Я увидел, как исказилось от ярости лицо Ханны. Она склонилась к панели, уже собралась заговорить…

Не знаю, когда и в какой момент Ён выскочила наружу. Знаю только, что в палатку она ворвалась именно в этот момент.

— SHIT!!! Уходить!

Блин.

Дурное дежавю.

Я оказался снаружи, прежде чем успел хоть на секунду задуматься.

Прежде чем расслышал тихий, тихий гул, исходящий от подветренной стороны острова.

Плотик.

Ярко-оранжевый, совершенно обычный плотик с моторчиком. Из тех, что использовали Уилер сотоварищи, чтобы по мелочи разведывать окрестности и закидывать нам срочные посылки.

Ну, не считая какого-то зеленого металлического ведра в самом его центре.

Плотик, мерно гудя, шел вдоль берега острова.

Приближаясь к нам.

И…

— Вниз!

Ён врезалась в Кэт, всем телом сшибая ее с обрывчика.

Черт!

Слава богу. Слава Оводу. Слава хоть кому-нибудь.

За то, что в этот раз я не протупил.

За то, что схватил Ханну за руку — и буквально швырнул вниз.

Жало грохотало тише.

Огненно-красный, совершенно киношного вида огненный шар распустился в воздухе. Где-то на метр выше нашей палатки и на пятнадцать — правее. Я видел вспышку краем глаза, долю секунды — а затем ударило по ушам, и уже неслась навстречу вода, и спасительный обрывчик прикрывал от пламени, сыпалась вниз какая-то мелкая крошка, и бабахало эхо, отражаясь от скал.

Плюх!

Я затряс головой. В ушах стояла ватная пробка. И вода.

Слух вернулся.

Я слышал, как безостановочно сыплет проклятьями Ханна. Видел, как расширившимися глазами смотрит сквозь камень Ён.

— Блин, блин, блин, — бормотала Кэт. — Он… он убил Уилер. Ребята, он же убил Уилер!

— Он и нас прикончит, если будем тормозить! — рявкнула Ханна.

Я встал. Поднялся на цыпочки, заглядывая через край скалы.

Черт. Складская палатка… скажем так, ее остатков как раз бы хватило Ханне на нижнее белье. Принимая во внимание ее нудистские пристрастия.

Спальню швырнуло набок. Отсюда хрен разберешь, много ли в ней образовалось отверстий. Но я вот что-то ни разу не сомневался — будь мы внутри, и дырки в нас пришлось бы считать долго!

— Так. Ладно, — Кэт трясла головой. — Давайте быстро к лодке — и ходу! Прежде чем они закинут в Жало еще одну бомбу!

— А лодка цела?

Я смахнул с волос воду. Торопливо бросился вдоль берега, выбираясь на камень. Прищурился, сквозь туман пытаясь разглядеть часть мыса, что служила нам причалом.

Услышал привычный уже треск лопастей.

Оглянулся.

Взмывший над скалой дрон особо и не отличался от привычных нам. Четыре двигла, хищно вытянутый корпус — пусть не черного с оранжевым цвета, а камуфляжного хаки. Я бы и его вид непривычным не назвал — кто не знает в наши дни, как выглядит рейнметалловский «игилобой», пусть хотя бы по Ютубу? Нижний стрелковый кронштейн поддерживал короткий толстый ствол.

Ствол крутнулся.

Нацеливаясь на нас.

По чесноку. Я в тот момент замер на месте.

Ударил выстрел. Оглушительный, словно стреляли над ухом.

И теперь Ён бросилась уже мне в ноги, сшибая на камень.

Выстрел!

Я откатился в сторону, и острые камушки с визгом полетели от булыжника в метре от меня.

Дрон трещал винтами все ближе, ближе.

Выстрел!

Я успел перекатиться — и понял с ужасом, что дуло развернуто не на меня.

А на Ханну, бегущую вдоль мыса в сторону лодки. Пуля ушла в воду с коротким всплеском.

