пансиона, ограниченная высоким забором, заканчивалась почти возле самого настоящего дикого леса. Высокие ели и сосны внушали уважение своими размерами и возрастом. Сразу было понятно, что этот лес был здесь до появления усадьбы, и будет после того, как она исчезнет. Вдалеке справа, в низине, сияла сверкающей лентой река, названия которой я, естественно, не знала.

По-настоящему насладиться этой удивительной красотой мне мешала непонятная тревога, в которую превратился страх, мучивший меня после посещения директорского кабинета. Она не грызла, а тихо сидела маленькой занозой, которая вроде как и жить не мешает, но и забыть о себе не даёт. Этот червячок ворочался где-то на дне души, не давая полностью погрузиться в процесс привыкания к новым реалиям.

Как и было обещано, мы со Стешей дождались обеих новых соседок, чтобы проводить их в столовую. Ребята уже были там, и нам пришлось познакомить их не только с Клео, которая сразу всем пришлась по душе, но и с Люсей. От вынужденного общения с ней нас избавил сигнал, пригласивший девушку на собеседование с директором.

– Жесть, – резюмировал первое впечатление Марк, глядя вслед уходящей Люсе, – я вам сочувствую, девчонки, потому что жить с такой рядом – это, я вам скажу, удовольствие намного ниже среднего.

– А вы заметили, что она не спросила, где кабинет директора, – неожиданно сказал Женя, и все удивлённо переглянулись.

– А ведь и правда, – Стеша нахмурилась, – может, ей заранее Виктория показала? Не зря же эта липучка вокруг неё круги нарезала и в рот ей заглядывала.

– Может, – согласился Женя, но сомнение из его голоса никуда не делось. – А вообще странная она. Знаете, словно роль отыгрывает, а на самом деле вообще не такая, какой старается казаться.

– Да ну, – легкомысленно отмахнулся Марк, – это уже шпиономания какая-то. Меньше надо детективов и триллеров читать. Она обычная проныра, которая считает, что все вокруг такие лохи, что купятся на её лесть и умильные глазки.

– Попомните моё слово, – вздохнул Женя, – нам ещё столько проблем от этой Люси прилетит – мало точно не покажется. Так что, девчонки, поаккуратнее с ней, судя по всему, она гадюка та ещё.

– Да мы и сами поняли, – Клео задумчиво посмотрела на тарелки, – чай кто-нибудь будет?

– Здесь пакетики, давайте лучше у Кариши посидим, – предложил Марк, и все с огромным удовольствием поддержали его идею.

Остаток вечера прошёл достаточно спокойно, если не считать явления Люси, которая пребывала в абсолютном восторге от директора и всем сообщила, что теперь он её краш, поэтому она сделает всё, чтобы завоевать его благосклонность. Естественно, исключительно как директора, а не то, про что все подумали.

– И ведь может добиться, – провожая Люсю взглядом, проговорил Кир, – ты прав, Женька, есть в ней что-то странное, неправильное.

– Мозги у неё неправильные, – проворчала Стеша, которая даже не пыталась скрывать свою неприязнь по отношению к Люсе.

– Не только, – не отрывая взгляда от уходящей Степанцовой, покачал головой Кирилл, – но сформулировать пока не могу. Просто на уровне ощущений…

– А у вас кто-нибудь ещё приехал? – поинтересовалась я. – У нас теперь, с Клео и Люсей, полный комплект.

– Я слышал, как Виктория говорила с Верой Борисовной, что завтра должны приехать те, кто ещё не прибыл, значит, можно будет распределять по группам и всё такое, – отчитался Марк, – так что скоро тоже укомплектуемся.

– А кто где кроме этого здания успел побывать? – неожиданно спросил Женя.

Мы переглянулись, и, судя по задумчивым выражениям лиц, нигде не были не только мы с Клео, но и те, кто приехал раньше.

– Тогда предлагаю исследовать территорию вместе, – на лету подхватил идею Марк, – и начать со спортивного комплекса. Я бы по утрам в тренажёрку не отказался походить, я и дома всегда так делал, – тут он слегка помрачнел, но быстро взял себя в руки.

