В солнечный весенний день горские земли были прекрасны. Бескрайние заснеженные долины и заледеневшие реки сменились пышной травой и распускающимися деревьями. Склоны холмов пестрели овцами, лохматые и длинноногие рыжие коровы паслись на лугах, почти не обращая внимания на лошадь и всадника в стальной маске, несущихся через долину. Та была безмятежна – ни орд вопящих демонов, ни кровожадных воинов, пытающихся снести тебе голову. В небе плавно кружили ястребы, а в кустах и кронах деревьев порхали черные дрозды, распевая веселые песни. Я не особо спешила.

Дорогу с обеих сторон обрамляли пышные заросли цветущего желтого утесника, ароматного и колючего. За приземистыми однообразными фермерскими домами и на вершинах живописных холмов раскинулось буйство маленьких и нежных, как снежинки, белых цветов.

Дневной свет уже угасал, когда я добралась до постоялого двора, единственного на много лиг вокруг, – два этажа серого камня и лишайника. У двери сидел и плел веревку старик, из торчавшей в потрескавшихся губах глиняной трубки вился дымок. Я подъехала, спешилась, и старик поднял голову, прикрывая глаза ладонью от закатных лучей солнца.

– Парень! – окликнул он. – Посетитель!

На зов выбежал угрюмый мальчик, взял поводья и повел лошадь к небольшой конюшне за домом.

Я смотрела на долину перед собой – дорога все круче шла вверх.

– Отдельную комнату и горячей еды.

Под маской чесалось, ноги горели, а кожа лопалась и мокла от долгой езды.

Старик потянулся за трубкой, склонил набок голову и смерил меня пристальным взглядом.

– Ночлег и еда? Как скажешь, только лучше не езжай в те края. Говорят, в холмах теперь водятся чудовища. Правда, к седлу у тебя приторочен здоровенный меч. Умеешь небось им орудовать?

Я пожала плечами:

– Теперь чудовищ долго не будет.

Я забрала из конюшни поклажу и меч, и меня провели в отдельную комнату. Раздевшись, я обработала раны и нанесла смесь трав и жира на зудящие горящие шрамы, сменила одежду и маску, спустилась в зал и села за столик у очага. Девушка принесла кружку эля, деревянное блюдо с хлебом и сыром и миску рагу из баранины. При виде маски она испуганно отшатнулась.

Старика, похоже, маска не беспокоила, даже наоборот.

– Ранена на войне? Без обид. Вы, ребята, славно дрались бок о бок с нашими молодыми против Скаллгрима и всех их чудовищ.

Я кивнула, и на его лице проступила благодарность.

– А ты знала его? Того тирана, Бродягу?

– Знала. Он был хорошим.

Старик без спроса уселся напротив и громко потребовал эля.

– Должно быть, история долгая.

Я с сожалением опустила взгляд на свой ужин. Чтобы есть и пить, придется поднимать маску, и публика мне совсем не нужна.

– Ты слышал когда-нибудь про сущность, которую зовут богом сломленных? – спросила я, не притронувшись к еде. – Он существует?

Помедлив, старик неспешно кивнул:

– Ага, слыхал. За теми холмами случается странное. Народ исчезает. Идут туда с едой и товарами, а возвращаются с серебром, и сами не знают, где были.

Развернув на столе карту, я постучала пальцем по примитивной картинке.

– Я ищу вот эту долину.

Прищурившись, он посмотрел на карту, потом перевел взгляд на меня и снова на карту.

– Та скала похожа на девичий камень. Говорят, великие духи во время бури превратили в камень друида-сказительницу с серебряным языком, им не понравилось, что ее истории лучше. Скала в стороне от дороги. Тебе наверх, потом сквозь тесный проход у святилища Королевы зимы. Ходят слухи, что лошади отказываются туда идти. И глядеть-то не на что, голый камень да осыпи. А легенда эта – полный бред, как по мне.

Я почти у цели.

– Возьми мою лошадь. Там, куда я иду, она мне не понадобится. Пусть твой мальчик проводит меня завтра утром. А теперь ступай, дай мне спокойно поесть.

На другое утро угрюмый мальчик подвел меня к перевалу. Дальше идти он, похоже, опасался, бормотал что-то о проклятиях и злобных духах мертвых друидов, которые крадут заблудившихся детей и жрут их сердца. Думаю, подобная тварь сразу выплюнет такую кислятину.

Пришлось закинуть мешок и меч на плечо, чтобы протиснуться через узкий проход, скорее даже расселину в каменном склоне. И за ним открывалась другая долина, скрытая. Впереди у дороги, как страж, торчал кривой каменный столп, похожий на старуху с горбом. А в канаве валялись обломки старого святилища Королевы зимы.

Я направилась дальше, таким шагом до отметки на карте оставался всего день ходьбы. К моему разочарованию, нападали на меня всего дважды: в первый раз полудохлый от голода костяной стервятник, а во второй – странный демон, полусобака-полуобезьяна. И я развлеклась, с удовольствием прикончив обоих голыми руками.

