После долгого перерыва в лабиринте снова поднялся ураган, обрушивая на меня забытые воспоминания, выкорчевывая цветы.

За пределами истерзанного рассудка на пол хлынуло битое стекло. Не знаю, почему взорвались окна. Единственный проблеск сознания – Страж несет меня на руках, подальше от этого кошмара. Даже в своем сумеречном оцепенении я чувствовала его ауру, контуры лабиринта.

На мгновение я забыла, где нахожусь. Мозолистая ладонь гладила меня по щеке. Однако, несмотря на мои старания, перед глазами все по-прежнему плыло.

– Пейдж.

Моя ладонь легла ему на грудь. Мною овладела чудовищная усталость, веки слипались.

– Страж.

– Я с тобой. – Он убрал с моего лица локон. – Напрасно ты пыталась подчинить ее во второй раз. Первого было вполне достаточно.

– Я же авантюристка… помнишь?

– Да.

Он привлек меня к себе, согревая. Хоть и удалось избежать прикосновения полтергейста, эфирная схватка сковала тело холодом.

Судя по всему, Страж кого-то ждал. Значит, на то имелась веская причина. Он не хуже меня понимал, что времени мало. Оставалось только довериться ему. Я прильнула к его груди и на секунду отключилась, но тут раздался оглушительный выстрел.

Дробовиков в «Павильоне» не было, легионеров ими не вооружали. За все время мне довелось увидеть только один – на черном рынке.

И купила его Даника.

Страж отнес меня на галерею. Вспышки выстрелов озаряли потолок, пронзали черепную коробку. Парочка молотков загоняла раскаленные гвозди мне в виски. Сверло вгрызалось в надбровную дугу. Малейший звук причинял боль. Даже глаза рефаима горели слишком ярко.

Словно по мановению волшебной палочки, свет в его взгляде потускнел. Страж приподнял меня, наклонил вперед и помог остановить носовое кровотечение. Судя по ощущениям, кровь лилась ручьем.

– Помощь уже близко, – успокаивал он. – Боль скоро пройдет.

– Нашира, – превозмогая отвращение, выдавила я. – Где она?

– Скрылась. Наверное, побежала спасать резиденцию «Магдален».

Мой фантом устремился в эфир в попытке разыскать ее, но глаза моментально наполнились слезами.

– «Баллиол», – прохрипела я, цепляясь за Стража. – Они…

Он поднес ухо к моим губам, чтобы расслышать.

– Они вырубили электричество?

– Гейл пообещала взять это на себя. Когда весть о случившемся достигнет Лондона, будет уже поздно. – Страж посмотрел на меня. – Джулиан с сообщниками отлично поработали. Резиденции объяты огнем. По всему городу пылают костры, отвлекают внимание. Восстание началось, Пейдж.

– Отлично. – Я продолжала цепляться за его рукав. – Когда отправляется поезд?

– Через пятьдесят минут.

– Тогда почему… мы до сих пор здесь?

– Легионеры осаждают «Гилдхолл». Тирабелл выводит наших союзников через потайной ход. Правда, небольшими партиями, иначе нам отрежут путь. – Страж погладил меня по волосам. – Они пришли за тобой, Пейдж. «Семь печатей» здесь.

Не успела я переварить услышанное, как в галерею по-кошачьи спрыгнула Лисс. Босая, растрепанная, с горящими щеками, она устремилась ко мне.

– Пейдж…

Она успела снять костюм жертвы, оставшись в черном облегающем комбинезоне. На лице темнели брызги бутафорской крови.

– Лисс, – захрипела я, – уходи.

– Еще не время. Ты о ней позаботишься? – обратилась она к Стражу.

– Да. Лисс, поспеши. Ты должна как можно скорее добраться до луга.

Гимнастка покачала головой:

– Многие еще не выбрались, легионеры отстреливаются, прикрывая эмиссаров. Людям нужна моя помощь.

– Лисс. – Я нащупала ее руку. – Спасибо тебе. За песню.

– Пусть помнят и не забывают. – Гимнастка наклонилась и крепко сжала мою ладонь. – Поправляйся, Пейдж. Ты нужна нам сильной.

Она перепрыгнула с балюстрады на шелковые полотнища, свисающие почти до пола. Похоже, Лисс и Нелл парили на них по залу, отвлекая легионеров.

– Я должна им помочь, – бормотала я. – Достань… мой пистолет. Он в тайнике на Бир-лейн.

– Скоро ты его заберешь.

– Крина мертва.

– Майкл отведет невидцев на луг. Мы их догоним, но твой лабиринт сильно поврежден. В таком состоянии тебе нельзя возвращаться в Лондон.

– Майкл же намеревался… забрать Гейл и Фаза.

– Мои соратники о них позаботятся.

До «Порт-Мидоу» больше мили. Если хотим успеть, двигаться нужно бегом, а перед этим снять ненавистные туфли. Сообразив, что я задумала, Страж расстегнул на них пряжки.

Галерею освещали всего несколько свечей. Их пламя отражалось от подвески, холодившей шею. Страж прижал мои ледяные пальцы к груди. Первые фаланги и ногти приобрели сизовато-серый оттенок.

Внизу прогремели еще два выстрела. Свет злобно резанул по глазам, раскаленные гвозди снова пронзили виски.

– Пейдж. – На плечо легла рука в тактической перчатке. – Пейдж, это я, Ник.

Его лицо скрывала лыжная маска, но я узнала голос, ауру. Ник был одет в зимний комбинезон механика.

– Ник, ты меня нашел.

– Я же обещал.

– Взор, надо срочно уносить ноги. – На балюстраде возникла Надин с пистолетом. – Вы́ходим ее в Лондоне.

Не прерывая реплики, Надин выстрелила – и в эфире погас еще один лабиринт.

– Она не доедет. – (Меня ослепила очередная вспышка, чья-то рука перебирала мои пальцы.) – Синюшность, и зрачок не реагирует. Беда.

– Ты говорил, синюшность для нее норма.

– На губах – да, но сейчас она перекинулась на пальцы. – Ник судорожно перевел дух. – Ей необходим кислород. Маска у фурии.

– Сейчас принесу.

Надин перелезла через балюстраду и исчезла.

Дальше – опять провал. Когда сознание вернулось, что-то накрывало мне нос и рот. Повеяло знакомым запахом. Кислород. Ник придерживал мне голову, чтобы маска не соскользнула. Я жадно втягивала спасительный газ, веки отчаянно слипались.

Страж исчез. Тяжело дыша, я высматривала его в темноте. Но обзор заслонили еще два человека в лыжных масках.

– Ничего не получается, – мрачно заявил Ник. – Она слишком перенапряглась.

– Поезд ждать не станет, Взор, – возразил сердитый голос. – Если понадобится, понесем ее на руках. У меня нет ни малейшего желания застрять в этой дыре.

– Джекс, она умирает.

– Так спаси ее. Ты врач или кто?

Но тут вернулся Страж и, опустившись рядом со мной на колени, обратился к Нику:

– Пейдж подверглась нападению четырех фантомов, которые действовали по наводке очень могущественного сборщика. Полагаю, они повредили границы ее лабиринта, а злоупотребление странствиями усугубило ситуацию. Но у меня есть лекарство.

– Прошу прощения, – ледяным тоном отчеканил Джексон. – Никто, включая тебя, кем бы ты ни был, не смеет травить мою странницу без дозволения.

Страж даже ухом не повел. Не будь я на волосок от смерти, наверняка посмеялась бы. Ник посмотрел на меня, потом на Джексона.

– Какое лекарство?

– Долго объяснять. Оно залечит рану, но действовать нужно незамедлительно. – Страж поднял взгляд. – Если не хочешь потерять Пейдж, не путайся под ногами, Джексон.

– Откуда ты… – Справедливости ради, Джексон быстро опомнился, только продолжал таращить глаза и раздувать ноздри. – Ладно, раз уж тебе приспичило тратить наше драгоценное время, дерзай. – Он глянул на карманные часы. – Только постарайся уложиться в нынешнее столетие, иначе поезд уедет без нас.

Ник похлопал меня по щеке и тихо сказал:

– Пейдж, этот человек говорит, что может помочь. Медлить нельзя. Ты ему доверяешь?

Доверие. Крохотный цветок на границе сознания манил меня в иной мир – благополучный, безопасный. В тот мир, каким он был до макового поля.

– Да, – пробормотала я.

