– Она у нас, – сказал голос, которого я не знала. Меня рывком поставили на ноги, и я покачнулась между двумя мужчинами, которые тут же зажали меня с двух сторон, крепко удерживая.

– Что насчет вампира?

– Я дважды в него выстрелил, но он рванул в лес. Ушел.

– Плохие новости. Надо поторопиться.

Я чувствовала, что в комнате со мной несколько мужчин. Я открыла глаза. Они включили свет. Они были в моем доме. Они были в моем доме. Лучше бы меня ударили по лицу. Почему-то я думала, что моими гостями будут Сэм, Арлин или Джейсон.

В моей гостиной было пятеро незнакомцев, если, конечно, моей способности ясно мыслить еще хватало для таких подсчетов. Но прежде чем я задумалась о чем-то еще, один из мужчин – теперь я заметила, что на нем был знакомый кожаный жилет, – ударил меня в живот.

Я задохнулась, не сумев даже закричать.

Те двое, что держали меня, заставили меня выпрямиться.

– Где он?

– Кто? – В этот момент я действительно не могла вспомнить, кого из пропавших он мог разыскивать. Но, конечно, он ударил меня снова. Последовала ужасная минута, когда мне хотелось захлебнуться, но воздуха не хватало даже на это. Я задыхалась.

Наконец мне удалось вдохнуть – шумно, болезненно и с наслаждением.

Оборотень, который меня допрашивал – светловолосый, остриженный почти «под ноль», но с козлиной бородкой, – ударил меня по лицу. Сильно. Раскрытой ладонью. Меня повело, как машину с поврежденным амортизатором.

– Где вампир, сучка? – сказал оборотень. Он снова замахнулся.

Я больше не могла этого выносить. Я решила ускорить события. Я вскинула ноги и, пока двое парней крепко держали меня за руки, со всей силы пнула того, что стоял передо мной. Если бы на мне было что-то, кроме домашних тапочек, удар был бы эффективнее. Вот так всегда: когда надо, шпильки где-то в другом месте. Но Козлиная Бородка отступил на шаг и, когда он снова направился ко мне, в глазах у него я увидела свою смерть.

Когда мои ноги снова опустились на пол, я резко отклонилась назад, заставляя двоих захватчиков потерять равновесие. Они пошатнулись, попытались выпрямиться, но запутались в ногах, и мы все – вместе с Бородкой – упали на пол.

Сомнительный успех, но все лучше, чем ожидать удара.

Я упала на лицо, поскольку все еще не контролировала руки. В падении один из парней отпустил меня, и тогда я воспользовалась шансом и, оперевшись на освободившуюся руку, оттолкнула второго.

Я почти встала на ноги, когда оборотень – он оказался быстрее, чем человек, – ухватил меня за волосы. Он ударил меня по лицу и намотал мои волосы на руку, чтобы было удобнее. Его наемники подскочили к нам: то ли для того, чтобы помочь товарищам подняться, то ли просто чтобы посмотреть.

Настоящая драка на этом кончилась – люди все-таки устают достаточно быстро. У меня был очень долгий день, и на самом деле я готова была сдаться превосходящему противнику. Но у меня осталась кое-какая гордость, и я набросилась на ближайшего человека, пузатого хряка с грязными темными волосами. Я вцепилась ногтями ему в лицо, пытаясь нанести хоть какой-то вред, пока была возможность.

Оборотень уперся коленями мне в живот, я закричала, пузатый хряк заорал, требуя, чтобы меня оттащили, и в этот момент передняя дверь открылась. Это был Эрик. Кровь покрывала его грудь и правую ногу. Билл шел сразу за ним.

Они были вне себя.

Я лично увидела, на что способен вампир.

Через секунду я осознала, что моя помощь не понадобится, и решила, что Богиня Крутых Девчонок должна меня простить. Я закрыла глаза.

Через две минуты живых чужаков в моей гостиной не осталось.

* * *

– Сьюки? Сьюки? – голос у Эрика был хриплым. – Нам не нужно отвезти ее в больницу? – спросил он у Билла.

Я почувствовала прохладное прикосновение к запястью, затем – к шее. Я хотела объяснить, что пришла в себя, но это было слишком сложно. Пол был прекрасным местом.

– Пульс ровный, – отчитался Билл. – Сейчас я ее переверну.

– Она жива?

– Да.

Голос Эрика, приблизившись, произнес:

– Это ее кровь?

– Какая-то ее часть.

Он сделал глубокий дрожащий вдох:

– Ее – другая.

– Да, – холодно сказал Билл. – Но ты наверняка уже напился.

– Я давно не напивался настоящей кровью досыта, – сказал Эрик так, как мой брат Джейсон мог сказать, что давно не ел черничного пирога.

Билл подсунул под меня руки.