Через несколько часов камень под ногами сменился землей и травой. По пути попадались фермеры, обрабатывающие маленькие наделы и пасущие коров и овец. Я не замечала ничего странного. Долина не тайная, раз здесь живут и работают люди.

Некоторые из них махали рукой, когда я проходила мимо, и я неуверенно отвечала. Это точно не место демонических ужасов, люди не опасались вооруженного чужака в стальной маске. Ни у кого не было никакого оружия, кроме мотыг и лопат – странновато после великой войны.

Место было красивое и защищенное от суровых горных ветров. В небе танцевали быстрые ласточки, и я наслаждалась прогулкой. На какое-то время она отвлекла от постоянной боли и натирающей одежды.

Пройдя еще около лиги, мимо нескольких домов, и заселенных и недостроенных, я поняла – что-то здесь меня беспокоит. Я ни разу не видела детей, а у многих жителей были страшные шрамы. Но эти хромые старые воины и женщины с печатью горя на лицах беззаботно смеялись, они улыбались, обрабатывая землю. На моих руках дыбом встали фантомные волосы.

Что-то здесь не так. Я не спускала руку с рукояти клинка. Впереди от главного тракта отходила гравийная дорожка, ведущая к широкой круглой башне из сухой каменной кладки, которая возвышалась над всеми прочими домами в долине. Из отверстий в круглой сланцевой крыше струился дым, люди то и дело входили и выходили из единственного хорошо укрепленного дверного проема, одни были нагружены строительными материалами, а другие тащили мешки с зерном. Я приблизилась к двери, ведущей в большой дымный зал, и вышедший из башни человек отступил в сторонку, придержав толстую дубовую дверь, чтобы я могла войти. Я шагнула вперед, стараясь не смотреть на него – лицо было бесформенным месивом шрамов от страшных ожогов.

– Добрый вечер, – приветливо заговорил он с интонациями образованного сетарийца из среднего класса обитателей Полумесяца. – У нас есть холодный эль и горячая еда. Не сомневаюсь, ты найдешь, что искала. – Он указал на мою маску. – Тебе это больше не нужно, Эва. Мы все здесь друзья. Никто не судит о человеке по внешности.

Я потянулась к мечу, но незнакомец развернулся и пошел прочь, беззаботно мурлыча что-то себе под нос. С колотящимся сердцем я застыла в дверном проеме, держа руку на рукояти меча.

– Ты идешь или нет? – спросил ровный голос из кресла у очага в центре комнаты. – А то малость сквозит, когда дверь открыта.

Я осторожно ступила внутрь, и тяжелая дверь захлопнулась у меня за спиной. Это был, похоже, главный зал башни – огромные деревянные балки под потолком, столы и стулья вокруг очага посередине, а другие двери, должно быть, вели на лестницу и в остальные комнаты. Спиной к двери, беспечно задрав на мягкую скамеечку ноги в чулках и явно не опасаясь неожиданного нападения, сидел человек. Рядом с ним стоял столик с двумя кружками пенного эля.

Дымок будто дыхание дракона клубился из глиняной трубки в его левой руке, темнокожей, обветренной и… и без одного пальца.

– Откуда ты знаешь мое имя? – резко спросила я. – Это тебя зовут богом сломленных?

– Меня, – отозвался он. – А что касается имени…

Он встал и обернулся ко мне. За один жуткий миг я обнажила меч и приготовилась ударить. Передо мной стоял древний эшаррский тиран Абракс-Масуд. Враг жив!

Я рванулась к нему, чтобы перерубить шею, в моих венах запела магия. Но он поднял правую руку, и меч лязгнул как по железу. Я вытаращилась на пластины черного зачарованного металла, обвивавшие его руку, а потом увидела, как губы Абракс-Масуда изогнулись в наглой чужеземной улыбке. На его лысой голове появился ежик волос, а умасленная борода была сбрита начисто. И к рубахе приколота бляха с надписью «Бог. Да, правда». Это… это же…

– Бродяга?!

– Та-дам! – сказал он и, не обращая внимания на клинок у горла, широко раскинул руки и улыбнулся.

– Бродяга? – ошеломленно повторила я.

Надо было проверить. Я нашарила обрывок его старых ужасных стихов, который мне отдала Лайла, и начала читать вслух.

Его передернуло. Покраснев, он вырвал бумагу из моих рук, смял в шар и бросил в огонь.

– Я ее убью!

Я ахнула:

– Это ты!

– Ага. Разве я похож на кусок заносчивого дерьма, который дергает за ниточки жук? Или ты знакома с другим мерзким и хитрым жуликом, способным провернуть такое?

Видимо, он почувствовал, как во мне растет гнев.

– Так, у нас есть эль. Или… где-то тут у меня была фляжка с виски…

Он начал рыться в карманах.

– Бродяга?

Он выглядел растерянным.

– Я… я думал, выйдет забавно – удивлю тебя, как только с самим собой разберусь. Только вот не подумал, что мой вид в этом новом мясном прикиде может быть слегка жутковатым.