За спиной Стража появилась Плиона. Он забрал у нее позолоченный флакончик амаранта. Очевидно, меченые экономили целебный эликсир, сберегали на черный день.

Все повторилось в точности как с Лисс – капля в носовую впадину, еще по одной на виски. Страж приподнял мне подбородок и поднес флакончик к губам. Сладкая жидкость согревала горло. В памяти всплыл сборник мифов, где боги пили нектар, что заживлял раны и исцелял болезни.

Не удивлюсь, если легенды и сказания о бессмертных богах и великанах брали начало в загробном мире.

Агония потихоньку отступила, от облегчения по щекам потекли слезы. Напряжение в шее исчезло. Амарант питал маки живительной влагой, гася пламя, успокаивая.

– Пейдж, – с тревогой всматривался в меня Страж, – внемли мне. Вернись.

Я заморгала:

– Понятия не имею, что значит «внемли», но я вернулась.

Его глаза загорелись.

– Пейдж. – Ник сгреб меня в объятия. Его трясло. – Ты очнулась!

– Ничего не понимаю. – Я крепко обняла его за шею. – Ник, тебе нельзя светиться. Твоя работа…

– Дани проведет нас к поезду. Все объясню в Лондоне. – Он помог мне подняться и потянул к лестнице; рефаимы не отставали ни на шаг. – Поторопитесь, время на исходе.

«Гилдхолл» усеивали тела. Пуля попала Радмило Ареджине в грудь, и сейчас он истекал кровью. Греческая чиновница замертво распростерлась на полу, пустые глаза смотрели в потолок, фантом витал неподалеку.

Мы заранее договорились не трогать эмиссаров, пусть вернутся в Лондон уже без иллюзий насчет рефаимов. Либо кто-то забылся, либо легионеры палили по своим. Ну и поделом. Эти люди обрекли ясновидцев на жалкое существование, тысячами отправляли на смерть.

Многих рефаимов и след простыл. Легионеры сопровождали уцелевших эмиссаров до выхода, параллельно стреляя по нам. Понятно, что они задумали: спасти начальство, а потом запереть нас внутри и поджечь здание.

Сайен костьми ляжет, но не позволит сбежать опасным смутьянам, прознавшим, кто в действительности стоит за Якорем. Таких неугодных свидетелей нельзя оставлять в живых.

Укрывшись за колоннами, Даника с Надин – тоже в шерстяных масках и комбинезонах – открыли ответный огонь. Оружие в банде было на вес золота, но «Печати» не поскупились и взяли весь арсенал с собой.

Завидев нас, Надин сняла с пояса гранату – современная модель, стоит баснословных денег. Выдернула чеку, активировав заряд, и швырнула ее к дверям.

Легионеры с воплями шарахнулись прочь. Взрывом сорвало двери с петель. Воспользовавшись моментом, мы ринулись в другой конец зала. Какой-то невидец попытался сбежать, но пуля настигла его на бульваре Магдален.

– Пейдж. – Надин рывком увлекла меня за колонну. – Ты как, очухалась?

– До поезда доберусь. – Я сжала ее плечо. – Спасибо, что выручили.

– Подавись. Мы-то ожидали банальный побег из тюрьмы, а не… эту вакханалию. – Она перезарядила пистолет. – Какого дьявола здесь вообще творится?

– В двух словах не расскажешь. Страж, куда дальше?

Надин присмотрелась к рефаиму – и вытаращила глаза.

– Потайной ход начинается под сценой. Пейдж, ни в коем случае не применяй свой дар, – предупредил Страж. – Амарант должен подействовать.

Я кивнула, массируя ноющие виски. Самое мощное оружие против рефаимов, а использовать его запретили. Везет как утопленнику.

– Кстати, эффектное появление, – бросила я Надин.

Та хмыкнула.

– Ты же знаешь, Джексон обожает театральщину, а после твоего похищения он совсем озверел. – Надин выстрелила в очередного легионера. – Готова?

– На все сто.

Надин метнула вторую гранату и устремилась за мной. Артисты из труппы замыкали шествие. Подоспевший Зик в знак приветствия стиснул мое предплечье. Лисс перебралась на люстру.

– Лисс, – громко окликнула я. – Спускайся! Нам пора!

– Мне нужно вытащить Лотту, – крикнула гимнастка. – Идите, я догоню.

Не успела я открыть рот, как легионер у входа открыл по нам огонь. В последнюю секунду Зик повалил меня на пол. Мы спрятались за фонтаном «Мекса». Пули вгрызались в каменные плиты и стены, несколько фужеров разлетелись вдребезги.

Лисс не смогла остаться в стороне. Спустилась по полотнищу как по канату и ударила легионера ногой в грудь. От неожиданности тот потерял равновесие и рухнул навзничь, несмотря на массивную экипировку. Улучив момент, Нелл соскользнула на пол и поспешила за нами.

На входе в помещение под сценой Страж откинул тяжелую драпировку, пропуская нас внутрь. Джексон оттолкнул потрясенного Сирила и первым шагнул во мрак. За ним – Сирил, я. Страж с Плионой замыкали строй.

Мы гурьбой устремились за Даникой, вооруженной налобным фонарем.

– Дани, – выпалила я, поравнявшись с ней, – похоже, чудесным спасением я обязана тебе.

– Еще как обязана. Ничего бы этого не случилось, не выпроси ты себе выходной. – Она глянула на часы. – Поезд отправляется в полночь. Мы не сможем его задержать. Доковыляешь?

– Постараюсь.

У дальней стены нас встретила Тирабелл, явившаяся за новой партией пленников. Она кивнула на разлом в стене, совершенно неразличимый во мраке. Надин боком протиснулась внутрь.

За ней Джексон. Через секунду, наступая на развязанные шнурки, нас догнала Лотта, по-прежнему одетая в сценический костюм.

– Лотта, сюда. – Я посветила фонариком. – Где Лисс?

– Она меня прикрыла, – ответила запыхавшаяся девушка. – Обещала скоро подойти.

– С ней все будет хорошо, – заверила Нелл. – Лучше скажи, куда идти.

Но меня привлекло странное колебание эфира, а в следующий миг кровь застыла в жилах. Последний лабиринт покинул зал.

Кроме Лисс, подозрительно неподвижной.

Я бросилась обратно.

– Дорогуша, куда собралась? – окликнул меня Джексон.

– Топай к поезду, – огрызнулась я.

На последней ступеньке я замерла, кожа покрылась мурашками. Легионеры скрылись, оставив двери нараспашку. По залу гулял ледяной ветер. Почти все свечи погасли, кроме двух-трех, и в их пламени на полу различался силуэт.

– Нет! – вырвалось у меня за секунду до осознания.

Лабиринт Лисс вел меня подобно компасу. Я ринулась к груде ткани и опустилась на колени.

Нет, это не Лисс.

Она никогда не падает.

Однако пурпурные полотнища, цвета ауры гадателей, принадлежали ей. Единственная не отнятая у нее гордость. Трясущимися руками я перебирала шелк, и вскоре мне открылось лицо.

Лисс лежала неподвижно. Я приподняла ее болтающуюся голову, влажные волосы слиплись от крови.

– Лисс. – Я не узнавала собственный голос – тонкий, дрожащий. – Лисс.

Ее веки приоткрылись, на губах заиграла слабая улыбка.

– Забавно, я ведь никогда не падаю.

– Ты и не упала. Просто… переутомилась. И сейчас встанешь.

– Нет. – Лисс дышала с присвистом, ресницы трепетали. – Эфир послал мне предостережение. В августе я сделала на себя расклад. Выпала Башня и Сила. Я рада, что в конечном итоге выбрала Силу.

Башня – карта глобальных перемен и крушения всего. Два человека падают с огромной высоты. Иногда эфир подбрасывает хитрые загадки.

А иногда подносит все на блюдечке.

– Вот почему не стоит… заглядывать в будущее. Я предупреждала вас с Джулсом, что это опасное знание.

– Нет. – Челюсть у меня ходила ходуном. – Лисс, я обещала вызволить тебя отсюда. Мы поедем в Лондон, а потом отправимся в Инвернесс. Найдем красивую поляну из твоего лабиринта. В Шотландии ты будешь в безопасности.

По моим щекам катились слезы. Пальцы нащупали рану в основании черепа, откуда струилась кровь.

– Ник! – обернувшись, завопила я. – Ник!