– Как и я. Нам нужно вытащить их во двор, – просто сказал он, – и убраться у Сьюки дома.

– Разумеется.

Билл начал переворачивать меня, и я заплакала. Я ничего не могла поделать. Как бы мне ни хотелось быть сильной, я могла думать только о своем теле. Это может понять только тот, кого когда-нибудь по-настоящему били. Когда тебя по-настоящему бьют, ты понимаешь, что тело – это оболочка из кожи, которую легко повредить. А в этой оболочке много жидкостей и кое-какие твердые фрагменты, которые, в свою очередь, довольно легко сломать или вырвать. Я думала, что меня крепко избили несколько недель назад, в Далласе, но сейчас я чувствовала себя хуже. Я знаю, это не означало, что повреждения были хуже, но мне сильно досталось. В Далласе мне сломали скулу и выбили колено. Я подумала, что, возможно, колено снова пострадало, а один из ударов мог заново сломать скулу. Я моргнула, зажмурилась и снова открыла глаза. Через несколько секунд зрение восстановилось.

– Можешь говорить? – сказал Эрик через долгую-долгую секунду.

Я попыталась ответить, но во рту было так сухо, что не прозвучало ни слова.

– Ей нужна вода. – Билл пошел на кухню, вынужденно избрав непрямой путь. Ему приходилось обходить много препятствий.

Эрик гладил меня по волосам. В него стреляли. Я помнила, и я хотела спросить, как он, но не могла. Он сидел на полу рядом со мной, опираясь на стащенные с дивана подушки. На лице у него была кровь, и он выглядел живее, чем когда-либо, источая здоровое сияние. Когда Билл вернулся с водой – он даже трубочку не забыл, – я взглянула ему в лицо. Он выглядел так, как будто обгорел на солнце.

Билл бережно помог мне сесть и приблизил трубочку к моим губам. Я принялась пить. В жизни не пробовала ничего вкуснее этой воды.

– Вы их всех убили, – сказала я скрипучим голосом.

Эрик кивнул.

Я подумала о мужчинах со злыми лицами, которые окружали меня. Я подумала об оборотне, который меня бил.

– Хорошо, – сказала я. На лице Эрика промелькнуло веселье – всего на секунду. Билл не показывал никаких эмоций. – Сколько их было?

Эрик рассеянно осмотрелся. Билл загибал пальцы, подсчитывая тела.

– Семь? – с сомнением проговорил он. – Двое во дворе и пятеро в доме?

– Мне показалось, что восемь, – пробормотал Эрик.

– Из-за чего они на тебя налетели?

– Из-за Джерри Фалкона.

– О, – сказал Билл. В его голосе прозвучало что-то новое. – Да. Я с ним пересекался. В пыточной. Он в моем списке первый.

– Можешь его вычеркивать, – хмыкнул Эрик. – Алсид и Сьюки увезли его тело в лес вчера днем.

– Это Алсид убил его? – Билл посмотрел на меня в раздумье. – Или Сьюки?

– Он говорит, нет. Они нашли тело в кладовке в квартире Алсида и разработали план, чтобы избавиться от останков. – Эрик говорил так, будто мы сделали что-то милое.

– Моя Сьюки избавлялась от тела?

– Не думаю, что ты можешь с уверенностью использовать притяжательное местоимение.

– Когда ты выучил этот термин, Нортман?

– В семидесятых, когда изучал английский как второй язык в колледже.

Билл сказал:

– Она моя.

Я задумалась, хватит ли мне сил пошевелить руками. Хватило. Я подняла обе и показала однозначный жест из средних пальцев.

Эрик засмеялся, а Билл сказал:

– Сьюки! – удивленно и с укором.

– Я думаю, Сьюки имеет в виду, что принадлежит самой себе, – мягко проговорил Эрик. – Между тем, чтобы поставить точку в нашем разговоре, тот, кто запихнул тело в кладовку, очевидно, хотел подвести Алсида под обвинения, поскольку тем вечером Джерри Фалкон грубо домогался Сьюки в баре и Алсид был этим недоволен.

– Хочешь сказать, целью можем быть не мы, а Алсид?

– Сложно сказать. Судя по тому, что сказали нам вооруженные грабители на заправке, остатки банды собрали всех, кого нашли, и расставили их по всей протяженности шоссе в надежде вернуть нас в Джексон. Если бы они созвонились с этой группой, не попали бы в тюрьму за вооруженное ограбление. Я вполне уверен, что они уже в тюрьме.

– Как эти парни попали сюда? Откуда они узнали, где Сьюки живет и кто она на самом деле такая?

– Она назвалась своим именем в «Клубе мертвых». Никто не знал, как зовут твою девушку. Ты проявил преданность.

