Спасибо Оводу, Эквестрии и хз еще кому! Этот шедевр спецназовского судостроения включился — даже опущенный в кипяток! Затарахтел винт. Я вцепился в рычаг мертвой хваткой…

Я не был уверен, что плыву в нужную сторону. Это было, наверно, хуже всего, с чем мы имели дело.

Ледяные удары в голову, шею, плечи. Медленно пробирающийся сквозь пенопласт, лед и брезент жар снизу. Вытягивающая силы жара — и холод от тающего льда под задницей.

Медленное движение сквозь пар и тьму. Я пытался прикинуть поправку на течение, вспомнить, как включается эхолот, сообразить, где берег… Мозг отказывался соображать.

Из тьмы пришел новый гром. Жало? Хлопок? Справа? Тогда надо чуть принять левее… Или я все перепутал…

Не знаю, сколько прошло времени. Пять минут? Полчаса? Сутки? Знаю только, что ничего не ощутил, когда луч фонарика заиграл на каменном склоне в метре от носа лодки.

Я повернул руль влево. Берег тянулся и тянулся… Точно не могу сказать, как я умудрился не проморгать пещеру. В глазах уже рябило. Кажется, я просто дождался первого места, где можно было вылезти из лодки…

— ХАННА!

Та поднялась — медленно, вздрагивая, двигаясь по миллиметру. Лодка опасно закачалась.

Ханна вцепилась руками в камень, тормозя качку. Ура — уклон в этом месте был не такой крутой, как ближе к воде… где он раньше был ближе к воде. Она распласталась на горячих камнях, поползла вперед. Обернулась к нам.

Я толкнул вперед Ён. Теперь мы все-таки черпнули кипяточку — но и до этого приняли на дно порядочно битых градин, и я только зашипел, когда чересчур горячей водой обдало ступни. Вместе с Кэт выкинул на берег ящик, ноут, рацию.

— Давай!

Теперь в лодке остался один я. Примериться.

— Уй!

Пальцы на левой ноге обожгло огнем, колено правой и локоть больно скребанули по камням. Я плюхнулся на берег, мечтая свалиться в обморок.

Мне вцепились в руку. С силой поволокли выше. Молотящий по всему телу град ослаб… исчез.

Рядом было что-то теплое. И мягкое. Я скорчился на горячем полу пещеры, обхватив прижавшуюся ко мне Ханну, спиной чувствуя тепло Кэт. Ногой отпихнул ледяную робу, пытаясь понять — мы мерзнем или задыхаемся от жара? Кажется, все-таки второе… Надо бы следить за уровнем воды — если и пещеру затопит, мы… мы…

Ох.

Ой.

Твою мать.

Как больно.

Кажется, болит каждая мышца.

Нет, каждая клеточка.

Ох. Ох. Ох.

— Ох… — послышалось рядом. Заворочалось.

За спиной закашлялась Ён, сплюнула. Ханна, скрипя зубами, села.

— Божечки ж мои… Мальчики и девочки. Мы, кажется, живы?

— Мне приснился кошмар, — сообщила Кэт. — Там были заморозки, внезапный дождь с градом, а потом ночь и наводнение из кипятка. И мы уплывали по нему на лодке.

Я вытянул шею (еще один приступ боли). Пещеру заливал серый свет обычного эквестрийского хренпоймешькакоговремени суток.

Туманная стена перегораживала вид.

Не было ни жары, ни холода. Вернее, была жара — но обычная. Не сошедшая с ума скороварка с ледяным душем, в которой мы очутились вчера не-ночью.

— Где мы?

— Там… куда ты нас привез, — простонала Ханна. — Кажется, в трехстах метрах ниже по течению от лагеря, но не уверена. Что это было такое?

Я что-то зассал вставать. Слишком низким был потолок пещеры — а говоря точнее, просто выемки в скале — и слишком наклонным пол.

Просто подполз к выходу.

Склон уходил вниз, в туман. Воды видно не было. Должно быть, этот поехавший кипящий паводок закончился так же, как и начался.

— Интересно, часто здесь такая фигня?

— Какая разница? — спросила Ён. — Главное, что мы живы!!! — она засмеялась.

Эх, мне бы ее оптимизм.

— Лодку снесло.

— Да и хрен бы с ней, — заметила Ханна. Перекатилась через меня. — Так. Приступаем к медицинским процедурам, — она щелкнула крышкой ящика.

Ватка огнем прошлась по моим царапинам. Ханна впихнула мне в рот что-то круглое.

— Что это?

— Лучше не спрашивай, — хмуро ответила та.

Волшебная таблетка, чем бы она ни была, помогла — мутиться в глазах и трещать в голове стало меньше. Я хмуро стал таращиться в туман.

— Интересно, что с лагерем?

Кэт уселась рядом.

— Смыло, наверно.

— Не уверен. Мы ж крепили все, того, надежно. И контейнеры воды не боятся.

— Воды, ага. А не крутого кипятка, — напомнила Ханна.

Ён приобняла Кэт за плечи.

— Ты можешь связать с Уилер?

— Если смогу, это будет чудом, — отозвалась Кэт. Защелкала рычажками рации… — Ну я же говорила?