Лисс уставилась в потолок. Ее серебряная пуповина – тонкая, как паутина, – стремительно таяла. Нет, только не это. Только не она!

Ник бросился ко мне с фонариком. В его свете по полу растекалась лужа крови. Ник склонился над гимнасткой, бережно оглядел и скорбно покачал головой.

К горлу подкатил ком. Будь здесь больница, Лисс бы наверняка удалось спасти. Но в одиночку Нику не справиться. Никому не справиться.

– Один раз ты уже вытащила меня с того света, Пейдж, – прошептал Лисс. – Ты должна жить. Ради последней карты. – По ее щеке сбежала слеза. – Все в порядке. Иди, оставь меня.

– Нет. Ты всегда была со мной до конца.

Лисс шевельнула рукой, и я взяла ее в ладони. Гимнастка судорожно вздохнула, и пальцы обмякли. Точно воздушный змей, ее фантом воспарил к эфиру. Оцепенев, я прижимала к себе еще теплое тело.

– Ты должна прочесть заупокойную, – пробормотал Ник. – Я не знаю ее имени, sötnos.

Разумеется, Ник прав. Лисс не захотела бы навеки остаться в этой тюрьме.

– Лисс Реймор, да упокоится твоя душа в эфире. Дело сделано. Все долги уплачены. – Мой голос дрожал. – Отныне тебе не место среди живых.

Ее фантом исчез.

Я бережно опустила ее на пол. Лисс больше нет, осталась лишь оболочка – пустой дом, который вскоре выстудится. Гимнастка сейчас на пути к запредельной тьме, где никто не посягнет на ее свободу.

– Пейдж. – Ник тронул меня за плечо. – Я не знал Лисс, но уверен, она бы не позволила тебе сдаться. Нужно уходить.

– Не торопитесь, – раздался знакомый голос.

Свечи погасли, темнота надежно скрывала Гомейсу Саргаса, но его слова гремели под сводами, гулким эхо отражаясь от стен.

– Гомейса, твоих рук дело? – крикнула я.

В ответ – убийственное молчание.

Мой взгляд метнулся к потолку. Лисс не упала. Полотнища оборвали – судя по ровной линии отрыва, одним махом, что казалось физически невозможно.

За спиной зазвучал низкий голос:

– Не надоело прятаться в тени, Гомейса?

Я обратила назад заплаканное лицо. Страж вернулся в зал, его взгляд был прикован к галерее.

– Или ты боишься Пейдж? – продолжал он. – Впрочем, на твоем месте всякий бы испугался. За этими стенами город объят огнем. Оплот твоей власти вот-вот рухнет – власти, незаконно присвоенной тобой много веков назад.

– Мы не забыли, – вторила Плиона.

– Мне не страшен ни амарант, ни сайенские чинуши. Они любезно преподнесли нам этот мир. Ни один пожар не сможет поколебать наше главенство.

– Я бы сказала, гори в аду, но мы и так в нем, – фыркнула я.

– Воистину. Ад для мертвых, Сороковая, а мы – олицетворение смерти. В твоих венах течет кровь, а в моих – эфир. Ответь, разве огню под силу затмить солнце? Осушить океан?

Гомейса бродил по галерее, его гулкие шаги наполнили зал. Рядом со Стражем появилась Тирабелл в сопровождении незнакомого рефаима.

– Подумайте хорошенько. Особенно ты, Арктур. – (Наконец мне удалось различить силуэт Гомейсы за балюстрадой.) – Ведь ты теряешь больше всех.

Страж шагнул ко мне. При виде Лисс его глаза потемнели.

– Он ее убил, – шепнула я.

– Представьте бабочку, – начал Гомейса. – Вообразите ажурные, удивительной красоты крылья. Ею любуются, восхищаются, она опыляет цветы, и те становятся еще прекраснее. – Гомейса провел рукой в перчатке по балюстраде. – А теперь представьте мотылька. Та же форма, но люди брезгуют им – блеклой молью, что питается грязью и гнилью.

– Полагаю, вы и есть мотыльки, – вставила я. – Высовываетесь только по ночам.

– Какое нелепое сравнение. Однако ваши предки понимали разницу. В нас они узрели величественное воплощение самих себя – узрели богов, чьи сила и ум практически безграничны, – и даровали рефаимам этот мир, дабы соблюсти естественный порядок вещей. Мотыльки – существа глупые. Всегда летят на огонь, не в силах отличить его от солнца. Вот таким нам видится ваш мир, Пейдж Махоуни. Рой мотыльков, обреченных на гибель.

Его лабиринт был в зоне досягаемости. Я приготовилась высвободить фантом. И плевать на последствия.

– Саргасы – ваше солнце, – заявил Гомейса. – Так позвольте нам стать вашим путеводным светом.

Прежде чем я успела совершить прыжок, Страж стиснул мое плечо. Его рука снова была в перчатке.

– Мы его отвлечем, – шепнул он. – Беги на луг.

– Он поплатится. – Из носа хлынула кровь, давление нарастало. – Так просто ему не…

– Здесь тебе не уличная разборка, грезящая странница. Сегодня ты не отомстишь за подругу, но такой случай еще представится, – проговорила Плиона, не отводя взгляда от заклятого врага. – Отправляйся на луг. Это наша давняя война.

Гомейса поравнялся с нами. Глаза отливали пурпуром, практически без синевы. К моему горлу подкатила тошнота, внутри разгорался гнев. Мерзавец подпитался от Лисс, пока та умирала.

– Если уцелеешь, Сороковая, то рано или поздно поймешь, что здесь тебе жилось не так уж плохо, – проговорил Гомейса. – Мы даровали вам пристанище и свою мудрость. В Шеоле к тебе не относились как к паранормалу – да, понизили в статусе, но приняли такой, какая ты есть. Здесь ты научилась владеть своим даром. – Он воздел руку. – Саргасы милосердны, даже твоим сообщникам это известно. В свое время Арктур нас предал, однако Нашира сохранила ему титул всеми уважаемого наследного консорта.

Ник пятился к помещению под сценой. Я глянула на настенные часы.

Сейчас или никогда.

– Не советую соваться в Лес Висельников, – предупредил Гомейса, заметив мое отступление. – Это рассадник смерти, засеянный минами. Если не подорвешься на них, тебя прикончат эмиты. И твой бесценный дар – дар, что мы давно считали утраченным, – пропадет зря. У тебя последний шанс встать на путь истинный.

В извращенной логике ему не откажешь. Рефаимы оттачивали ее два века, чтобы искушать слабых духом.

Плиона рванула к Гомейсе. Тирабелл и Страж поспешили за ней, на ходу созывая арсеналы. Улучив момент, Ник потащил меня к сцене, однако я не чувствовала ничего, кроме эфира.

Раздался оглушительный грохот. Словно разом грянуло множество колоколов, сотрясая вселенную. Противники бились не на мечах, не на пистолетах. Их оружием были мертвецы. Каждое напряжение мышц, каждый шаг, каждый поворот отзывался взрывной волной в эфире. Рефаимы балансировали на грани жизни – танец исполинов, пляска смерти.

Призраки Сезона костей до сих пор витали в «Гилдхолле». Тирабелл послала между колоннами арсенал из тридцати фантомов. Кружась и вздымаясь в едином порыве, они бросились к Гомейсе. Я застыла в ожидании, когда удар угодит в цель. Завороженный Ник тоже не двинулся с места.

Одним взмахом руки Гомейса разбил арсенал. Фантомы осколками брызнули в разные стороны. Тирабелл отшвырнуло к стене, Плиона врезалась в колонну. Незнакомый рефаим ринулся в атаку, но Гомейса просто воздел ладонь, и противник отлетел на сцену, проломив доски.

Гомейса владел аппортом, что делало его полтергейстом во плоти, способным передвигать предметы – и людей – на расстоянии. Взгляд Саргаса метнулся ко мне, и сердце ушло в пятки.

Меня заслонил Страж. Он стоял перед заклятым врагом – без оружия, без брони.

– Вечный раб прошлого, – усмехнулся Гомейса. – Вечно бьешься до конца.

– Ступай, Пейдж, – сказал Страж. – Не мешкай.

Я колебалась не больше секунды. Гомейса просто размажет меня по стенке. В отличие от Плионы с Тирабелл, я уже не поднимусь. Ни один человек не выживет после такого удара.

Страж кивнул. Через золотую пуповину он сумеет меня разыскать. На сей раз я не сопротивлялась, когда Ник поволок меня к сцене.