– Я не проявил преданности в другом, – мрачно произнес Билл. – Я подумал, это меньшее, что я могу для нее сделать.

Вот в этого-то парня я и влюбилась. С другой стороны, вот этот-то парень говорил обо мне так, как будто меня здесь не было. И, что намного важнее, этот-то парень завел другую «милую», ради которой собирался бросить меня.

– Значит, оборотни могут не подозревать, что она – твоя девушка. Они только знают, что она была в квартире Алсида, когда Джерри пропал. И знают, что Джерри мог направиться к ним. Алсид сказал, что вожак стаи Джексона велел ему уехать и какое-то время не возвращаться, при этом полагая, что к смерти Джерри Алсид отношения не имеет.

– У этого Алсида, похоже, сложные отношения с девушкой.

– Она помолвлена с другим. И верит, что он в отношениях со Сьюки.

– А они не в отношениях? Ему хватило наглости сказать этой стерве Дебби, что Сьюки хороша в постели.

– Он хотел, чтобы она приревновала. Со Сьюки он не спал.

– Но она ему нравится. – Билл говорил так, будто это было преступлением.

– Как и всем.

С усилием я проговорила:

– Вы только что перебили восемь человек, которым я вообще не нравилась.

Я устала от того, что они разговаривают обо мне прямо у меня над головой, хоть это и было познавательно. Мне было очень больно, и в гостиной у меня была куча трупов. Я была готова напомнить об обоих фактах.

– Билл, как ты здесь оказался? – хрипло спросила я.

– Приехал на машине. Я договорился с Расселом, поскольку не хотел ходить, оглядываясь, до конца существования. Когда я позвонил, Рассел был в ярости. Я сбежал, Лорена исчезла, оборотни, которым он платит, ослушались и помешали делам, которые он ведет с Алсидом и его отцом.

– На кого Рассел злится больше прочих? – спросил Эрик.

– На Лорену. За то, что позволила мне сбежать.

Они как следует посмеялись над этим, прежде чем Билл продолжил рассказ. Вампиры. Им бы только смеяться.

– Рассел согласился вернуть мою машину и оставить меня в покое, если я расскажу, как именно сбежал. Он хочет залатать брешь в защите. И он предложил мне назначить цену за информацию из базы вампиров.

Если бы Рассел поступил так с самого начала, мы все сэкономили бы массу сил. С другой стороны, Лорена до сих пор была бы жива. Как и бандиты, которые избили меня. Как и Джерри Фалкон, о смерти которого мы так ничего и не узнали.

– И вот, – продолжил Билл, – я полетел по шоссе, чтобы передать вам, что эти оборотни и их наемники вас преследуют, готовят засаду. С помощью компьютера они выяснили, что девушка Алсида, Сьюки Стакхаус, живет в Бон-Темпсе.

– Эти компьютеры – опасная штука, – сказал Эрик. Его голос звучал настороженно, и я подумала о крови на его одежде. Из-за того что он был со мной, в него выстрелили дважды.

– У нее лицо опухает, – сказал Билл. Голос у него был и нежным, и злым.

– Эрик в порядке? – устало спросила я, надеясь, чтомогу пропустить несколько слов. Идею-то они поймут.

– Вылечусь, – ответил он как будто издали. – Особенно после такого пира.

Я то ли заснула, то ли отключилась. То ли что-то среднее.

* * *

Солнце. С тех пор как я видела солнце, прошло много времени; я почти забыла, насколько оно красивое.

Я лежала в своей постели, одетая в мягкую голубую ночнушку и завернутая в одеяло, как какая-то мумия. Мне очень, очень нужно было встать и дойти до ванной. Когда я пошевелилась, я поняла, что ходьба будет пыткой, но переполненный мочевой пузырь заставил меня выбраться из постели.

Я крошечными шагами пересекла комнату, которая неожиданно показалась слишком большой и пустынной. Я преодолевала ее шаг за шагом, через боль. Ногти на ногах все еще были бронзовыми, как и на руках. Я вдоволь на них насмотрелась, пока добрела до цели.

Хвала Господу за удобства в доме. Если бы мне пришлось выбираться на задний двор, как приходилось бабушке в ее детстве, я бы сдалась.

Закончив со своими делами и накинув на плечи синий махровый халат, я побрела по коридору в сторону гостиной, чтобы осмотреть полы. По пути я отметила, что за окнами было не просто солнечно – небо было глубокого, изумительно голубого цвета. Термометр, который Джейсон мне подарил, показывал пять градусов тепла. Джейсон приделал его к оконной раме, чтобы я могла проверять погоду, не выходя из дома.