Выстрел. Дрон отбрасывает отдачей. Ханна споткнулась и на полном ходу покатилась в горячую воду.

Винты трещали у меня, кажется, над ухом.

Или нет — потому что я в прыжке рухнул на скорчившуюся Ханну, закрывая ее собой.

Выкрутил шею — и увидел черный дульный срез буквально в паре метров от себя.

Выстрел.

Дрон швырнуло в сторону. От бронированного корпуса полетели искры.

Выстрел. Пуля бьет в кронштейн, и казенник карабина беспомощно запрокидывается вверх.

Выстрел. Начавший разворот дрон отшвырнуло вновь. Лопасти одного пропеллера замерли, дрон описал крутую петлю — и на полном ходу цепанул разбитой гондолой эквестрийские воды.

Бледная, как смерть, Кэт опустила ружье.

Только теперь я понял, что лежащая подо мной Ханна яростно отплевывается и шипит.

Вскочил.

— Ты цела?!

— Ааа… не вполне… во всех смыслах! — Ханна вцепилась правой рукой в плечо левой. Сквозь пальцы сочилось красное.

— Черт!

— Да не стой столбом! Дай медпакет!

— Где…

— В лодке!

Ханна разорвала зубами сунутый мной сверток. Прижала к руке что-то белое.

— Ты… как?!

— В мякоть… — Ханна заскрипела зубами. — В мышцу, сволочь… черт, ладно, не ссыте, я и раньше себя бинтовала… — она затянула тугой узел.

Я обернулся к Кэт, втягивавшей в себя воздух.

Ну да. После всех этих ковбойских прыжков и у меня сердце заходилось, как отбойный молоток.

— Ты где так научилась?

— Он побольше тарелки, — одними губами проговорила та. — А Лезюр не приноровился еще к здешнему воздуху, вот и бил в молоко. Костя, нам…

Я обернулся на Ён.

Ён, стоя на коленях, с ужасом вслушивалась в далекий шум пропеллеров.

Из тумана проступили три крылатых тени в камуфляже.

— Девчонки! Валим!

Я было дернулся в сторону лодки — и тут же сообразил, что в ней нас снимут прямо как в тире, стреляй не стреляй.

Бегом. Наперегонки с шумом моторов за спиной, вдоль узкой каменной полоски…

И — прыжок в теплую, ласковую воду.

Грохнуло за спиной. Не знаю, в кого целил лезюровский стрелок. Кажется, попасть не попал ни в кого.

— Ныряем!

Ничего не разобрать, муть перед глазами. За спиной грохочет, звук входящих в воду пуль отдается во всем теле. Воздуха, хотя бы глоток… Я выныриваю на секунду, тяну в себя горячий кисель. Вижу поодаль Ён, поддерживающую на плаву Ханну, вот они ныряют. Вот показалась на секунду совсем рядом Кэт, беспомощно забила руками. Один гребок — и я рядом, подставляю плечо, толкаю вверх. Кэт извернулась, закашлялась, я вцепился ей в волосы, она жадно хватала воздух.

Ударило — так, что на секунду мне подумалось, в нас попали. Грохот прошел сквозь воду, мне будто битой заехали по хребту. Кэт я не выпустил каким-то чудом. Вода угодила в нос и рот, я забарахтался, чувствуя, как глотаю соленую влагу, как она смыкается над головой.

Маленькая, но крепкая рука вцепилась в мою. Рванула — не поймешь, куда… толкнула. Под ногами — твердое, а вокруг — воздух. Воздух! Рядом придерживает повязку бледная Ханна, а Ён уже тянет к камням дергающуюся Кэт, выволакивает на мелкое место, поддерживает, помогая откашляться.

Ханна разлепила губы.

— Ён!

— Да?

— В расчете… автобус.

Кореянка только отмахнулась. Вскинулась.

— Воздух!

Вниз. Залечь. Набрать воздуха. Нырнуть в мелкую воду между торчащими из воды глыбами известняка на крохотной, в пару метров, отмели.