Чьи-то пальцы сомкнулись на лодыжке, едва не опрокинув. На полу распростерся молодой эмиссар, тщетно пытающийся зажать рану на шее носовым платком.

– Ты, – прохрипел он, – та самая грезящая странница. – Его глаза налились кровью. – Послушай.

– Пейдж, идем, – торопил Ник, но эмиссар вцепился в меня мертвой хваткой.

Лицо незнакомое. По всей видимости, мелкая сошка. Какой-нибудь клерк или администратор в архонте, явно не их тех, кого транслируют по «Оку Сайена».

– Сезон костей, – сипел эмиссар. – Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Кто-то из ваших… пожирает своих. – Он закашлялся, и брызги крови разлетелись по полу. – Найди… Рекхэма. Он главный… поставщик. Найди его.

Эмиссар обмяк. Мы с Ником изумленно переглянулись.

На выручку к нам спешил Зик. Рекхэм и прочее подождут. Мы стали пробираться к выходу. Зик обернулся и метнул в зал дымовуху. Густое белое облако поглотило рефаимов. А с ними и останки Лисс Реймор.

Через темноту трюма, где неизвестный рефаим очухивался после падения. В потайной лаз. По длинному коридору до крохотной каморки. Ведомые фонариком Ника, мы наконец очутились на улице и свернули на Фиш-стрит.

Оплакивать Лисс буду утром. А сейчас нужно спасать остальных. Она этого хотела. Для нее они были семьей.

В воздухе разливался запах гари. Небо пламенело грязно-красным. Улицы заволокло дымом. Пусть резиденции сложены из камня, но все, что находилось внутри, отлично горело, а Джулиан с командой не поскупились на розжиг.

Все колокола в городе били, на Брод-стрит надрывалась допотопная сирена. Колокольный звон возвещал, что все двери открыты и пленники могут бежать.

Страж не ошибся в своих опасениях. Стоило мне заглянуть в эфир в поисках Джулиана и Майкла, как лабиринт начал посылать тревожные сигналы. Слишком большая нагрузка. Временно придется полагаться на пять стандартных органов чувств.

Ник посмотрел на чужой город и молча переглянулся с Зиком.

– Сюда нас привел Джексон. Где кратчайший путь до «Порт-Мидоу»?

– Сначала мне нужно забрать пистолет, – ответила я.

От задворков «Гилдхолла» мы быстро добрались до тайника на Бир-лейн. Я достала пневматику, зарядила дротиком с анемоном и зашнуровала ботинки. Вытащила рюкзак, куда Майкл упаковал провиант и ракетницу. Ник набросил мне на плечи пальто.

– Где Элиза? – спросила я, потуже затянув лямки рюкзака.

– Осталась в Лондоне.

Мы помчались по Фиш-стрит. Все маршруты до «Порт-Мидоу» я знала как свои пять пальцев. Эвакуированные из «Гилдхолла» эмиссары едва поспевали за легионерами. В идеале идти нужно самым безопасным путем, но сейчас все решает скорость. Ник с Зиком без лишних вопросов побежали за мной по брусчатке Корнмаркета.

Пожары отвлекут рефаимов. Другого пристанища у них нет, а нынешнее объято пламенем. С противоположного конца Брод-стрит донесся крик. Две женщины-рефаима поймали Нелл.

– Ваше первое жалкое восстание провалилось, провалится и второе. – Меропа тащила гимнастку к ближайшему зданию. – Напугать нас решила, Девятая?

– Убери лапы! – Нелл отчаянно отбивалась. – Больше тебе от меня не подпитаться. Только через мой…

Меропа зажала ей рот, и крики стихли. Я моментально метнулась туда.

– Пейдж! – завопил Ник.

Я прицелилась и нажала на курок. Дротик угодил Меропе в предплечье. Сейчас игла разобьет капсулу и пыльца проникнет в организм.

Уверенная в своей неуязвимости, Меропа выдернула дротик, но анемон уже хлынул по венам. Темно-желтые глаза поблекли. Все повторилось, как с Кразом, – Меропа издала булькающий звук и бесформенным кулем повалилась на землю.

Я с торжествующей ухмылкой перезарядила пистолет. Нелл метнула арсенал в ошарашенную Алудру, сжимавшую ее запястье.

Выругавшись по-шведски, Ник вскинул допотопный дробовик и выпустил в Алудру всю обойму. Та наконец разжала пальцы. Нелл шарахнулась в сторону и чуть не упала.

– Пейдж, где Лисс? – выкрикнула она.

– Беги, Нелл!

Алудра брезгливо посмотрела на пулевые отверстия в камзоле, как будто в нее стреляли из игрушечного пистолетика. Нелл схватила свои пожитки и помчалась со всех ног.

– А вот и ты, – осклабилась Алудра. – С меня должок за твою дерзость в часовне.

Я наставила на нее пушку.

– Уверена, что хочешь снова опозориться?

Алудра направилась ко мне. Ник с Зиком открыли огонь. Пули замедлили наступление, но не остановили. Похоже, Алудра несколько месяцев вынашивала свой план мести и только ждала удобного момента. Очень удобно планировать месть, когда в твоем распоряжении вечность.

У Ника закончились патроны. Собравшись с духом, он закрыл глаза, поднял руку и, под колебание эфира, наслал на Алудру видение.

– Оракул, – хмыкнула она. – Давненько я ими не подпитывалась.

Ее глаза поменяли цвет.

Потрясенный Ник выронил дробовик. Из его слезных каналов засочилась кровь, на шее вздулись вены.

– Взор! – Зик схватил его за плечо. (Ник уперся в колени, чтобы не упасть.) – Пейдж, что происходит?

– Я уничтожила вашего преемника. Проделала то же самое с Меропой и тебя не пощажу, – пригрозила я. – Оставь его в покое, иначе выстрелю.

– Ничего, восстановлюсь. Конкубин поделился с тобой пыльцой?

– Не конкубин, а Страж.

– Выходит, он снова нас предал. Напрасно наследная правительница его простила. Саргасы способны на широкие жесты, но за оскорбление Чертанов ты поплатишься жизнью, Сороковая.

Алудра рванула ко мне. Ладони вспотели. На нервной почве я промазала. Заветный дротик сгинул во мраке. К счастью, Ник успел перезарядить дробовик. Под градом пуль Алудра осела на землю. Я потянулась за новым дротиком, но Зик схватил меня за руку и потащил за собой.

– Пейдж, нельзя мешкать. – Его голос звучал приглушенно. – Кто они такие?

– Рефаимы. Из основного – они практически неуязвимы, питаются аурой и ненавидят людей. Заметишь такого – сразу беги.

– Чем ты в них стреляла?

– Пыльцой. – (Зик вытаращил глаза.) – Сколько у нас времени?

– Лучше не спрашивай, – буркнул Ник, и мы рванули со всех ног. – Ответ тебе не понравится.

На Брод-стрит нам больше не попалось ни одного рефаима. Наверное, рыщут по городу в поисках поджигателей. Надеюсь, Джулиан сейчас на пути к лугу.

Мы миновали «Незрячий дом», чьи двери стояли нараспашку, и свернули в город-призрак. С противоположного конца улицы к нам спешил человек. Я ухватила его за воротник алой туники и впечатала в стену.

– Далеко собрался, Карл?

– Отвали! – Карл обливался потом. – Ты погубила нас, всех до единого. Нужно прятаться. Рефаимы вот-вот выпустят их в город.

– Кого?

– Гулей, – завопил Карл, брызжа слюной. – Из-за тебя рефаимы нам больше не доверяют. Нас постигнет участь первых мятежников!

– Мы это учли, кретин. Рефаимы побоятся за эмиссаров.

– Вы отравили моих товарищей, а одному мне не справиться. – Карл чуть не плакал. – Я ведь чувствовал… чувствовал, что с супом неладно. Этот город – единственное, что у меня есть, и тебе его не отнять, Пейдж…

– Идем, – торопил Зик.

– Карл, за пределами Сайена лежит целый мир, – отчеканила я. – Поверь мне, рожденной там.

– От нас будут шарахаться в любом мире. Мы же фрики. – Щеки у Карла пылали. – Рефаимы – наша последняя надежда. По сути, они такие же, как мы, и всё понимают. Только здесь мы в безопасности. Обратно я не вернусь, а ты наслаждайся своим драгоценным миром. Не подавись!