Гостиная выглядела отлично. Я не знала, сколько времени команда вампиров-уборщиков потратила на приведение комнаты в порядок, но никаких частей тел в ней не осталось. Деревянный пол блестел, мебель светилась чистотой. Не хватало старого ковра, но это меня не волновало. Не то чтобы он был семейной ценностью – просто симпатичный ковер, который бабушка купила на ярмарке за тридцать пять долларов. Зачем я держала это в голове? Это не имело никакого значения. Бабушка умерла.

Я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь, и постаралась сдержаться. Я не хотела снова погрузиться в жалость к себе. Эмоции, вызванные неверностью Билла, казались слабыми и отдаленными; я стала более холодной или, может быть, более стойкой. К собственному удивлению, я больше на него не злилась. Женщина, которую он любил, пытала его вместе с другими вампирами. Она пытала его ради денег, и это было хуже всего.

К полному ужасу, я неожиданно вспомнила секунду, когда кол вошел ей под ребра. Я почувствовала, как древесина проходит сквозь ее плоть.

Я успела добежать до ванной.

Так. Я кого-то убила.

Мне приходилось причинять вред тем, кто хотел причинить вред мне, но это меня не слишком беспокоило: так, пара странных снов. Воспоминания об убийстве Лорены казались намного хуже. Я была уверена, что она бы убила меня без колебаний и не имела бы с этим никаких проблем. Может, она бы над этим посмеялась.

Наверное, поэтому мне и было так плохо. После того как я воткнула в нее кол, я определенно испытала короткое, секундное чувство чистого удовлетворения. «Вот тебе, сука», – подумала я.

* * *

Пару часов спустя я узнала, что сегодня понедельник и время близится к двенадцати. Я позвонила брату на мобильный, и он занес мне почту. Когда я открыла дверь, он замер на минуту, оглядывая меня с головы до пят.

– Если это он с тобой сделал, я пошел за факелом и заточенным черенком метлы, – сказал он.

– Нет, не он.

– Что с теми, кто это сделал?

– Лучше об этом не думать.

– Хоть что-то он может сделать правильно.

– Я не собираюсь больше с ним встречаться.

– Ага. Я это уже слышал.

Он был прав.

– Какое-то время, – твердо сказала я.

– Сэм сказал, ты познакомилась с Алсидом Герво.

– Сэму не стоило этого говорить.

– Сьюки, я твой брат. Я должен знать, кто вокруг тебя крутится.

– Это деловое знакомство. – Я попыталась выдавить ухмылку.

– Интересуешься геодезией?

– Ты знаешь Алсида?

– Кто не знает? По фамилии, по крайней мере. Герво вообще-то широко известны. Крутые парни. Хорошие работодатели. Богатые.

– Он – хороший парень.

– Он еще здесь появится? Я бы с ним поговорил. Не хочу всю жизнь работать с ремонтными бригадами на наших дорогах.

Вот уж чего не ожидала.

– В следующий раз, когда я его увижу, я тебе позвоню. Не знаю, появится ли он здесь в ближайшее время, но сообщу тебе, если что.

– Хорошо. – Джейсон осмотрелся: – А что с ковром?

Я заметила потек крови на диванных подушках – примерно там, где Эрик на них опирался. Я села так, чтобы прикрыть его.

– С ковром? Я закапала его томатным соусом. Ела спагетти и смотрела телевизор.

– Сдала его в химчистку?

Я не знала, что на это ответить. Я не знала, отнесли вампиры ковер в химчистку или просто сожгли.

– Да, – поколебавшись, ответила я. – Но они сказали, что пятно, возможно, не получится вывести.

– Новый гравий выглядит годно.

Я уставилась на него, открыв рот:

– Что?

Он посмотрел на меня как на дурочку:

– Новый гравий. На подъездной дорожке. Рабочие постарались, не оставили ни одной ямки.

Совсем забыв о потеке крови, я с некоторым трудом поднялась с дивана, добрела до окна и в первый раз присмотрелась.

Изменилась не только подъездная дорожка. Перед домом появилась настоящая парковка, окруженная садовой решеткой. Гравий был очень дорогой – с хорошим сцеплением, не высыпающийся за пределы засыпанной области. Я прижала ладонь ко рту, прикидывая, сколько все это стоит.

– И так до самой дороги? – чуть слышно спросила я Джейсона.

– Да, я видел машину «Берджесса и сыновей» недалеко от съезда, – медленно проговорил он. – Разве ты к ним не обращалась?

Я покачала головой.

– Черт, они что, перепутали адрес? – Джейсон, скорый на расправу, весь раскраснелся. – Я позвоню Рэнди Берджессу и как следует его взгрею. Не смей оплачивать счет! Вот что они оставили у тебя на двери, – Джейсон вытянул свернутый счет из переднего кармана. – Прости, хотел отдать тебе, пока не отвлекся на твое лицо.

