Первая глава дополнена.

Одно из самых паскудных пробуждений в моей жизни. Твердо, холодно, не по себе. Но организму требовался этот отдых, и он его получил. Глаза я разлепил быстро, быстрее обычного, и огляделся. Мой оголенный торс больше не согревали истлевшие угли, успевшие рассыпаться прахом, пока я спал, но теперь виднелось солнце! На небосводе висел белоснежный, как январский снег, блин, и источал мало-мальское тепло!

Поднявшись со своего импровизированного места для сна, я размял заиндевевшие кости и потянул мышцы, надел просушенную со вчера одежду и сказал сам себе:

— Так, доброе утро, Майкл! Хватит сидеть, двигаться надо!

Позавтракал заготовленными со вчера водорослями. С животом все в порядке, самочувствие улучшилось, появилось желание кипучей деятельности. Интересное создание, человек — даже в таких скотских условиях я нахожу что-то, что дает мне силы двигаться. В моем случае, это сухая одежда, крепкий, пусть и не самый удобный, сон, и жареная ламинария на завтрак.

Луны с неба пропадать никуда не желали, только стали тусклее, уступив место местному солнцу. А значит, раз тут день и ночь так растянуты, постараюсь выжать из светлого времени суток максимум. К тому же, на месте оставаться опасно, я так считал. У меня нет причин не думать об этом, но я сейчас просто паникерствую.

Остатки кострища я решил погасить полностью, разворошив песком. Чтобы не оставлять лишних следов. Кто знает, кто или что может найти этот пляж после меня. Завершив приготовления, я подобрал все собранные вчера камешки и завернул их в большой зеленый лист, соорудив некое подобие котомки. Камешки эти мне понадобятся.

Обернулся к лесу. Он встретил меня зловещей прохладой и влажностью. Если вчера я смалодушничал и не пошел на исследования, то теперь оправданий у меня нет — свет есть, и сквозь густые кроны пробивается к земле он весьма успешно. Никаких сомнений, что там я найду воду, возможно более сытную еду, и наверняка проблемы. Но отступать вариантов у меня не было.

Первые свои шаги я двигался медленно, излишне осторожничая и отмечая направление — каждый десяток метров втыкал палку или клал на тропинку камень из своей котомки. Лишняя перестраховка на случай, если мне по какой-то причине придется резко отступать, так хоть знакомой дорогой вернусь.

Воздух на этой земле был тяжелым, будто сама земля испарялась влагой. Под ногами вязкая подстилка из листьев и корней, запах гнили бил в нос, будто на острове стояла поздняя осень. Стволы необычных деревьев были толстыми, с корой массивной, ребристой, похожей на кожу старого аллигатора. И чем глубже я продвигался, тем плотнее ковром над головой смыкались кроны. Света становилось все меньше.

Я, абсолютно очевидно, шел вверх. Это было не очень заметно взглядом, но ощущалось — каждый шаг давался чуть тяжелее, все время под небольшим, но наклоном. Дыхание сбивалось чаще. Остров этот, если это остров, был горой, и я поднимался к ее сердцу.

В какой-то момент тропа оборвалась, и передо мной встала преграда. Широкий овраг, достаточно глубокий, чтобы сломать ноги при падении. Благодарю себя за проницательность — пойди я сюда ночью, непременно бы навернулся. Снизу тянуло сыростью и слышалось капанье воды.

Я поискал взглядом что-то, что помогло бы мне перебраться — больно уж далеко обходить было. Поваленное дерево, прямо как в Арке в одной из локаций первачника, не нашлось. Но, при более детальном исследовании, я нашел что-то, похожее на спуск. По правую руку из стены земли торчали прочные корни, которые сошли за ступени. Придерживаясь, я балансировал на непрочных выступах, но спуститься смог. И там же отыскался ключ.

Попробовал на губы. Прохладная, и по ощущениям совершенно пресная вода. По хорошему, ее надо прокипятить и отфильтровать. Но я понадеялся на авось — слишком хотелось пить. Забыл о безопасности ради сиюминутного желания, и жажду утолил.

— А жизнь-то налаживается! — Тупо и оптимистично воскликнул я, оторвавшись от родничка.