Он оттолкнул меня и бросился наутек. Опустив дробовик, Ник смотрел ему вслед.

– Похоже, дома нас ждет долгий разговор, – произнес он.

Я кивнула:

– Надо торопиться.

– Да. – Зик пулей рванул с места. – Мы еще успеем.

Едва ли рефаимы сдадутся без боя. Враги уже наступают нам на пятки, и, как выяснилось, кое-кто из алых побрезговал нашим угощением. Вдалеке вдруг раздался взрыв.

Если верить Стражу, бомбой рефаима не убьешь, но покалечить можно.

До «Порт-Мидоу» было рукой подать. Поравнявшись с мостом на Айронворк-стрит, Ник закинул дробовик на плечо и полез через парапет. Зик спрыгнул первым, приземлившись в заросли под мостом.

– Ник, какого дьявола?..

– Остальные уже там. Скорее!

Не дав мне опомниться, он сиганул вниз. Я шагнула к парапету, но, ощутив вибрацию золотой пуповины, обернулась и увидела Стража.

– Слава богу! – вырвалось у меня. – Ты расправился с Гомейсой?

– Не до конца. Пейдж, времени мало. Если не поторопимся, Саргасы с последователями начнут вылавливать нас поодиночке.

– Знаю. Ник и Зик как раз… – На холоде мое дыхание превращалось в пар. – Понятия не имею, что они задумали, но мне нужно бежать за ними. Встретимся на лугу?

– Нет, я подожду, – ответил Страж. – Тем более что мы совсем близко.

Он до последнего нуждался во мне. Собравшись с духом, я спрыгнула с низкого моста и поспешила на свет фонарика.

Даника склонилась над открытым люком, надежно скрытым высокой травой, иначе бы я его заметила еще в первые месяцы, когда обшаривала город вдоль и поперек в надежде выбраться из этой проклятой дыры.

– Скорее, дорогуша. – Джексон ткнул тростью в лаз. – Спускайся.

– Что?

– Эксплуатационная шахта ведет прямиком к железной дороге, – объяснила Даника. – Тихонько проберемся на поезд и спрячемся в багажном отделении. Шишки из Сайена ничего не заподозрят.

– Остальные пленники ждут на «Порт-Мидоу», там тоже есть вход на станцию.

– Ага, – нетерпеливо бросила Даника. – Но с той платформы поедут эмиссары.

– Они не сядут в поезд, – отрезала я. – Мы захватим его целиком.

– Чего?

– Поедут все.

В напряженной тишине Джексон шагнул ко мне вплотную. Снял маску, капюшон, взъерошил волосы. Его облик поверг меня в шок – под глазами темнели круги, бледная кожа поблескивала, зрачки сузились до игольного ушка. Куда девался прежний невозмутимый Джексон!

– Ты долго отсутствовала, Греза, – ледяным тоном начал он, – поэтому, так и быть, закрою глаза на твою вспышку тупости. Но всему есть предел.

– Джексон…

– Я потратил кучу времени и денег на эту скромную вылазку. Даника с Ником рисковали карьерой, которая вносит солидный вклад в наше предприятие. Мы самая влиятельная банда в I-4, а не благотворительный фонд для нищих и обездоленных.

– К чему ты клонишь?

– Я явился сюда за грезящей странницей, а не спасать серую массу.

Хотя я знала Джексона как облупленного, его слова потрясли меня до глубины души. С глаз словно спала пелена. Вот настоящий Джексон – вечно на грани, занятый только собой и своей выгодой.

– Джекс, – пылко возразила я, – они тоже ясновидцы…

– Самого низкого пошиба, да еще с невидцами в придачу, – перебил он. – Ты хоть подумала, чем они будут зарабатывать на жизнь в Лондоне?

Лисс на полу, из проломленного черепа течет кровь. Первая карта в Таро, но почему-то я всякий раз оказываюсь на дне колоды.

– Благодарю за спасение, но у меня свой план бегства. – Я старалась говорить спокойно и рассудительно, хотя голос дрожал. – А у тебя свой. Увидимся в поезде.

Джексон грубо схватил меня за шею:

– Перечишь мне, Пейдж?

Вспомнилось, как незадолго до моего восемнадцатилетия Джекс впервые сорвал зло на мне. Я резко обмякла, как кролик перед лисой, – притворилась мертвой, съежилась.

– Если захватим поезд и набьем его имбецилами, которых ты собралась тащить в Лондон, Сайен поднимет тревогу.

– Не поднимет. Мы вырубили электричество.

– Очередной идиотизм. – Его хватка усилилась. – Ты совсем отупела в плену, Пейдж?

Едва Джексон дотронулся до меня, Страж перемахнул через парапет и направился к нам. Однако, вняв моей безмолвной мольбе, остановился, только глаза горели во мраке.

– Объясняю на пальцах, – медленно, словно школьный учитель, втолковывал мне Джекс. – Шестеро «зайцев» – это одно. Незаметно сели на поезд, незаметно сошли – ищи нас, свищи. Но как ты надеялась протащить на охраняемую станцию такую толпу и спокойно доехать до Вестминстера?

– Джекс, отпусти ее, – вклинился Ник.

– Короче, я сваливаю. – Даника полезла в шахту. – Ник, если хочешь, забери мой пистолет.

Джексон словно оглох. Наши взгляды встретились. Щеки запылали. Меня не только унизили, но и сделали это перед Стражем.

– Если снова попытаешься сорвать операцию – на секундочку, операцию по твоему спасению! – готовься к последствиям. Поигралась в независимую, и будет. В противном случае вылетишь на улицу.

Так он в свое время сломал Надин. Джексон Холл, великий и ужасный, человек, всецело распоряжавшийся моей жизнью. Мой единственный шанс не остаться одной.

В логике ему не откажешь – шестерым гораздо легче слиться с толпой. Можно спуститься в шахту – и дело в шляпе. Рано или поздно эмиссары сядут на поезд и благополучно доставят нас домой.

Еще недавно я бы именно так и поступила, ведь у меня не было никого за пределами Синдиката. Но сейчас столько людей рассчитывают на мою помощь. Страж до сих пор нуждается во мне. Я словно увидела всю картину со стороны – как меня держат за шкирку, точно котенка. В свое время такая угроза вынудила бы меня молить о пощаде.

Но то время прошло.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Я увольняюсь.

Джексон склонил голову к плечу – плохой знак. Зик переменился в лице – казалось, вот-вот упадет в обморок вместо меня.

– Что ты сейчас сказала, Пейдж? – с расстановкой произнес Джексон.

Слова разом вылетели из головы. Я оцепенела, но как можно тверже ответила:

– Ты все прекрасно слышал. Если не отпустишь меня в «Порт-Мидоу», уволюсь. Увидимся внизу, Джекс.

Выпалив последнюю фразу, я зашагала к Стражу, но голос Джексона буквально пригвоздил меня к земле.

– Тебе от меня не уйти, Бледная Греза. Не достанешься мне, не достанешься никому. Одно мое слово – и Синдиката тебе не видать как своих ушей. Кому нужен бракованный товар? Кто, кроме меня, отважится приютить ирландскую беженку?

– Иди в задницу, хорек-переросток! – Мой тщательно сдерживаемый гнев хлынул наружу. – Я твоя подельница, правая рука! И хочу сама принимать решения. А плясать под чужую дудку можно и здесь. Я вступила в Синдикат ради возможности быть самой собой. И на меньшее не согласна, даже ради тебя.

Джекс ответил молчанием, еще более пугающим. На сей раз он ни слова не сказал мне вслед. Никто из «Печатей» не пошел за мной.

Сцепив руки в замок, Страж подсадил меня на мост, потом вскарабкался сам. Вдвоем мы двинулись к «Порт-Мидоу».

– Пейдж, – начал Страж.

– Молчи. – Прерывисто дыша, я зарядила новый дротик. – Я только что слила мое будущее в унитаз. Теперь эти бедолаги обречены. Я обещала помочь им устроиться в Лондоне и соврала!

– Пейдж, постой!

Я обернулась. Ник с Зиком взобрались на мост. Через минуту к ним присоединилась Надин. Джексона не было.

– Всех четверых он не уволит, – заявил Ник, поравнявшись со мной. – Скорее. Мы тебя прикроем.

Я смотрела на них и боялась поверить.

– Вы уверены?