Дроны трещат пропеллерами где-то наверху. Видят они отмель? Или камеры не пробиваются сквозь туман? Если видят, с фига ли не стреляют? Или Лезюр не хочет тратить патроны, пока не будет точно уверен, что мы здесь?

Когда воздух в легких закончился, я рискнул высунуть из воды краешек лица.

Чертова машина висела метрах в десяти от камней! На сетчатке осталось будто снимком — темный силуэт, мелькание лопастей, кассета легкого гранатомета вместо карабина. Сколько же еще всякой техники послал Лезюр через Жало?

Дрон висел неровно, его качало из стороны в сторону — точно как коптеры Службы в первые дни, пока их операторы не попривыкли. Вот он, видно, так меня и не заметив, ушел в сторону, растаял в тумане. Гул движков снизился — и вновь возрос. Я нырнул.

И вынырнул еще через три минуты. Ён появилась рядом, толкнула плечом, выдернула Кэт. Ханна подняла голову над водой.

— Божечки. Они нас что, слышат? — одними губами.

— Может.. или ходят кругом, надеются, мы не есть далеко, — Ён, так же тихо.

Тихий шепот движков растет, превращается в гул… мы вжали головы вниз.

— Ханна, ты как?

— Всю жизнь… мечтала… иссекать пулю… на себе любимой… шедевр мазохизма… Ён, если сейчас отрублюсь — смотри… голову над водой.

Я скрипнул зубами.

— Надо уходить, — это Кэт.

— Куда?

— Остров-дракон!

— Без лодки?

— Ну давай у них попросим!

Туман клубился, потревоженный лопастями. Трещащая смерть то приближалась, загоняя нас под воду, то отступала, давая дышать. Я не сомневался — стоит пилотам нас заметить, и отмель накроет из всего, что есть у Лезюра.

Ханна разлепила губы в улыбке.

— Не парьтесь. Я голышом, ткань в рану не попала… Доплывем до острова, сделаю себе пару укольчиков, возьму ножик…

— Все нормально, — я подхватил ее под здоровую руку. — Тише. Девчонки… может, не к острову? Может, на любую отмель подальше?

Кэт затрясла головой.

— Без еды? С голой задницей? Кость, у нас раненая на руках! — мы стояли прижавшись друг к дружке, Ханна висела на мне и Ён.

Я с ненавистью посмотрел в сторону острова.

— А где ружье?

— На дне морском, — прошипела Кэт. — Извините… не помню, как выпустила!

Я скрипнул зубами. Кулаки сжались от злости и беспомощности. Лезюр, падла… я тебя урою!

Вниз. Вода смыкается над макушкой. Грохает где-то в отдалении, может, кому-то из пилотов показалось, что он нас засек? Вверх. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Кэт застонала.

— Что?..

— Господи. Какая же я дура!

— Ружье?

— Нет. Ретранслятор!

Ён вцепилась зубами в кулачок.

— Твою мать, — до меня дошло. Ну как и я мог быть таким идиотом?

Жало искажает сигналы. Чтобы управлять дронами, нужна антенна. Та самая, которую снесло градом во время либрационной бури. Та самая, которую мы по новой установили прямо посреди нашего лагеря!

Мы стояли от нее в считанных метрах. Один хороший удар — и Лезюру пришлось бы долго и упорно возиться с плавучим ретранслятором, уж я-то помню, как мучилась с ними Служба в первых вылазках в Жало! А мы бы уже были на полдороге к острову Дракона — и к спасению!

Ён смотрела на восток. Туда, откуда слышался шум двигателей.

— Костя! Кэт! — шепотом выдохнула она. — Можно!..

У меня отвисла челюсть.

— Ты что задумала?!!

— Они — здесь. За островом не следят.

— Там камеры, дура!

— Пятьдесят метров! — парировала, прижавшись к нам обоим, Ён. — Бежать бегом! Не успеют! Быстро проплыву, выберусь наружу — я буду быстрее них!