Не выдержав, я со всей силой врезала ему по физиономии, он отлетел к дальней стенке и врезался в нее головой. Я охнула, вдруг испугавшись, что убила его.

Я поднялся на ноги и отряхнулся – удар впечатляющий, но ни единой царапины. И виновато улыбнулся Эве.

– Теперь я в теле старшего мага. По сути, ничего страшного. Прости за глупую шутку. Думал, выйдет куда веселее.

Меч с грохотом упал на пол, она рванулась ко мне, обхватила и крепко сжала.

– Ублюдок. Конченый.

– Разве я когда-нибудь это отрицал?

– Как ты выжил? Я же видела, ты погиб. Вы оба погибли. Ты…

– Им, как и всем бандитам, я дал в точности то, что они хотели и чего ожидали. Когда они бросили всю свою мощь, чтобы прорваться через мою защиту, внутри их ждала только видимость меня самого. Потом ловушка захлопнулась и заперла их внутри моего тела. Мое настоящее «я» уже ускользнуло в их тело, и мне оставалось лишь несколькими движениями закончить работу. – Я перевел взгляд на свое новое тело. – Что до него – ты не видела, как оно разорвалось. Вы все помнили только то, что я захотел. А на самом деле я тогда просто ушел из города.

Покачав головой, она выругалась в адрес моей безумной магии.

– А что стало со скаррабусом у тебя внутри?

Я поморщился:

– Скажем так, я убил его разум, а остатки потом вышли из моего тела самым непрезентабельным образом. Незабываемое было дерьмо.

Оба мы обошлись бы без этого прекрасного образа, но мой язык всегда опережал мозг.

– Что привело тебя в это место? – спросила она.

Я поднял новую темнокожую руку и пристально на нее посмотрел. До сих пор как чужая. Я велел черным пластинам на правой руке скользнуть вперед и сформировать Расчленитель, мой зубастый злобный клинок, а потом снова спрятать.

Демон в глубине сознания обиженно заворчал, что я его недокармливаю. Крови всех миров будет мало, чтобы утолить его жажду.

– Пришел сюда искать легендарного бога сломленных, – сказал я. – Надеялся, что он даст мне покой. Полная чушь. Возможно, когда-то он и существовал, но его больше нет. Я сидел на этих руинах наедине со своими мыслями и пытался собрать осколки себя, стереть все гнусные наклонности, оставшиеся от прежнего хозяина тела. Представляешь, все его знания по-прежнему хранятся в глубине старого мозга – и хорошее, и плохое, и ужасная гадость. Тогда я подумал, что обязательно найду время написать великолепную сагу, которую разнесут по миру сказители. Правда, если рассказывать, как было на самом деле, вся история будет наполнена паникой, кровью и жертвами.

Я вздохнул и покачал головой:

– Но у мира на меня были другие планы. Я до сих пор чувствую всех раненых и отчаявшихся, всех, кто молился, чтобы я спас их от королевы скаррабусов, кто даровал мне свою волю и свою силу. Я зову их сюда, исцелиться и отдохнуть и со временем вернуться к прежней жизни – если захотят. Если нет – они могут остаться, забыть боль и отчаяние и получить второй шанс стать счастливыми. Я могу дать им этот шанс. Когда я пришел, никакого бога сломленных здесь не было. А теперь есть.

Я прищурился:

– Скажи, как ты сейчас себя чувствуешь?

Она на мгновение прислушивалась к себе. Потом задохнулась от блаженства не чувствовать боли.

– Благодарю тебя.

– Зачем же тогда друзья?

– Вот как, мы друзья? – парировала она.

Я почувствовал ее саркастическую усмешку и понял, что должен покраснеть от смущения.

А потом усмешка угасла, сменившись безнадежной тоской.

– У нас нет будущего, Бродяга. Физически я ничего не могу тебе предложить. Из-за моих ран мы никогда не сможем… ну, ты понимаешь.

Я усмехнулся:

– Плотские удовольствия переоценены, Эва. Меня больше привлекает твой разум. Не поверишь, на что я способен.

Моя магия обняла ее. Я открылся и пригласил ее в свой разум, наши мысли переплелись, и вспыхнуло наслаждение.

Охнув, она отстранилась.

– Я останусь, чтобы отдохнуть и исцелить душу, а может, и тело. Кроме того, здоровенному и уродливому идиоту вроде тебя нужен кто-то со здравым смыслом – прикрывать тебе спину и не допустить, чтобы в той проклятой саге ты выглядел сильно хуже, чем есть. – Она хлопнула меня по руке с такой силой, что раскололся бы камень. – Я рада, что ты не умер.

Я протянул ей кружку с холодным элем.

– Я всегда говорю, что героизм убивает. К счастью, я скорее вор, чем герой.

Она сняла маску и одним махом выпила эль.

– Надеюсь, теперь, в славном новом теле, ты больше не такой слабак, каким был в старом.

– Вызов принят.

В первый раз за долгое время впереди был хороший день.