– На все сто, – ответила Надин. – Ладно, у нас на все про все меньше двадцати минут Вдруг хорек-переросток захочет отлупить нас своей тростью.

Ник покачал головой:

– Не захочет. Джексон будет спасать свою шкуру. А шахта – самый надежный путь к спасению.

– Ну а мы выбрали самый рискованный. Обожаю свою работу. – Надин вставила в пистолет полную обойму. – Греза, куда дальше?

«Порт-Мидоу» тонул во мраке, только два подвесных фонаря освещали ворота. Возле них лежали в отключке Оливер и Эмиль – братья, напавшие на меня в июне.

Рядом нас поджидал Майкл с толпой невидцев и уличных артистов. В глаза мне бросилась изможденная, трясущаяся хиромантка в белой тунике и с остриженными под корень темными волосами.

Первым делом я метнулась к ней:

– Иви! Ты в порядке?

Она кивнула:

– Невидец вызволил меня из «Корпуса».

– Безумно рада тебя видеть. Кто-нибудь в курсе, где Джулиан? – обратилась я к встревоженной толпе.

Тишина. Ник обеспокоенно всматривался в Иви.

– Если Джулиана убили или взяли в плен, его соратники могут не найти дорогу, – вмешался Страж. – На Бир-лейн вроде бы оставляли ракетницу.

– Пейдж, почему он здесь? – спросил кто-то из артистов.

– Он на нашей стороне, – заверила я и повернулась к Стражу. – Ракетница привлечет легионеров.

– Они так или иначе пойдут на станцию. Вряд ли эмиссарам захочется бродить по пылающему городу.

Логично.

Джулиан Эймсбери, мой непоколебимый союзник с первой и до последней секунды. Если с ним что-то случится, я не вынесу. Джулиан был посвящен во все подробности плана, но, если он погиб или попал в плен, мой долг – помочь тем, кто доверился ему.

Я достала из рюкзака ракету, зарядила. Поднялась на пригорок, взвела курок и выстрелила. Алая вспышка озарила ночное небо и рассыпалась яркими искрами.

– Готово, – объявила я. – Пошли.

Страж открыл ворота. Я перешагнула через Оливера.

Ник с Зиком освещали дорогу. Меня мутило от тяжких мыслей. Я потеряла все – работу, покровителя. И вдобавок оскорбила Джексона.

Если не отступлюсь, Джекс позаботится о том, чтобы никто из главарей и повелительниц мимов не взял меня к себе. А если переживу нынешнюю ночь, Сайен будет преследовать меня до конца дней. Мне нужна защита. Моя банда.

Кто, кроме меня, отважится приютить ирландскую беженку?

Ладно, не время предаваться унынию. Я послала вверх вторую сигнальную ракету, озарившую весь луг.

И увидела несколько силуэтов – они быстро продвигались к воротам. После амаранта шестое чувство восстановилось.

И безошибочно уловило древние лабиринты.

– Рефаимы! – рявкнула я. – Бежим!

Без лишних вопросов пленники бросились наутек. Майкл тащил за собой Иви. Ботинки стучали по мерзлой земле, однако рефаимы уже наступали нам на пятки. Надин выхватила нож. Мы обе развернулись. Я наставила на преследователей ракетницу. Вдруг удастся запалить на них одежду.

– Страж, не останавливайся! Отведи народ на платформу! – скомандовала я и обратилась к Надин: – Нож нас не спасет. Доставай пистолет и пали до победного.

Она достала пушку. Рефаимы приблизились, и я схватила Надин за запястье, узнав Тирабелл, Плиону. Первая несла на руках Джоса. За ними семенил Феликс в компании рефаима, изредка наведывающегося в город.

У меня вырвался вздох облегчения.

– Джос! – (Тирабелл опустила его на траву.) – Срочно, догоняй Стража. – Я подтолкнула его на север. – Феликс, ты не в курсе, где Джулиан?

– Нет. Последний раз мы виделись у «Баллиола». – Феликс насквозь пропах гарью, темные волосы припорошило пеплом. – Пейдж, ему не выбраться.

– За Джосом, быстро! – гаркнула я и повернулась к Тирабелл. – Разве кто-то из вас не должен привести Фаза и Гейл?

– Я говорил с ними, – ответил незнакомый рефаим. – Оба отказались покидать «Магдален».

Меня затрясло.

– Нет, только не это! Нашира казнит их как заговорщиков!

– Мы сделаем все, чтобы спасти людей, не успевших сесть на поезд. Даю тебе слово, Сороковая, – пообещала Тирабелл.

Выбора нет, придется поверить. Нет времени возвращаться, переубеждать Фаза с Гейл, искать Джулиана. А если застряну здесь, беглецы окажутся в Лондоне безо всякой поддержки, без крыши над головой.

Внезапно мне вспомнился разговор со Стражем.

– Вы же намеревались отстоять город. Тогда зачем пришли сюда?

– В Лондон мы не поедем, не переживай, – ответила Плиона. – Кто-то должен был сопроводить твоих друзей. Вот-вот начнется осада резиденции «Сюзерен». Нашира забаррикадировалась внутри.

– Очень прошу, если сумеете, разыщите Джулиана. Только благодаря ему мы здесь.

– Постараемся.

Рефаимы исчезли так же стремительно, как и появились. Кивнув друг другу, мы с Надин рванули за Стражем.

Джулиану не успеть на поезд. От этой мысли руки опускались.

Впереди Страж остановился, беглецы последовали его примеру. Мое внимание привлекли двое отчаянно споривших артистов.

– Эй, вы! – выкрикнула я, не замедляя шаг. – Какого дьявола сцепились?

– Ты якшаешься с рефаимами, – сердито огрызнулся мужчина. – А вдруг это ловушка?

– Хотите попытать удачи на минном поле?

– Шевелись, Пейдж! – рявкнула Надин. – Если опоздаем, я тебя придушу.

Я припустила за ней в надежде, что спорщики образумятся.

Мы миновали замерзшее озеро, сторожевую вышку, тренировочный плац, где меня муштровала Меропа. Страж ждал на углу эфирного забора, рядом с железным люком, на порядок шире того, что вел в шахту. Беглецы столпились вокруг.

– Вход на станцию здесь, – сообщил Страж. – Но возникло неприятное осложнение.

– Приплыли! – Я перевела дух. – А где охрана?

– Охраны нет. Вместо них – вот. – Страж кивнул на люк.

Присмотревшись, я различила массивный висячий замок из чистого серебра. Поперек тянулась полоска белого света.

– Эфирный замок, – пояснил Страж. – Создан по той же гибридной технологии, какую применяют для заборов. Нашира – единственный сборщик в городе, и полтергейст внутри подчиняется ей. Очевидно, она планировала лично сопроводить эмиссаров к поезду.

– У тебя стальные мускулы. Почему бы просто не взломать люк? – спросила я.

– Не получится. Это сплав с адамантом, редким металлом из загробного мира. Силой его не открыть. – В доказательство Страж дернул за скобу. – Узурп очень слабый, явно создан для краткосрочной задачи. Думаю, его можно изгнать заупокойной молитвой.

– Для этого необходимо знать имя, – возразила я. – Максимально близкое к тому, каким он пользовался при жизни.

– Верно.

Шрамы на ладони заныли. Фантом попробовал распознать полтергейста, но из носа сразу хлынула кровь.

– Плевать, – бросила я. – Повернем обратно и спустимся в шахту. У нас еще есть…

– Они здесь! – раздался истошный вопль. К нам со всех ног мчалась уличная артистка. – Легионеры, надсмотрщик, рефаимы! Они на лугу!

Я потерла переносицу. Вариант с возвращением накрылся.

– Джулиан, – обратилась я к девушке. – Где Джулиан?

– Не знаю. А где Лисс?

– Она… – В горле встал ком. – Лисс мертва. Гомейса убил ее.

– Нет, – прошептала Нелл. – Только не она.

Несколько артистов уставились на меня. Глаза Джоса наполнились слезами.

– Пейдж, ты уверена?

Я отрывисто кивнула.

– Хватит. Я не собираюсь здесь сдохнуть. И обратно не вернусь, – рявкнул прорицатель лет сорока с землистым лицом. – Отойди от люка, рефаим.

– Не советую его трогать, – предостерег Страж.

– Паразиты мне не указ, – процедил тот. – Отныне я сам себе хозяин. Понял?

Страж стиснул зубы. Вооруженный увесистой трубой, прорицатель размахнулся и врезал ею по замку.