Подняться было тяжелее. Система когда-то компенсировала мне ловкость, а теперь я ощущал, как слабое тело протестует. Руки дрожали, ноги соскальзывали с корней. В середине оврага одна из «ступеней» затрещала, и я едва удержался, содрав ладони до крови.

Добравшись до верха, я рухнул на землю, вытирая выступивший пот со лба и кровь с рук. Выдохнул, взяв минутку на передышку. Все же по отвесной земле поднимался добрых несколько метров.

Чем дальше шел, тем тропа становилась круче. Теперь я отчетливо видел уходящий под уклон путь наверх. Я посчитал хорошей идеей забраться, осмотреться, и в тех руинах, если окажутся безопасными, передохнуть. Иногда приходилось хвататься за растения и камни, карабкаться, потому что перепады высот появлялись все чаще. Деревья постепенно редели, вместо них появлялись невысокие кустарники и сухостой. Ветер усиливался и воздух становился все прохладнее.

Каждый шаг вверх давался с трудом. Вновь вспыхнувший голод напоминал о себе, желудок урчал, а тело требовало отдыха. Чтобы заглушить спазмы в животе я жевал кусочек сухой коры, лишь бы обмануть организм и не думать о еде хотя бы какое-то время. За все время, проведенное в лесу, я не увидел ни одного животного, ни одной птицы. Следопыт из меня был так себе, но и каких-то следов жизнедеятельности тут тоже не было.

Иногда посещала дурная мысль, что я иду в никуда. Бессмысленный путь, который никуда меня не приведет. А вдруг это вообще не остров? Вдруг это петля, ловушка, из которой нет выхода? А может этот Кацураги загнал меня в какую-то вечную иллюзию, бесконечный сон и борьбу за выживание, где мне придется жрать траву и пить из лужи?

Наконец, деревья остались позади, и впереди показалась каменная гряда. Огромная, словно сама земля вывернулась наружу. Я выбрался на скользкие плиты, ухватился за выступы и стал карабкаться. Ветер не щадил, был на высоте особенно сильным. Хлестал по лицу, рвал одежду, забивал дыхание. Но я упорно карабкался выше, осторожно подбирая каждый выступ, каждую щель. Руки тряслись, плечи горели, но отступать было уже невозможно — я скорее оступлюсь и кубарем полечу вниз.

И вот, преодолев последний рывок, я оказался наверху. Встал на гребне скалы и замер.

Передо мной раскинулась картина, от которой перехватило дыхание.

Во-первых, я ошибся, предположив в ночи наличие руин. Это были выщербленные в скалах «окошки», сделанные птицами. Не помню их вид, но кто-то так точно делает — выдалбливает себе крошечные пазы в породе, в которой потом откладывают яйца. Но только известные мне из орнитологии птички размером с ладонь, а тут эти окошки больше напоминали реальные дыры, сделанные кем-то очень и очень большим.

Во-вторых, я все же был прав. Это был остров. Но не просто остров-гора. Это был гигантский кратер, уходящий вниз черным зияющим провалом на многие километры. Словно сама планета когда-то получила удар чудовищной силы, и земля разверзлась, явив свету колоссальную дыру.

Склоны уходили вниз спиралью, покрытые лесом и камнями, ветер разгонял в долине туман, а внизу, у основания провала, сияли огни. Огни города! Кольцом, прямо вокруг гигантский чертовой ямы!

Я видел его ясно, несмотря на расстояние: стены из серого камня, башни с остроконечными крышами, мосты, прокинутые над провалом. Это был не привычный мне мегаполис, и не постапокалиптические руины, нет. Это был… средневековый город? Словно сошедший с книг о попаданцах. Улицы завитые, здания в десятки уровней, наслаивающиеся друг над другом по склону, крыши черепичные, соломенные и деревянные, костры на узких проходах, жаровни. Цивилизация, пусть и такая захудалая!

Город жил, это точно. Я видел движение, слышал едва уловимый звон металла и крики, доносившиеся снизу. Форма чаши даровала интересный акустический эффект, если прислушаться, смогу разобрать, о чем кричит глашатай.

Я стоял, раскрыв рот, не в силах поверить в увиденное. Внутри все перевернулась. Надежда вначале вспыхнула ярким огнем, но вместе с ней пришли и вопросы. Кто там живет? Люди? Монстры? Те, из-за кого я здесь? Я тут чужак, как отреагируют? Накормят или забьют камнями? Твою ж, соберись!