— Не смей, идиотка! — Кэт вцепилась в кореянку, словно в спасательный круг. Даже бледная Ханна замотала головой.

Я втянул в себя горячий воздух.

— Точно. Правильно. Ты не поплывешь, Ён.

— Но…

— Я поплыву.

Ханна качнулась вперед.

— Не думай… Не хочу рассказывать ребенку… что папа умер как дурак…

— Я маленькая! Попасть трудно! — это уже Ён.

Я отцепил от себя руки.

— Времени мало. Слушайте, короче… вы классные, всех обожаю и все такое… Короче! Услышите, что эти падлы отрубились — бегом к острову! Я возьму лодку и подберу вас по дороге. Если вдруг не получится — тогда… ну, тогда и правда попробуйте выбраться на сушу где-нибудь подальше, а там… — я не смог придумать, что «а там», поэтому лишь покачал головой. — Ён! А ты найдешь дорогу к острову, без пеленга?

Кореянка коротко кивнула.

— Пеленг не нужен. Жало грохочет. Лучший пеленг.

— Кэт! Эту пакость сложно отключить?

— Самый нижний правый переключатель на панели. Большой и черный. Просто повернуть на «Откл»… — Кэт, похоже, отвечала чисто по инерции. — Костя! Слушай… может, не стоит, а?

Ханна с неожиданной силой схватила меня за локоть.

— Кость. Ну не надо.

Я помотал головой.

— Единственный шанс, — и, не давая себе времени на раздумья, быстро чмокнул ее в щеку, толкнул себя на глубокую воду, вглубь, зарылся в неподатливые волны, заработал руками и ногами, продавливая себя сквозь эквестрийское море к лагерю.

Мать вашу.

Знаете, что это такое — плыть как можно быстрее, когда тебе и дыхалки не хватает, и воздух обеднен кислородом, и ты очкуешь поднять башку над водой лишний раз?

А я вот узнал.

Это были очень длинные сотни метров.

И когда в тумане проступили контуры острова, который вдруг перестал быть нашим — я такой даже слегонца обрадовался.

Ткнулся мордой в черноватую каемку плесени.

Пых. Пых. Пых.

Остров выглядел безжизненным. Зашибись.

Я боялся, что за это время Лезюр переправил через Жало взвод-другой робоплатформ. А что? С него станется. Служба, наверно, и не отличит обычную работу группы от действий лезюровских киллеров.

Ну, если руководство Службы само не дало Лезюру добро на акцию.

Дроны кружили где-то в тумане, пальба давно смолкла. Наверно, Лезюр приказал не тратить зря патроны на стрельбу в серую хмарь.

А вот и ретранслятор. Зеленая металлическая коробка, закрепленная растяжками, длинный штырь антенны… Смятая взрывом спальная палатка не загораживает хренов девайс от моего взгляда.

Твою ж душу. Ну почему нам так не повезло?

Ну что стоило осколку от лезюровской мины садануть по корпусу или перешибить тонкую антенну? Хотя… Лезюр, уж наверно, точно знал мощность своего заряда. И подрывал бомбу с таким расчетом, чтобы осколками накрыло палатки, но не долбаный ретранслятор. А может, это и правда наше невезение.

А, ладно, теперь-то что толку жалеть?

Может, не рисковать? Лодка не так уж далеко, на самом краюшке поля зрения камер… Подплыть тихонечко, незаметно столкнуть в воду, подхватить девчонок…

Блин, какая хрень лезет в голову.

Так, Костян, не писай в рюмку.

Пятьдесят метров. Бегом. Подбежал, нажал кнопку, уплыл. Я, блин, тут рискую куда меньше, чем Ханна, Кэт и Ён на отмели!

Пока я тут теряю время.

На колено.

Короткая продышка, как учили на физре — вдох-в-в-в-ыдох!

И… и…

И побежал, сука!!!