Я развернула желтую бумагу и прочла оставленную на ней записку: «Сьюки, мистер Нортман велел не стучаться к тебе, так что я оставил это на двери. Если что-то не так, просто позвони. Рэнди».

– Счет уже оплатили, – сказала я, и Джейсон немного успокоился.

– Твой парень? Бывший?

Я вспомнила, как накричала на Эрика в ответ на вопрос о дорожке.

– Нет. Кое-кто еще. – Я поймала себя на том, что хотела бы, чтобы это Билл оказался таким предусмотрительным.

– Ты пользуешься популярностью, – хмыкнул Джейсон. Осуждения в его тоне было меньше, чем я ожидала, но Джейсон, в конце концов, перебрал столько женщин, что потерял право меня критиковать.

– Нет, – сказала я ровно.

Он смерил меня долгим взглядом. Я ответила тем же.

– Ладно, – медленно проговорил он. – Значит, кто-то крупно тебе задолжал.

– Это уже ближе к правде, – сказала я, сомневаясь, однако, в том, что говорю правду. – Спасибо, что занес письма, старший брат. Вернусь-ка я обратно в постель.

– Без проблем. Ты не хочешь к доктору?

Я покачала головой. Столкновения с людьми в очереди я не выдержу.

– Тогда набери мне, если надо будет что-нибудь купить.

– Спасибо, – повторила я уже искреннее. – Ты хороший брат. – К нашему общему изумлению, я встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Он неловко обнял меня, и я заставила себя улыбнуться вместо того, чтобы зашипеть от боли.

– Возвращайся в постель, мелочь, – сказал он, осторожно закрывая за собой дверь. Я заметила, что он простоял на крыльце почти минуту, оглядывая обновленную подъездную дорожку. Потом он покачал головой и полез в свой пикап, как всегда, сверкающий чистотой. Розовые и бирюзовые языки пламени резко выделялись на черном фоне.

Я немного посмотрела телевизор. Я попыталась поесть, но лицо слишком болело. Я сочла себя везучей, обнаружив в холодильнике йогурт.

Большая машина остановилась перед моим домом около трех часов. Алсид вылез из нее, вытащил мою сумку и осторожно постучал.

Может, он был бы рад, если бы я не ответила, но я решила, что не обязана радовать Алсида Герво, – и открыла дверь.

– Господи Иисусе, – сказал он, разглядев меня. Кстати, не без уважения.

– Заходи, – сказала я, хотя челюсти болели так, что я едва могла ими двигать. Я помнила, что обещала Джейсону позвонить, если Алсид появится, но нам нужно было поговорить.

Он вошел и замер, глядя на меня. В конце концов он отнес сумку в мою комнату, сделал мне большую кружку холодного чая – с трубочкой, чтобы было удобнее, – и поставил ее на столик возле дивана. Глаза мои наполнились слезами. Не каждый сообразил бы, что от горячего питья разбитое лицо заболит сильнее.

– Расскажи, что случилось, милая, – сказал он, присев рядом со мной. – Слушай, положи на меня ноги. – Он помог мне устроиться боком и уложил мои ноги к себе на колени. Под моей спиной было достаточно подушек, чтобы можно было чувствовать себя комфортно. Настолько комфортно, насколько я могла бы в ближайшие пару дней.

Я все ему рассказала.

– Значит, ты думаешь, что они попытаются достать меня в Шривпорте? – спросил он. Непохоже, чтобы он винил меня в том, что все это из-за меня. Надо сказать, чего-то такого я почти ожидала.

Я беспомощно покачала головой:

– Я не знаю. Хотелось бы мне знать, что произошло на самом деле. Может, тогда мы бы от них отделались.

– Оборотни очень преданные, – сказал Алсид.

Я взяла его за руку.

– Знаю.

Взгляд его зеленых глаз остановился на мне.

– Дебби просила убить тебя, – сказал он.

На секунду я заледенела.

– Что ты ей ответил? – спросила я. Губы едва слушались.

– Чтобы она катилась с такими предложениями. Извини за выражение.

– Как ты себя чувствуешь?

– Отупевшим. Ну не глупо ли? Я надеюсь вырвать из себя ее корни. Я обещал тебе, что это сделаю. Я должен. Чувствую себя зависимым от нее. Она ужасна.

Я подумала о Лорене.

– Иногда, – сказала я, отчетливо различая в собственном голосе тоску, – ужасные женщины побеждают. – Лорена по-прежнему стояла между мной и Биллом. Разговор о Дебби натолкнул меня на еще одно неприятное воспоминание. – Эй, во время ссоры ты сказал ей, что мы спали вместе!

Он выглядел совершенно смущенным. Загорелую кожу тронул румянец.

– Мне стыдно за это. Я знал, что она вовсю развлекается с женихом, она об этом рассказывала. Я выпалил твое имя, не подумав. Сходил с ума от злости. Мне жаль.