Я опустился на камень, глядя вниз. Ветер трепал мои слегка отросшие волосы, а в голове крутился только один вопрос: спуститься ли туда. Ответ очевиден, но требовался импульс, чтобы принять это. Потер ладони, покрытые ссадинами, уже запекшейся коркой крови, смешанной с грязью, и сказал вслух.

— Была не была!

Спуск оказался куда сложнее, вопреки расхожему мнению, чем я ожидал. С вершины казалось — ну, пара часов, и я внизу. Но тропа вилась серпантином, скользкой лентой, норовящей выскользнуть из-под ног. Я то забредал в густой лес, то выныривал на обрывы. Камни сыпались под ногами, и каждый неверный шаг легко мог закончиться падением в пропасть.

Спускался я так осторожно, как только мог, держась вплотную к скале. Здесь уже все было ясно, мне попадались следы: засыпанные костры на плато, клочья ткани, даже отыскался старый, проржавевший нож, забытый кем-то давным-давно. Я совершенно точно не первый, кто тут ходит.

Снова нехватка информации о времени. Меня угнетало это состояние, что я не понимаю, который час, как долго я вообще здесь, и сколько я прошел. Информационный вакуум раздражал. Приходилось забивать его мыслями и рассуждениями.

Мне нужна легенда. Что-то расплывчатое, но убедительное, если те, кто внизу обитают — разумны. Но наличие ножа, пусть ржавого и древнего, говорит о том, что местные обладают каким-никаким ремеслом. В голову, как назло, не приходит ни одной дельной мысли, а импровизировать я был не готов — чаще всего это оборачивается какой-то жопой. Да и планирование тоже…

Город внизу не был иллюзией, миражом. Каменные стены, пусть грубые, но крепкие, встретили меня, символично загораживая этот мир от того, к которому я привык. Местное солнце двигалось по странной траектории, так что в низине всегда был полумрак, потому на металлических кольцах у стен алели факелы. На стене, судя по всему весьма толстой, находился человек.

Он-то и помог мне определиться с моей легендой:

— О, новый искатель? Проходи, не задерживайся.

Я сглотнул, кивнул, и ничего не стал говорить. Воротина со скрипом отъехала в сторону, и я вошел, ощутив запах старинного города. Дым костров, запах жареного мяса, пряности, сырость и смрад стоков. После тишины и плоскости ароматов леса все это било в нос, ошеломляло.

Улицы были узкими, вымощенными булыжником. Люди, в старинных одеждах, сновали туда-сюда: не такие, как я ожидал увидеть. Доспехов как в играх не было, сплошь практичная одежда из плотных тканей и кожи. Таких было большинство. Отличались, судя по всему те, кто победнее, их видно сразу, а так же какие-то классы или профессии — рясы, плащи и множество украшений. Лица больше напоминали европеоидов, но с какой-то примесью. Впрочем, и тут было разнообразие, которому можно дивиться. Но ничего удивительного! Я себе в панике нарисовал в голове монстров, а тут — обычные люди.

Я шел, стараясь не выделяться. Искатель, значит. Чужестранец, возможно. Надо бы навести справки. На мне была порванная и грязная одежда из моего реального мира, и выглядело это очень подозрительно, но глядя на аляповатые одежды местных, я оценил обстановку здраво — половина встречных была не в лучшем состоянии.

Шел куда глаза глядят, дивясь увиденному. Город раскинулся прямо над провалом, в эдакой низине, и застроен был плотно — этажность построек была крайне малой, но многоуровневость тут решила проблему плотности. А в центре — зияющая дыра диаметром, кажется, в пару километров. И мостки. Метров на сто от «берега». Это что вообще такое? Зачем там мост к провалу?

Вскоре мне на глаза попалась вожделенная вывеска: грубая деревянная доска с нарисованной на ней кружкой. Изнутри доносился шум голосов. Ну конечно, таверна! Где еще я мог бы узнать новости и поесть? Черт, а желудок-то свело уже так, что я чуть было не согнулся. Мыслей, способных меня затормозить от того, чтобы постучать, не возникло.

Я вошел, скрипнув дубовой дверью с коваными клепками.