По эфиру прокатилась ударная волна. Наэлектризованные волосы встали дыбом. Захлебываясь криком, прорицатель отлетел в сторону.

Вдалеке заплясали лучи фонарей, сменив угасающие сполохи сигнальной ракеты. Однако нас по-прежнему скрывала тьма.

– Всем сохранять спокойствие и держаться вместе, – отчеканил Ник. – Иначе нас перестреляют по одному.

– Кто вы такие? – пробормотал Сирил. – Откуда у вас настоящее оружие?

– Погоди, Сирил. – Голова у меня шла кругом. – Допустим, замок нельзя взломать, но… – Я судорожно сглотнула. – Может, мне удастся переубедить полтергейста в призрачной оболочке?

– Боюсь, это наша последняя надежда, – согласился Страж. – Отрешившись от тела, ты сумеешь поговорить с ним на глоссе. Я уже пробовал, но полтергейст не реагирует на мой голос. – Его глаза горели во мраке. – Мне не хотелось прибегать к этому средству, Пейдж. Тебе и так досталось.

– Ничего, справлюсь, – пообещала я с уверенностью, какой в действительности не испытывала. Только полный идиот отважится вести беседы с полтергейстом. – У тебя еще остался амарант?

Страж протянул флакончик, взятый у Плионы. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, но рефаим уже успел надеть перчатки. Я откупорила склянку.

– Пей все до капли, – произнес Страж. – Иначе тебе с ним не совладать.

– Уверен?

– Да.

Кивнув, я осушила флакон. Остаточная мигрень исчезла, лабиринт окреп.

Вооруженные баллистическими щитами и винтовками, легионеры прикрывали эмиссаров. Среди них были Биргитта Тьядер и Кахал Белл. Заметив нас, Тьядер издала гневный вопль. Ник вскинул ружье, целясь ей в голову. Против невидцев арсеналы бессильны.

Я обернулась к сбившимся в кучу беглецам. Впервые за все время, проведенное в этой тюрьме, им необходимы слова поддержки. Кто-то должен внушить беднягам, что у нас получится, что они чего-то стоят. Внушить, что все будет хорошо, не боясь солгать.

И этим кем-то должна стать я.

– Сайен пощадил меня в Дублине. – Я повысила голос, чтобы слышали все. – Второй раз он такой ошибки не совершит. Сейчас все они – легионеры, их начальство, даже рефаимы – боятся нас. Боятся, что мы откроем миру правду. Если не выберемся, нас перебьют всех до единого. Избавятся от свидетелей. Ведь нам известна тайна, способная погубить Сайен. Каждый, кто здесь стоит, – ключ к падению тирании.

Внимали все, включая Стража. Горло болело, да и оратор из меня паршивый, но надо было продолжать.

– Вы прорвались на луг, вы здесь. Как и люди, погибшие двадцать лет назад, в Ноябрьфест. Их души с нами, они жаждут помочь. – (Фантомы мятежников подлетели ближе.) – Если отвлечете легионеров, я открою замок, и клянусь, к рассвету мы все будем в Лондоне. Больше никакой колокол не загонит нас в темницу.

Беглецы зашептались. Одни одобрительно, другие негодующе.

– Понимаю, вы измучены, но сейчас нужно собрать волю в кулак и снова дать бой. Прикройте меня на время странствий. Последний рывок, и мы навсегда избавимся от этого ада. Вы так долго, так отчаянно сражались. Соберитесь, до свободы остался всего лишь шаг!

Сирил сглотнул.

– Ты та самая Бледная Греза?

– Да, – тихо ответила я.

– Значит, ты поможешь нам устроиться в Лондоне?

– Конечно.

Наглая ложь. Без статуса подельницы я никто, пустое место; не в моей власти обеспечить их работой и пристанищем. Но сейчас они должны мне поверить – ради самих себя.

Беглецы устало переглянулись. Не было ни боевых кличей, ни разъяренных возгласов – на это не хватало ни дыхания, ни сил. Однако все разом схватились за оружие и бросились навстречу легионерам. Надин и Зик открыли огонь с флангов. Призраки Ноябрьфеста в едином порыве устремились следом.

– Мне нужна кислородная маска, – обратилась я к Нику.

Тот моментально достал ее из комбинезона и протянул мне.

– Только учти, кислорода мало. – Уложив меня на траву, Ник сурово взглянул на Стража. – Береги ее как зеницу ока. Если с ней что-нибудь случится, виноват будешь ты.

– Иначе выбраться из города можно лишь через Лес Висельников, – ответил Страж. – Даже если преодолеете минное поле, упретесь в стену. Доктор Найгард, поезд – ваш единственный шанс. А Пейдж – единственная возможность его реализовать.

Ник зарядил дробовик и рванул с места. Я надела маску. Она плотно обхватила нижнюю часть лица и, вспыхнув, активировала бесперебойную подачу кислорода. Страж опустился рядом со мной на землю.

– Если не сумею открыть замок, не буди меня. Не хочу… – Мой голос дрогнул. – Не хочу смотреть, как все гибнут.

– Я не оставлю тебя в эфире, – ответил Страж. – Ты куда сильнее, чем думаешь. Пейдж Махоуни, ты не побоялась выступить против Наширы Саргас и Джексона Холла. Никакому полтергейсту с тобой не совладать.

Он погладил меня по щеке. Мне вновь захотелось очутиться в его объятиях. Здесь и сейчас. Глупое, эгоистичное желание. Но я так устала, была так измучена призрачными странствиями. Собственный дар, мое главное оружие, пожирал меня заживо.

Последний бой, и я свободна. Доверив Стражу охранять мое тело, я прильнула к его груди и высвободила фантом.

Эфир ощущался шероховатым, как и в прошлый раз, возле заборов. Гибридная технология влияла на него неестественным, извращенным образом.

В отличие от привидений, крушитель надолго в одном месте не задерживается. Запертый в обители, он проделывает в эфире дыру, как в больном зубе, соразмерную границам замка. Уменьшившись, мой фантом втиснулся в небольшое пространство.

Внутри находился не лабиринт, однако фантом почему-то облек себя в призрачную оболочку. В сгущающейся тьме различался смутный силуэт.

Кто ты?

Язык незнакомый, однако я свободно изъяснялась на нем.

Нет! Умоляю, не надо! Не хочу умирать, – шептал силуэт. – Не убивайте меня.

Я тебя не обижу. Мне дано видеть без глаз, говорить без голоса. Ты здесь недавно. Расскажи, как ты умер. Если помнишь.

Мне сломали шею, как висельнику. Я сидел и ждал, что меня спасут. Было очень больно. Я не мог шелохнуться, а теперь заперт здесь, но так лучше. Мне еще рано уходить, и я не уйду. Это несправедливо, несправедливо, несправедливо. Передо мной был классический полтергейст-доброволец, не желающий покидать бренный мир, запертый в своей горечи, как в кандалах; Страж о таких рассказывал. Фантом подался вперед, преодолевая натиск чужой ярости. В нынешней форме я не могла воздействовать на полтергейста.

Я не хочу уходить. Она запретила. Я не должен и не могу уйти.

Тебе пора. Час пробил. Я подобралась совсем близко, но старалась держаться на безопасном расстоянии. Она заперла тебя здесь, но ты сильнее. И можешь обрести покой. Только пожелай. Оставь это место и обрети свободу, дух.

В глаза мне бросилась его шея, изогнутая под жутким углом.

Мне нельзя, повторил полтергейст.

Возникло смутное ощущение, что надо торопиться. За пределами обители Страж держал меня в объятиях, золотая пуповина опутывала страховочным тросом.

Ты, прошелестел полтергейст, мне знаком твой фантом. Ты меня не спасла, странница.

Я тоже его узнала. Узнала имя, каким он назвался мне в марте.

Позволь спасти тебя сейчас. Позволь отправить тебя далеко-далеко, в запредельную тьму, где нет боли. Достаточно лишь произнести твое имя. Когда оно прозвучит, ты сможешь разорвать оковы и покинуть наш мир. Позволь тебя освободить.

Силуэт потерял очертания.

Есть тайна, и она касается тебя, странница.

Какая тайна?

Некоторые вещи доступны лишь мертвым. Ты витаешь среди нас, но при этом жива. Я вижу нити, связывающие тебя с плотью и сарксом. Вижу то, чего не увидишь глазом. Полтергейст дотронулся до моей протянутой руки – точнее, до ее призрачного аналога. Спаси их, и останешься невредима. Произнеси мое имя, и я уйду.