Я могла его понять, хоть мне это и не нравилось. Я подняла бровь, показывая, что этого недостаточно.

– Слушай, это было низко с моей стороны. Я извиняюсь вдвойне и обещаю никогда так больше не делать.

Я кивнула. Это я готова была принять.

– Мне жаль, что пришлось выгнать вас всех из квартиры, но я не хотел, чтобы она вас увидела. Черт знает, к каким выводам она могла бы прийти. Дебби умеет злиться по-настоящему, и я подумал, что, увидев тебя в компании вампиров, она могла вспомнить слухи о пропавшем пленнике Рассела и сложить два и два. Возможно, она взбесилась бы достаточно, чтобы позвонить Расселу.

– А ты говоришь о верности.

– Она перевертыш, не оборотень, – немедленно ответил Алсид, подтверждая мои подозрения. Я начинала полагать, что Алсид, несмотря на слова о готовности прервать династию оборотней Герво, не будет счастлив ни с кем, кроме другого оборотня. Я вздохнула, постаравшись сделать это потише. В конце концов, я могла ошибиться.

– Оставим Дебби, – сказала я, махнув рукой, чтобы показать, как сильно я не хочу говорить о ней. – Кто-то убил Джерри Фалкона и запихнул его в твою кладовку. Это доставило нам куда больше проблем, чем исходная задача, которая заключалась в поисках Билла. Кто мог пойти на подобное? Для этого нужно быть совершенно безжалостным.

– Или безжалостно глупым, – ровно сказал Алсид.

– Я знаю, что Билл этого не делал, потому что его держали в плену. И готова поклясться, что Эрик говорил правду, когда говорил, что тоже ни при чем. – Я заколебалась; мне не хотелось снова вспоминать о ней. – Но что насчет Дебби? Она… – я остановила себя прежде, чем сказала «та еще сука». Только Алсид мог называть ее так. – Она разозлилась, подумав, что у тебя кто-то появился, – осторожно сформулировала я. – Может, она запихнула Джерри Фалкона в твою кладовку, чтобы доставить тебе проблемы?

– Дебби мстительная и действительно может доставить проблемы, но она никогда никого не убивала, – сказал Алсид. – В ней нет… стержня, готовности убивать.

А во мне, значит, есть.

Алсид, очевидно, заметил на моем лице сомнение.

– Эй, я же оборотень, – сказал он, пожимая плечами. – Я бы смог убить, если бы потребовалось. Особенно при нужной фазе луны.

– Значит, существует вероятность, что это по непонятной причине сделал кто-то из стаи? И решил подставить тебя? – Вполне возможный сценарий.

– Мне так не кажется. Другой оборотень… тело выглядело бы иначе, – сказал Алсид, пытаясь пощадить мои чувства. Он имел в виду, что оборотень разорвал бы тело на клочки. – И я, скорее всего, почуял бы другого оборотня. Хотя я особенно не принюхивался.

Других идей у нас так и не появилось, хотя, если бы я записала этот разговор на пленку и переслушала позднее, я бы довольно легко предложила еще пару вариантов.

Алсид сказал, что ему нужно возвращаться в Шривпорт, и я убрала ноги с его колен, позволяя ему подняться. Он встал, но тут же опустился на одно колено у подлокотника дивана, чтобы попрощаться со мной. Я говорила вежливые слова: как я благодарна за возможность остановиться у него, как рада я была познакомиться с его сестрой, как весело было прятать труп вместе с ним. Нет, последнего я вслух не сказала, но мысль в голове мелькнула. Бабушка воспитала меня вежливым человеком.

– Я рад, что встретил тебя, – сказал он. Он был ко мне ближе, чем я думала, и на прощание он коснулся губами моих губ. Но после легкого касания, против которого я не возражала, он захотел более основательного «прощания». Его губы были теплыми, язык почти горячим. Он чуть повернул голову, чтобы нам стало удобнее, и поцеловал меня снова. Правая рука зависла над моим бедром – Алсид пытался понять, куда опустить ее, чтобы не сделать мне больно. В конце концов он накрыл ею мою левую руку. Черт, это было здорово. Но хорошо себя чувствовали только губы и промежность – все остальное болело. Его рука осторожно, вопросительно поднялась выше. Он тронул мою грудь, и я резко зашипела.

– Боже, я сделал тебе больно! – выдохнул он. Губы у него припухли и покраснели от долгого поцелуя. Глаза сияли.

Я чувствовала необходимость извиниться.

– Я просто вся избита, – сказала я.

– Что с тобой сделали? – спросил он. – Не просто надавали по лицу?

Он-то думал, что разбитое лицо – самая большая моя проблема.