Таверна встретила меня радушно — густым запахом дыма и тушеного мяса. Внутри было шумно и многолюдно, местные спорили, пили, смеялись. Обстановка, как в типичной таверне в Арке — деревянные столы, грубые скамьи, жирные свечи на стенах. Я чувствовал себя в таком убранстве, как рыба в воде, так что изображать что-то нетипичное не придется.

Одно но: я не знал, как себя со мной поведут здешние завсегдатаи. Так что заговорить с кем-то первым из соображений безопасности побоялся. Вместо этого сел в угол, стараясь не привлекать внимания. Стоит осмотреться заранее, только потом действовать.

Из ниоткуда, словно из воздуха, появилась веснушчатая девчонка лет шестнадцати, вооруженная подносом. Юркая официантка, не магия.

— Что будешь, искатель?

— Что угодно, лишь бы горячее. И мне… — выдохнул я на полуслове, но меня перебила девчонка.

— За плату не переживай, — считала она мое намерение, лучезарно улыбнулась, — искателям всегда рады!

Я улыбнулся радушно, как сумел, а девочка кивнула и удалилась в застенки кухни. Обернулась мигом, вскоре на моем столе красовалась миска с густым супом и ломоть пышущего жаром хлеба. Я вцепился в деревянную ложку, словно это было мое самое ценное сокровище, и вдохнул чарующий аромат. Не удержался, попробовал. Горячая жидкость обжигала язык и небо, но я ел, не разбирая вкуса.

— Ты тут еще не освоился, да? — Раздался голос напротив.

Я поднял голову. За стол ко мне подсел мужчина лет сорока. Бородатый, в кожаном нагруднике, перетянутом наискосок тканевым кушаком с множеством карманов, в забавной панаме. Глаза у него были умные, цепкие, внимательные.

— Видно, что издалека. Кого сюда только не приносит! — Он усмехнулся. — Имя мне Гаррет. А ты кто?

Я завис с наполовину поднесенной ко рту ложкой.

— Майкл. — Ответил я сухо, но не из-за неприветливости или прерванного обеда. Скорее из соображений конфиденциальности.

— Майкл, стало быть… — он прищурился, изучая мое лицо, — Тоже явился покорять провал?

Я сделал вид, что не понимаю, и это было правда так.

— Провал?

— Ошиблась ты, Аннушка! Не искатель он! — Громогласно засмеялся Гаррет, окликнув официантку. Та слегка залилась румянцем. — Неси две кружки, да похолоднее.

Я молчаливо наблюдал за происходящим. Не искатель? Что же будет дальше?

— Удивлен, что ты не знаешь. — Уже спокойнее начал мужчина. — Обычно сюда идут с одной и той же целью.

— С какой? Почему ты мне это рассказываешь? — Спросил я тише на пол тона.

— Ты как с лунного моста свалился, честное слово! — Вновь хохотнул мужик. — Все сюда прутся, ради сокровищ провала. А город помогает, чем может, выгода всем!

— И в чем же она?

— Искатели ходят вниз, приносят наверх удивительные вещи… — Он наклонился ближе. — Но каждого искателя манит одна вещица, лежащая на самом дне. Дар, или проклятье, как хошь соображай. Но легенда гласит, — тут он почти перешел на шепот, напуская важности, — внизу лежит Абсолют, исполнитель желания любого, кто его достигнет. Любого.

У меня внутри все оборвалось. Что значит Абсолют? Какого черта тут творится? Он… здесь? В этой долбанной яме? Откуда этому Гаррету вообще известно об абсолюте?

— Исполняет желания?

— Ага. Хочешь богатств несметных — получишь. Целую комнату золота. Силы хочешь — пожалуйста, будешь величайшим силачом. А пожелаешь кого-то к жизни вернуть… и такое удастся.

— Удивительные вещи ты рассказываешь, Гаррет. — Хмыкнул я. — Но я так и не понял, зачем ты мне это говоришь?

— Точно-точно, я и забыл, что ты у нас не соображаешь ничего. Я команду набираю, и мне нужна молодая кровь. А ты с виду крепкий.

— Свою выгоду, значит, преследуешь. — Я расслабился немного, чувствуя, что какой-то подоплеки в его словах нет. — А в чем моя выгода?

— Балбес ты, Майкл! Я кому все это рассказываю? Ничего не хочешь? Ну и поделом, иди кизяк собирай из-под горных мослов, да за яйцами ксеролей ползи, на яичницу. Аннушка, я тебе в подмастерье поломойщика нашел, надо⁈ — Последнее сказал он уже подошедшей девушке с двумя кружками какого-то прохладного пенного напитка.