Наши пальцы соприкоснулись, и меня резко отбросило в тело. Тяжело дыша, я села и уставилась на свою ладонь, покрытую шрамами.

– Пейдж… – начал Страж.

– Себастиан Пирс. Ты читал… – Слова застревали в горле, но мне удалось задать вопрос сквозь запотевшую маску: – Читал его досье?

– Да.

– У него есть второе имя?

– Альберт.

Не успел он договорить, как моя рука, испещренная шрамами, стиснула замок. Холод сковал меня изнутри, но я продолжала сжимать частицу эфира.

– Себастиан Альберт Пирс, да упокоится твоя душа в эфире. – (Маска отозвалась шипением свежего кислорода.) – Дело сделано. Все долги уплачены. Отныне тебе не место среди живых, – выдавила я и закрыла глаза. – Прощай.

Себ меня услышал. Искусственная обитель рухнула, мальчик вырвался из хлипких оков и исчез. Белый огонек на замке погас, раздался характерный щелчок.

Драгоценное время стремительно таяло. Не теряя ни секунды, Страж прижал меня к груди, сорвал замок и поднял тяжелую крышку. Как сквозь вату донеслись крики, замелькали факелы, когда наши соратники помчались вниз по бетонным ступеням. Мимо пробежали Майкл с Иви.

Словно в замедленной съемке, Биргитта Тьядер подняла пистолет и выстрелила в приблизившегося к люку Сирила. Пуля попала ему в шею, убив наповал. Ник взревел и разрядил в нее всю обойму. Но мерзавка успела спрятаться за баллистическим щитом.

Страж ждал, пока все спустятся. Сознание возвращалось ко мне мучительными рывками, по спине градом струился пот. Единственным оазисом было теплое, мускулистое тело рефаима.

– Джулиан, – прохрипела я. – Ты его видишь?

Страж окинул взглядом луг:

– Нет. Мне очень жаль, Пейдж.

Лисс и Джулиан, два моих самых близких человека в городке. После всего, что мы пережили, я уезжала без них.

Страж опустил крышку люка и запер на щеколду. Крики наверху сливались в бессмысленную какофонию, похожую на лай собак. Всю дорогу до станции я судорожно цеплялась за Стража. Постепенно ко мне вернулась чувствительность.

Только украденные факелы рассеивали мрак подземелья. Беглецы столпились на короткой платформе, пропахшей дезинфекцией. В дальнем конце высилась груда носилок, едва различимая в отблесках пламени.

На путях стоял современный легкорельсовый поезд с надписью «Автоматическая транспортная система Сайена» на торце локомотива. Двери белоснежных вагонов были украшены изображением якоря. Едва Страж приблизился к составу, двери автоматически открылись, внутри вспыхнул свет.

– Добро пожаловать на «Пентад-лайн», – объявила Скарлет Берниш. – Наш поезд отправляется через три минуты. Конечная станция – Уайтхолл, сайенская цитадель Лондон.

С нескрываемым облегчением основная масса людей побросала самодельное оружие и распределилась по вагонам. Но были и те, кто не двинулся с места, отказываясь поверить в происходящее и явно ожидая подвоха.

Страж опустил меня на землю. Я смотрела на него, не в силах подобрать слова. На ум пришло только:

– Спасибо. Ты ведь не обязан нам помогать.

– Не благодари меня за свободу. Это исключительно твоя заслуга.

– Ты тоже заслуживаешь право на свободу.

– Да. Мне понадобилось двадцать лет, чтобы отважиться ее отвоевать. – Он взял мои ладони в свои. – И это случилось только благодаря тебе. Тебе одной.

Дыхание перехватило. В поезд сели еще несколько человек, включая Нелл и криоманта по имени Чарльз. Из тамбура высунулся Зик:

– Пейдж, скорее!

– Иду. Еще минутку.

– У тебя целых две, – крикнула Надин. – Увидимся в Лондоне.

Она нажала кнопку, и двери их вагона закрылись. В соседний, ковыляя и поддерживая друг друга, забрались невидец и гадатель. Зик прав, надо спешить, но расстаться со Стражем было выше моих сил.

– Не ожидал, что будет так тяжело, – проговорил он.

Грудь распирало от опустошающей боли. Его руки в перчатках сжимали мои бледные кисти с посеревшими лунками ногтей и синюшными венами.

Осознание пришло постепенно – так тучи не спеша заслоняют солнце. Возможно, мы видимся в последний раз.

– Поедем с нами. Поедем со мной в Лондон. – Мои руки легли ему на плечи. – Оксфорд вот-вот сгорит дотла. Спаси себя, Арктур.

Он взглянул на меня в упор. И все сомнения исчезли.

Я не любила его, хоть и целовала. Здесь, в нынешних обстоятельствах, наша хрупкая связь обречена, но я жаждала понять, что именно испытываю. Пусть это чувство раскроется, вздохнет полной грудью, просочится далеко-далеко. Он не должен умереть здесь, потерянная душа в затерянном городе.

Впрочем, какие могут быть отношения между смертной и полубогом? Судя по его взгляду, одного желания недостаточно.

– Минута до отправления, – сообщила Берниш. – Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее.

– Я не могу предать союзников, – ответил Страж. – Поезжай без меня. Ты выжила, чтобы бороться дальше. О другом я и не мечтал.

– Зато я мечтаю о большем.

– Хм… Интересно, о чем?

– О многом. В чем даже не могу признаться. – Мой голос звучал чуть слышно. – Я просто знаю, что хочу быть с тобой.

Страж молча привлек меня к себе. Наверное, мы и впрямь из слишком разных миров – призрачная странница и торговец снами. Воровка и великан.

Но всегда можно посеять на маковом поле зерно тайной надежды. Лелеять всход и ждать, когда распустится цветок – алый как кровь.

– Мы попытаемся захватить город, – говорил Страж. – И спасти всех, кто остался. Если разгромим Наширу, ее соратники разбегутся кто куда. Шансы невелики, но мы постараемся. – Он взял меня за подбородок. – Пейдж, послушай. Если мы никогда не увидимся, значит победа за нами. Если проиграем и Нашире удастся удержать власть до рассвета, я непременно приду тебя предупредить.

– Разыщи меня в любом случае. – Я обняла его еще крепче. – Правда, неизвестно, куда меня занесет. Точно не в Севен-Дайлс. Боюсь… у меня больше нет дома.

– Я найду тебя всюду. – Он прижал мою руку к груди, погладил по щеке. – В ночь нашего знакомства ты сказала: «Зря вы со мной связались». Как выяснилось, все наоборот. Совсем не зря, Пейдж Махоуни.

Я выдавила улыбку:

– Не забывай меня. Так или иначе.

– Онейроманты ничего не забывают.

Моя улыбка стала шире.

Оставались считаные секунды. Поезд готовился к отправлению. На долгое упоительное мгновение Страж прижался лбом к моему лбу.

– Ответь, сейчас ты мне веришь?

– А должна?

– Не мне решать. В этом и заключается коварство доверия. – Он смотрел на меня так, словно хотел запомнить каждую черточку. – Никогда не знаешь наверняка, стоит ли пускать его в сердце.

– Тогда верю.

– Осторожно, двери закрываются, – оповестила Скарлет Берниш.

Наше время истекло. Страж убрал руки и отступил на шаг, его глаза горели.

– Беги. Беги, маленькая греза.

Ник выскочил на заднюю площадку, уже без маски, лицо было искажено страхом. Поезд тронулся.

– Пейдж!

Сердце екнуло, все чувства обрушились на меня наковальней.

Я рванула вдоль платформы. Состав набирал скорость, еще немного – и не догоню. Но я успела. Я всегда успевала.

Ник протягивал мне руку. Удалось зацепиться, но пальцы соскальзывали. В отчаянном порыве Ник высунулся, схватил меня за талию и втащил на площадку. Я в поезде, спасена. Из-под колес летели искры, пол под ногами вибрировал. Опираясь на Ника, я обернулась – запыхавшаяся, растрепанная.

Страж растворился во мраке, как гаснет огонек свечи на ветру. Скорее всего, нам больше не суждено встретиться.

Перед глазами проносился туннель, а во мне все сильнее крепло понимание: я доверяла Стражу.

А теперь могу доверять только себе.

* * *