— Что такое?

— Рация сдохла, — сообщила Кэт. — Ноут, как ни странно, остался цел, но толку от него сейчас?

Я почесал в затылке.

— Может, попробуем доплыть до лагеря?

Ханна покачала головой.

— Кость. Я в таком состоянии далеко не уплыву.

— Я проплыву! — Ён вскинула руку, как отличница на уроке.

— Я бы тоже… попробовал, — нет, я не то чтобы нарывался — но за время нашего попадания в Эквестрию я успел натренироваться в плане плаванья. Может, и одолел бы триста метров между пещерой и нашей брошенной стоянкой.

Ханна осторожно вытянулась. Ну как вытянулась — пятками уперлась мне в бедро, головой — в стену пещеры. Зрелище было соблазнительным… но я бы сейчас и на Дейзи Ферн в неглиже не польстился.

— А что мы надеемся там найти? — спросила она, буравя меня и Ён взглядом.

— Ну… — ответила за нас Кэт. — Это первое место, где нас будут искать Уилер с компанией.

— А, думаешь, будут?

— Обязательно, — вмешался я. — Даже больше, наверняка уже ищут. Они же знают, что мы живы.

— Откуда… — Ханна кивнула. — Да. Понятно.

Все-таки я переоценил свои силы.

Да и Ён тоже.

Первый раз мы отдыхали, уцепившись друг за друга и качаясь на волнах. Отдыхалось плохо, к тому же течение успело снести нас сильно ниже. Второй раз нам попался какой-то камушек среди волн — сишком маленький, чтобы на него забраться, но уцепиться нам его хватило — и с третьей попытки мы, задыхаясь, плюхнулись на берег.

И лежали носом в камень минут двадцать, прежде чем Ён — да и мне — хватило сил подняться.

Мда.

От лагеря мало что осталось.

Исчезла «кухня», исчезла спальная палатка. Складская осталась на месте, но опрокинулась набок — должно быть, под напором течения. Рядом с ней виднелось несколько ящиков с продовольствием — те, что оказались слишком тяжелыми. Исчез ветряк, даже поднятый наверх, пропала без следа стойка с приборами.

— Надо… очень много вернуть обратно, — Ён попинала ногой ближайший ящик.

— Шутишь? Оно все на дне морском.

— Не так. Через Жало.

Я покосился на привычный уже прогал в тумане.

Ён принялась бродить вокруг, пытаясь оттащить сдвинутые течением ящики и приборы обратно к палатке. Я стал помогать ей.

Интересно, зачем? Половина наверняка перепортилась от жары.

Вообще. А стоит по новой ставить лагерь на острове? Кто знает, как часто в Эквестрии случается такая… такая… плохая погода?

Может, поискать место, которое лучше подходит? Пусть подальше от Жала — но не так близко к воде?

Хотя — где? На верхушке скалы лютая холодина. Да и ровное место там искать задолбаешься.

Хотя — а много ли мест мы тут вообще осмотрели?

— Генератор! — Ён, поднатужившись, приподняла край коробки. Я пришел ей на помощь.

— Надо проверить, работает ли…

За спиной затарахтело.

Я обернулся.

Ярко-оранжевый плотик, гудя мотором и покачивая антенной — будто детская игрушка — выплывал из тумана.

— Служба вызывает Квартет! — раскатилось над водой. — Служба вызывает Квартет! Квартет, ответьте!

Я подорвался к воде.

— Э-ге-гей!

— Мы здесь! — Ён подпрыгивала, размахивая руками.

Я, кажется, аж разглядел, как закрутилась камера на носу плотика.

— Квартет! — рявкнул динамик. — Ваше состояние? Где…

— Все живы! — звонко выкрикнула Ён.

Смерив взглядом плотик, я подумал, что решена проблема — на чем везти обратно Кэт и Ханну.

Час спустя мы сидели в кружок вокруг новой рации в новой палатке. Для настроения, стоило, наверно, сидеть у костра — но для него не было ни возможности, ни желания. Даже шевелиться особо не хотелось — в избитые мышцы понемногу возвращалась боль.

В углу стоял ящик с новыми бурбулятором и новыми припасами. Во время наводнения погибло — по словам Ён, разбиравшей завалы — больше, чем показалось сначала. Горячая вода проникла внутрь и перепортила кучу хавчика. Даже консервные банки разнесло течением по всему острову, а большую часть — скатило в бездну.

Новый ветряк нам обещали как только так сразу. А пока приходилось обходиться парочкой слабеньких аккумуляторов.

Кэт окинула нашу компанию взглядом.

— Ну… с победой нас, — неловко пробормотала она.

Ханна покачала головой.

— С какой победой?

— С маленькой. Для каждый день, — неожиданно возразила ей Ён. — И так — будем раз и еще раз. Пока не победим совсем. Так?

Ханна тяжело вздохнула.

— И что теперь нам делать?

Я кашлянул.

— Ну… давайте, наверно, оставлять дежурного. Чтобы предупредил, если погода вдруг начент портиться.