– Я за, – быстро согласилась Стеша, которая, как мне показалось, положила на блондина глаз, хотя, конечно, я могла и ошибаться. – Вместе однозначно веселее. Давайте тогда встретимся на завтраке и сразу отправимся.

– Главное, чтобы нам на хвост не упала Люся, – хихикнув, сказала Клео, – тогда можно сразу ставить крест на изысканиях.

– А давайте, если что, скажем, что у нас типа свидание, – тут же предложил Марк, и по его горящим глазам было видно, что ему ужасно нравится эта идея. – Вас трое, нас тоже, так что всё нормально.

– Тройное свидание? – Стеша довольно потёрла ладошки. – Прикольно! Тогда, чур, я забираю Марка!

И, передразнивая Люсю, она закатила глаза и простонала:

– О, он теперь мой краш!

– Польщён, – блондин весело подмигнул Стеше, – парни, разбирай девчонок!

– Какое-то у нас стремительное развитие личной жизни, не находите? – скептически хмыкнул Кир, глядя на Клео. – Но в этом что-то есть, я согласен.

– Но это же не по-настоящему? – уточнила наша прорицательница. – Я просто пока как-то не готова морально к новым отношениям. Мне бы от старых отойти…

– А чего загадывать? – пожал плечами Кир. – Но не могу не согласиться – имея постоянную компанию, выжить всегда легче.

– Не возражаешь? – Женя внимательно посмотрел на меня поверх очков и улыбнулся.

– Нет, – я почему-то неожиданно смутилась, хотя и понимала, что эта разбивка на пары происходила, скорее, по необходимости, а не в связи с возникшими чувствами. Им просто некогда было появится за прошедшее время, к тому же у нас у всех свои скелеты в шкафах, с ними бы разобраться. Но Женька мне нравился, было в нём что-то надёжное, основательное, поэтому я была даже рада, что мне достался именно он, а не шебутной Марк, например.

– Отлично, – блондин был явно доволен тем, как развиваются события. Я уже поняла, что Марк относился к тому типу людей, которым необходимо, чтобы вокруг всё бурлило, менялось и, так сказать, било ключом. – Тогда сейчас разбегаемся, а утром встречаемся за завтраком.

– Доброй ночи, – улыбнулся Женя, а Кирилл просто кивнул, явно думая о чём-то своём.

Мы вернулись к себе на «жилую» половину и, попрощавшись, разошлись по гостиным. Тут я заметила, что в каждой двери наверху есть небольшая застеклённая полоска, сделанная, видимо, для того, чтобы было понятно: горит в комнате свет или нет. Открытие стало не то чтобы неприятным, просто я сразу вспомнила, что приехала в закрытое учебное заведение, куда родители – те, кто может себе это позволить, конечно – отправляют провинившихся детей, чтобы те не порочили их «безупречную» репутацию. А то, общаясь с ребятами, я как-то слегка позабыла о том, что нахожусь пусть в комфортабельной, но тюрьме.

Сейчас было видно, что в комнатах Цейс и Люси горит свет, причём у Крис он был менее ярким, видимо, была включена настольная лампа. А Степанцова, скорее всего, разбирала вещи, так как приехала совсем недавно, а чемодан у неё был внушительный.

Интересно, а здесь есть что-то наподобие комендантского часа? Стеша ответа на этот вопрос не знала, так как честно призналась, что вчера уснула совсем рано, потому что приехала утром, к тому же перенервничала. Ладно, вроде бы нам обещали повесить расписание и всякую прочую животрепещущую информацию. Но я почти уверена, что после одиннадцати вечера здесь запрещено покидать гостиную. Откуда пришла такая уверенность, я сказать не могла, но почти не сомневалась в том, что права.

Сделав себе некрепкий кофе и щедро плеснув в него сливок, я забрала чашку в комнату – нигде же нет никакой чёткой информации, а что не запрещено, то, как известно, разрешено – и вышла на террасу.