– Если бы, – сказала я, пытаясь улыбнуться.

Он выглядел потрясенным.

– А тут я со своими авансами.

– Ну, я же тебя не оттолкнула, – спокойно сказала я. Мне бы не хватило сил. – И не сказала: «Нет, сэр, как вы смеете навязывать мне свое внимание».

Алсида это как будто напугало.

– Я скоро вернусь, – пообещал он. – Если тебе что-то понадобится, просто позвони. – Он вынул из кармана визитку и положил ее на столик возле дивана. – Здесь мой рабочий номер, мобильный и домашний напишу на обратной стороне. Продиктуй свой. – Я послушно назвала ему цифры, и он записал их, кроме шуток, в маленькую черную книжечку. Жаль, что сил пошутить на этот счет у меня не хватило.

Когда он ушел, дом показался мне совсем пустым. Алсид был таким большим и энергичным – таким живым, – что заполнял собой все доступное пространство.

Этот день я посвятила сожалениям.

Арлин, видимо, поболтавшая с Джейсоном в баре, заехала после пяти. Она осмотрела меня, явно с трудом удерживаясь от комментариев, и разогрела мне суп из банки. Я дала ему остыть, прежде чем медленно и осторожно его съесть, и почувствовала себя немного лучше. Арлин запихнула посуду в посудомойку и спросила, нужна ли мне еще какая-то помощь. Я подумала о том, что дома ее ждут дети, и сказала, что со мной все нормально. Я была рада ее увидеть, а понимание того, что она сдерживает свой острый язык, чтобы не расстроить меня, сделало встречу еще приятнее.

Физически я чувствовала себя все хуже и хуже. Я заставила себя подняться и пройтись – то есть, скорее, проковылять – по дому, но, когда синяки начали по-настоящему проявляться, а в доме похолодало, я почувствовала себя действительно плохо. В такие моменты одиночество становилось проблемой: когда тебе больно и плохо, рядом нет никого, кто мог бы помочь.

Без должной осторожности было так легко попасться на удочку жалости к себе.

К моему удивлению, первой из вампиров, появившихся после наступления темноты, была Пэм. Сегодня на ней было длинное черное платье – значит, она должна была работать в «Фангтазии». Вне работы Пэм предпочитала пастельные тона. Она нетерпеливо теребила край своего рукава.

– Эрик сказал, что тебе может понадобиться помощь женщины, – резко сказала она. – С чего он взял, что я готова побыть твоей горничной, я не знаю. Тебе правда нужна помощь или Эрик просто пытается к тебе подлизаться? Ты мне нравишься, но, в конце концов, я вампир, а ты человек.

Для Пэм это было довольно мило.

– Ты могла бы присесть и поболтать со мной минутку, – сказала я, не зная, что еще делать. На самом деле мне пригодилась бы помощь с тем, чтобы лечь в ванну и подняться из нее, но я знала, что Пэм оскорбится, если я попрошу ее помощи в таком личном вопросе. В конце концов, она была вампиром, а я – человеком.

Пэм села в кресло напротив дивана.

– Эрик сказал, что ты умеешь стрелять из дробовика, – сказала она более дружелюбно. – Научишь меня?

– Когда приду в себя – с радостью.

– Ты действительно проткнула Лорену колом?

Уроки стрельбы, кажется, интересовали ее больше, чем смерть Лорены.

– Да. Иначе она бы убила меня.

– Как ты это сделала?

– При мне был кол, которым проткнули меня.

Затем Пэм захотела услышать об этом. Она спросила, каково это было, поскольку я была единственной ее знакомой, пережившей удар колом. Потом она спросила, как именно я убила Лорену, – мы вернулись к теме, которая нравилась мне меньше всего.

– Я не хочу об этом говорить, – призналась я.

– Почему нет? – Пэм было любопытно. – Ты сказала, она попыталась тебя убить.

– Да, попыталась.

– Если бы она тебя убила, она бы снова принялась пытать Билла, пока он не сломался бы. Ты была бы мертва, и все это было бы зря.

В словах Пэм был смысл, и я попыталась подумать об этом не как о жесте отчаяния, а как о практичном поступке.

– Билл и Эрик скоро будут здесь, – сказала Пэм, посмотрев на часы.

– Сказала бы ты мне об этом раньше, – проворчала я, пытаясь подняться на ноги.

– Хочешь почистить зубы и причесаться? – радостно съехидничала Пэм. – Потому-то Эрик и подумал, что тебе понадобится помощь.

– Я думаю, что смогу привести себя в порядок, но ты можешь подогреть в микроволновке крови, если не против. На всех, конечно. Прости, что не предложила раньше.