— Не сгодится он, дер Гаррет, — хихикнула девушка, — вы бы ему дельное что подсказали, а не вербовали.

— А ничего я не вербую! — Возмутился мужик. — Так, слухай сюда. — Это он уже мне.

Я вскинул бровь.

— Тебе, как искателю, нужна лицензия, если еще не озаботился. А ты не озаботился, по глазам вижу. По третьей линии стоит здание с красной крышей и мощным печным дымоходом, не ошибешься, там канцелярия. Бумаги выпишут за здрасте, но придется тебе на город поработать. Уяснил?

— Ага. — Кивнул я, пребывая в ужасе от словесного потока и новой информации, в которой предстоит не потеряться.

— А по моему приглашению подумай хорошенько. Моя экспедиция через две недели, собираемся основательно.

Я немного подумал. Сомнительное предложение от первого встречного, примерно нулевое понимание ситуации и полное отсутствие этих самых двух недель. Решил пока не рубить с плеча.

— Я понял, Гаррет. Предложение обдумаю, и как решу, куда могу обратиться?

— Тут я и живу, всегда меня в Медной Кружке найдешь. И не слушай никого, кто будет такое же предлагать — бросят в провале и будет тебе!

— Выберусь. — Внезапно даже для себя возмутился я.

— Ха! — Прыснул Гаррет. — Наивный! Экспедиция — это всегда в один конец, юноша. Ты либо сдохнешь пытаясь достичь дна, либо навсегда там и останешься, ибо пути назад нет. Только абсолют тебя назад способен вернуть.

Я ощутил холодок по спине. Картина рисовалась мрачной: город построен не просто так. Это перевалочная база. Здесь люди готовились к последнему пути.

— А если все же попытаться? — Спросил я, сомневаясь.

— Я уже двадцать лет по первым двум уровням брожу. Сколько себя помню, никто со дна не вернулся. А стены этого города и вовсе уже сотни лет стоят, и все истории сходятся воедино. Вниз можно только раз.

Я кивнул. Три дня, у меня три дня. И если там, внизу, то что мне нужно, может это единственный мой путь домой. По крайней мере более логичного на ум мне не приходит ничего.

Вокруг разгорался шум. Люди спорили, обсуждали какие-то маршруты, карты, оружие. Одни хвастались прошлыми находками, другие тихонько стучали ложками по тарелкам. Я воспользовался моментом и суп доел, вытер рот.

— Вон те, — я осторожно кивнул в сторону, — обсуждают находки. И сокровища. И ты тоже упомянул уровни, первый и второй, как я понял. Как так, если шанс спуститься всего один?

— Первые два уровня безопасны. С третьего поднимешься наверх — разобьет тебя паралич через неделю. Поднимешься с четвертого, навечно потеряешь рассудок. А с пятого шагнешь наверх, ждет тебя мгновенная смерть. — Многозначительно обрисовал мне дерьмовые перспективы Гаррет.

— Вот как. Что ж, еще раз спасибо за приглашение. — Сказал я, вставая из-за стола. — Значит, схожу в канцелярию, и ни с кем ни о чем договариваться не стану.

— Послушай. — Вдруг сказал он куда серьезнее, чем я успел привыкнуть. — Ты выглядишь так, будто у тебя есть заветное желание.

— У каждого такое есть. — Ответил я уклончиво.

Он кивнул.

— И верно, есть.

Мы замолчали. Я забрал пустую тарелку и потопал в сторону рабочей зоны, куда частенько забегала официантка, Аннушка.

— Благодарю тебя, спасла умирающего. Где я могу вымыть за собой посуду?

— Ой, брось, — улыбнулась она, — не сачкуй, будь полезен городу, а те, кто вниз не кажут, уж тут поработают. Давай сюда. — Забрала она у меня миску. — Если спать негде, сделай как Гаррет, комнату в Медной Кружке уж хозяин тебе выделит.

— Звучит невероятно великодушно! — Улыбнулся я.

— Только без лицензии я уже такое сделать не смогу, поверив наслово. — Покачала девушка головой.

— Я ее заполучу, об этом не волнуйся. — Кивнул я благодарно.