В августе темнеет уже достаточно рано, поэтому на улице царил мрак, разгоняемый кое-где стилизованными под старину фонарями. Рассеянными пятнами лежал на траве свет, падающий из чьих-то окон, но я у себя зажгла только настольную лампу. Выходя на террасу, поплотнее задёрнула шторы, чтобы не афишировать своё присутствие. Мне хотелось просто посидеть, глядя на ночной лес, и осмыслить всё, что произошло за этот бесконечный день.

Неужели я только сегодня утром разговаривала с Катей и с отцом? Сейчас мне казалось, что это было в какой-то прошлой жизни, которая осталась где-то там, очень далеко. А ведь ещё и суток с того момента не прошло. Вот что значит – обилие новых впечатлений…

Постепенно стало совсем темно, погасла половина фонарей на территории «Серебряного»: видимо, осталось только дежурное освещение. Я уже встала и, потянувшись, собралась уходить, когда неожиданно заметила в лесу, который высился за забором сплошной монолитной массой, вспышку света.

Сначала я решила, что мне показалось, но огонёк мелькнул ещё раз и ещё, уже немного в другом месте, словно тот, кто его зажёг, перепрыгнул с верхушки одной ели на соседнюю. Интересно, что это такое? Для самолёта или иного летающего объекта слишком низко, для автомобильных фар или фонарика – наоборот, высоко. Глаза зверя? Но, во-первых, слишком далеко, а во-вторых, для того, чтобы они стали видны, нужен источник света – костёр, те же фары или луч от фонарика. Здесь же ничего такого не наблюдалось.

Почему-то при виде этих огоньков сердце тревожно заныло, словно я получила некое предупреждение о грядущих неприятностях.

– Это от усталости, – сказала я сама себе и почувствовала, что звук голоса, пусть даже и своего собственного, подействовал на меня успокаивающе. – Иди спать, Лиза, пока тебе не привиделись зелёные человечки или летающие тарелки.

Прислушавшись к совету, который сама же себе и дала, я вернулась в комнату и поплотнее прикрыла дверь на террасу. Там, конечно, всё застеклено, но комары – это последнее, что мне хотелось бы получить в финале и без того неоднозначного дня.

Тёплый душ помог вернуть душевное равновесие, и я, переодевшись в любимую пижаму, забралась в кровать, уверенная, что усну раньше, чем голова коснётся подушки. Но как бы не так! Ещё пять минут назад глаза просто слипались, а сейчас сна не было и в помине.

Я лежала и, как дура, таращилась в потолок, пытаясь отыскать сбежавший сон, но безуспешно. Из соседних комнат не доносилось ни звука, значит, и Стеша, и Люся тоже легли. Хотя, может, тут прекрасная звукоизоляция и слышно будет только если очень шуметь, откуда я знаю?

Наверное, если бы я хотя бы дремала, то ни за что не обратила бы внимания на слабый, на грани слышимости, шорох в гостиной. Было впечатление, что там кто-то ходит, стараясь делать это максимально осторожно. Может быть, администратор проверяет, все ли разошлись по комнатам? Но зачем крадучись ходить по гостиной, когда достаточно просто заглянуть из коридора?

Я почувствовала, как ладони стали влажными, а сердце укатилось куда-то в район желудка и там притаилось, колотясь, как сумасшедшее. Ложась спать, я, конечно, заперла дверь, но при желании взломать можно любой замок.

Тем временем шорох стал чуть громче: было впечатление, что невидимый гость подошёл вплотную к моей двери. Мне показалось даже, что я слышу ровное размеренное дыхание очень сильного и крупного существа. Боясь даже пошевелиться, я прикрыла глаза и постаралась сделать вид, что сплю.

Слабый свет, который проникал в комнату через застеклённую полоску сверху и служил своеобразным ночником, неожиданно исчез, и я поняла, что его что-то заслонило. Кто-то смотрел на меня через это своеобразное окошко, и я не знаю, как смогла удержаться и не заорать в полный голос.

К счастью, тень, заслонившая свет, скоро исчезла, а шорох раздался чуть дальше: видимо, неизвестный изучал комнату Люси. Но как? Как он мог смотреть в окошко, расположенное в двух метрах от пола?