Пэм посмотрела на меня скептически, но все же ушла на кухню, ничего не сказав. Минуту я прислушивалась, убеждаясь, что она умеет пользоваться микроволновкой, и услышала обнадеживающий писк: Пэм задала время и нажала «старт».

Медленно, через боль, я ополоснулась над раковиной, расчесала волосы, почистила зубы и натянула пижаму из розового шелка, халат и домашние тапочки того же цвета. Хотелось бы, чтобы у меня были силы одеться, но я не могла даже смотреть на белье, носки и туфли.

Пытаться скрыть синяки под косметикой не было смысла. У меня просто не было шансов. На самом деле я не понимала, зачем вообще встала с дивана и подвергла себя таким мучениям. Я посмотрелась в зеркало и обозвала себя идиоткой за все приготовления к их приходу. Какой смысл прихорашиваться? С учетом моего состояния, физического и душевного, все это было просто нелепо. Я пожалела о своем порыве и еще больше о том, что Пэм стала его свидетелем.

Но первым из мужчин появился Бубба.

Он принарядился. Вампиры Джексона определенно оторвались в его компании. На Буббе был красный комбинезон со стразами – я не удивилась тому, что у кого-то из парней в особняке оказался такой, – в комплекте с широким поясом и полуботинками. Бубба выглядел хорошо.

Однако он не выглядел довольным. Он выглядел виноватым.

– Мисс Сьюки, мне жаль, что я упустил вас вчера ночью, – сразу сказал он. Он прошел мимо Пэм, которая выглядела удивленной. – Я вижу, что вчера с вами случилось что-то ужасное, и меня не было рядом, чтобы помешать, хотя Эрик сказал, что я должен. Я веселился в Джексоне. Эти ребята умеют устраивать вечеринки.

У меня появилась идея. Очень простая идея. Если бы я была героиней комикса, эту идею изобразили бы разрядом молнии над моей головой.

– Ты следил за мной каждую ночь, – проговорила я со всей возможной мягкостью, очень стараясь не выдать своего возбуждения. – Так?

– Да, мисс. С тех пор как мистер Эрик мне велел. – Он выпрямился. Парни из особняка Рассела как следует над ним поработали: его волосы были тщательно расчесаны и уложены в узнаваемую прическу.

– Значит, ты был неподалеку, когда мы вернулись из клуба? В первую ночь?

– Конечно, мисс Сьюки.

– Ты видел кого-то еще?

– Разумеется. – Он выглядел гордым.

Твою же мать.

– Парня в кожаной жилетке?

Бубба выглядел удивленным.

– Да, мисс. Того, который прицепился к вам в баре. Я увидел его, когда гоблин выкинул его через заднюю дверь. Кое-кто из его приятелей вышел следом, и они говорили о том, что произошло. Так я узнал, что он к вам приставал. Мистер Эрик сказал не подходить к нему или к вам прилюдно, поэтому я не стал. Но я последовал за вами к тому дому прямо в машине. Готов поспорить, вы меня не заметили.

– Нет, я определенно не знала, что ты прячешься в машине. Ты здорово сообразил. Теперь скажи: когда ты увидел оборотня в коже, что он делал?

– Когда я до него добрался, он уже вскрыл дверь квартиры. Я едва успел поймать его вовремя.

– И что ты с ним сделал? – я улыбнулась Буббе.

– Я сломал ему шею и запихнул его в кладовку, – гордо сказал Бубба. – У меня не было времени куда-то спрятать тело, и я подумал, что вы с мистером Эриком придумаете, что с ним делать.

Мне пришлось отвести взгляд. Так просто. Так очевидно. Загадка разрешилась, стоило задать правильный вопрос правильному существу.

Почему мы об этом не подумали? Нельзя отдать Буббе приказ и надеяться, что он адаптируется к перемене обстановки. Вполне возможно, он спас мне жизнь, когда убил Джерри Фалкона. Моя спальня была на его пути первой. К тому моменту, как я добралась до кровати, я была настолько уставшей, что, вероятно, не проснулась бы, пока не стало слишком поздно.

Пэм переводила взгляд с Буббы на меня. На лице у нее был написан вопрос. Я подняла руку, давая понять, что все объясню ей позже, и заставила себя улыбнуться Буббе. И сказать, что он поступил правильно.

– Эрик будет тобой доволен, – сказала я.

Интересно будет посмотреть на Алсида, когда я расскажу ему.

Выражение лица Буббы смягчилось. Он улыбнулся, слегка приподняв верхнюю губу.

– Я рад, что вы так говорите, – сказал он. – У вас есть кровь? Я чертовски голоден.

– Конечно, – сказала я. Пэм хватило благоразумия, чтобы подать ему бутылку, и Бубба сделал большой глоток.

– Не так хороша, как кошачья, – прокомментировал он. – Но тоже вполне годится. Спасибо, спасибо вам большое.