— Я не о том, — оборвала меня Ханна. — Ребята и девочки. Вы еще не убедились, что Эквестрия не подходит для выживания? Мы еще живы по чистой случайности. Нам просто повезло больше, чем тем, кого она прикончила до этого, — зеленые глазищи обвели взглядом палатку. — Но вечно нам везти не будет.

— Хватит! — от неожиданно громкого голоса Ён у меня заложило уши. Кореянка свирепо ударила ладонью по земле. — Больше хватит разговоры о том что всем умереть! Ты с Костя вытащить меня из машина тогда — для того? Или нет? Или тогда ты делала храбро и быстро — а сейчас нет почему?

Я присвистнул. Ён, похоже, не на шутку разволновалась — сейчас она говорила по-русски гораздо чище. Обычно.

— Правильно, — поддержала подругу Кэт. — Ханна, ты чего? Сама обещала нас отсюда вытащить. Помнишь?

Ханна смотрела куда-то сквозь брезент палатки.

— Я уже говорила, — буркнула она. — Я устала. А, ладно… — она отвернулась к стенке. Чем-то там завозилась…

— Что?

— Маленький неофициальный подарок от полковника с Уилер в честь спасения, — сообщила та. — Кое-что из рациона подводников для улучшения пищеварения.

Звякнуло стекло.

— Ого! — Кэт вгляделась в маленькую бутылочку.

— На четверых здесь, конечно, по капле. Но отметить наше выживание… Нашу, как ты говоришь, маленькую победу — почему нет?

Она бережно разлила вино по крышкам.

— За Землю.

— За жизнь.

— За победу, — Ён задумчиво понюхала крохотный стаканчик.

— За все хорошее, — высказался я последним. Вино ласковым огнем согрело больное горло.

— Давайте спать, — Ханна зевнула. — Всем нам нужно отдохнуть. А завтра будем думать, что делать дальше. Хорошо?

Не-не-не. На сей раз — никакой дурацкой самодеятельности с игрой в этих, капитанов Куков. Только спокойные, аккуратные прогулки без выхода за покрытие пеленгатора.

Хотя… тут и в пределах его действия столько островков, что можно сбиться со счета.

Я старательно наносил на карту наш курс. Не, нам как бы показали, как работать с плоттером, но вот как раз он и не выдержал эквестрийских условий.

Черные спины выплывали из тумана и в нем же пропадали. Большинство — или слишком низкие, или слишком крутые, короче, для нового лагеря они не подходили.

Вот показалась торчащая из воды длинная каменюка, будто башня. Ее сверху покрывало множество каких-то крохотных черных блямб… Ну да. Точно.

— Смотри, — я тронул Ён за плечо. — Вот такую штуку мы с Ханной видели в море.

Ён внимательно осмотрела грибы.

— У вас оставалось время и смотреть на стороны? — весело спросила она.

— Да ну тебя.

Идея подыскать место, где нас точняк не затопит волной из кипятка, обсуждалась долго.

С одной стороны — остров, как говорится, в шаговой доступности от Жала, это, конечно, удобно. Далеко плавать не надо, припасы всегда под рукой. А с другой — раз в неделю сплавать за продуктами нас не напряжет, а Уилер со Службой, сидя в Праге, чем помогут нам тут? Что и показало наводнение.

Ученые Службы до сих пор спорили, в честь чего нас едва не сварило. Из их объяснений я понял только, что они не могут выбрать, чья гипотеза достоверней. И что было бы хорошо, если б мы сплавали хотя бы километров на сто вверх по течению, делая попутно замеры и съемки. Лезюр, услышав идею, против всех ожиданий, не наложил на нее вето тут же, а буркнул что-то типа «Это надо обдумать».

Ну и вот. Теперь мы с Ён нарезали круги вокруг лагеря. Ища местечко, где можно будет устроиться понадежней.

Легче сказать, чем сделать.

Мы с Ханной знали аж три-четыре места, где можно было выбраться на берег, включая ту бухту, где мы… короче, где мы уронили в пропасть тент. Но все они были двух видов.

Первый — типа склона у нашего лагеря. Человек поместится, а палатка — фигвам. Либо склон такой крутой, что ходить по нему надо на карачках, не то что разбивать стоянку.

Второй — типа той самой бухты. Слишком близко к воде, если вдруг опять наводнение. И далековато от ретранслятора.

Ну вот.

Еще проблема — мы ж не знали толком, как высоко может подниматься вода. Правда, геологи Службы, отсмотрев по новой кучу наших снимков, хором заявили, что теперь-то они ясно видят оставленные наводнениями следы на скалах. Очень, блин, вовремя.

Ну, по крайней мере, они заодно сказали, что выше того раза паводок вряд ли достанет.

Опять же… А если специалисты Службы чего-то напутали? На нашем острове мы, по крайней мере, можем быстренько свалить к берегу, пока не стало слишком поздно. Если не щелкать клювом, как мы в прошлый раз — так можно и на скалы прямо напротив лагеря успеть вылезти, там уж вряд ли достанет. А вдали от берега?

Или сплавать вдоль берега не на сутки, как мы с Ханной — а на неделю или две? Осматривая берег, пока не найдем подходящее место? Ведь не может быть такого на целой планете?