— Это всего лишь труба, парни! Всего лишь долбаная труба! — крикнул он. — Они просто пердят в нее!

Несколько солдат рассмеялись, но немногие.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

— Спокойно, парни! Они просто пытаются нас напугать. Будь у этих шлюхиных детей хоть капля мозгов, они бы уже атаковали. — «Хотя, скорее всего, именно это они и собираются сделать», — мрачно подумал он. Карниксы использовали, чтобы подстегнуть храбрость воинов перед лицом леденящего кровь ужаса атаки на вражеский строй.

— Мутт! — донесся спереди голос Ганнона.

Он звучал спокойно, что безмерно обрадовало Мутта. Парень не паниковал.

— Да, командир? — крикнул он в ответ.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

— Как там дела?

— В порядке, командир. Двое убитых или при смерти. С полдюжины раненых. Стена щитов на месте.

— Хорошо. Разведчики доложили, что за следующим поворотом тропу перегораживает дерево, так что нам придется стоять насмерть и отбросить их. Либо так, либо отступать. Я говорю — будем драться.

Отступать той же дорогой — затея дрянная, тут Ганнон был прав. Лес тянулся на мили. На узкой тропе им ни за что не выстроиться в спасительную фалангу. Эти проклятые галлы могли бы просто преследовать их, осыпая стрелами. И все же, если враг превосходит их числом, разумнее отступить. Капля холодного пота стекла из-под подшлемника на висок. «Что же делать? — гадал он. — Доверяй Ганнону. Он командир. Ему нужна моя поддержка».

— Слушаюсь, командир.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Оружие заскрежетало по краям щитов, по железным умбонам. Воины взревели боевыми кличами.

— К бою! — крикнул Ганнон. — По два ряда с каждой стороны, копья наизготовку!

Мутт пробежал рысцой мимо полудюжины рядов, повторяя приказ и веля передавать его дальше. Быстро вернувшись к середине строя, он втиснулся в шеренгу и развернулся лицом к лесу.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Новые крики. Вопли. Лязг металла о металл.

И тут все стихло.

— За Карфаген! — услышал Мутт крик Ганнона. — За Ганнибала!

— ГАН-НИ-БАЛ! — взревел Мутт. Он ударил копьем по своему щиту. Лязг, лязг, лязг — отбивал он в такт скандированию.

Его люди подхватили клич с еще большим жаром, чем обычно.

— ГАН-НИ-БАЛ! ГАН-НИ-БАЛ! ГАН-НИ-БАЛ! — орали они.

В деревьях зашевелились тени и вышли на открытое место. Широкая цепь воинов — галлов. С тех пор как Мутт встретил первых соплеменников в Галлии, он мог узнать их за милю. Полусферические шлемы, похожие на римские. Большие прямоугольные или овальные щиты. Цветные плащи, туники и мешковатые тканые штаны с рисунком. Изредка мелькала кольчуга. Однако трое воинов, что вели их, были нагишом, держа в руках лишь по щиту да мечу. Сделав всего несколько шагов, они перешли на бег. Двое из них устремились прямо на Мутта и стоявших рядом с ним солдат. За их спинами товарищи сорвались в рысь.

«План галлов прост, — мрачно подумал Мутт. — Использовать фанатиков как тараны, чтобы проломить строй». Если они затеяли это с его стороны колонны, значит, то же самое происходит и с другой. Желудок болезненно сжался. При глубине строя всего в два ряда с каждой стороны у галлов был неплохой шанс на успех. Голых воинов нужно было убить немедленно, иначе все это обернется кровавой баней.

Он выждал несколько ударов сердца, пока галлы не подошли ближе. Затем шагнул вперед, выходя из стены щитов.

— СЮДА! ИДИТЕ И ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ, УБЛЮДКИ!

Двое из троицы тут же нацелились на него. Третий бежал к промежутку между ним и головой патруля. Мутту оставалось молиться, чтобы солдаты там сдержали воина, быстро убили его и чтобы он сам со своими людьми смог сделать то же самое. Он медленно отступил под защиту строя, втиснув свой щит между щитами соседей. Галлы были уже шагах в тридцати. Он бросил взгляд по сторонам.

— Видите этих голых ублюдков, парни? Тех, что яйцами и членами трясут?

По рядам пронесся нервный смешок.

— Так точно, командир! — донеслось в ответ хором.

— Мы убьем их, и быстро. Если они пробьют в строю хоть крохотную дыру, нам крышка. Ясно?

— ТАК ТОЧНО, КОМАНДИР!

Громкость ответа его немного успокоила.

— Щиты вверх, копья наготове! Прикрывать соседа слева!

Два галла хоть и были наги, но дураками не были. Они наступали вместе, почти плечом к плечу. Здоровенные мужики со спиральными татуировками на мускулистых руках и торсах, с ногами, измазанными грязью. В их глазах застыли безумие и смерть.

Мутт молился, чтобы в своей боевой ярости они наделали ошибок.

— Я ЗДЕСЬ! — снова заорал он, делая шаг вперед, чтобы они видели, кто бросил им вызов. — ШЛЮХИНЫ ДЕТИ! — добавил он, использовав единственное галльское слово, которое выучил в общении с племенами-союзниками Ганнибала. — ШЛЮХИНЫ ДЕТИ!

Они услышали его оскорбление. Оскалив зубы, два воина ринулись на него, как пара бешеных вепрей. Менее шести шагов отделяло их от стены щитов. Позади них омерзительный рев карниксов сменился боевыми кличами воинов.

— Спокойно, парни, — подбодрил Мутт бойцов по обе стороны. — Готовьтесь. Примите первый удар на обод щита, а потом потрошите этих хреновых тварей.

Клинок первого галла уже опускался на него по широкой дуге, готовый раскроить ему шлем вместе с черепом, поэтому Мутт вскинул щит и пригнулся, молясь, чтобы доски не треснули.

ТРЕСК.

Потребовалась вся его сила, чтобы от удара левая рука не впечаталась в землю. Но он уже бывал в подобных переделках и не позволил страху овладеть собой. Беглый взгляд сказал ему, что меч прорубил металлический обод его щита и застрял в дереве. Согнув колени, он всем весом бедер рванул вверх, поднимая щит, а вместе с ним и оружие галла. Пока тот, ругаясь, пытался высвободить клинок, Мутт с диким воплем подался вперед и вонзил копье во впадину у основания его шеи. Острие с легкостью вошло в плоть, рассекая все на своем пути. Послышался глухой хруст, когда оно ударилось о ребра, а затем вышло наружу, багровое, из-за левой лопатки. Раздался удушливый, изумленный вскрик, и с губ умиравшего галла хлынула красная пена.

— Галльский пес, — прорычал Мутт, вырывая копье и разворачиваясь налево, где только что был второй галльский воин. Его охватило отчаяние. Солдат рядом с ним уже лежал на земле, из огромной раны на голове сочились кровь и ошметки мозговой ткани. Второй галл присел над телом и уже рубил солдата в следующем ряду, который, оцепенев от ярости атаки, почти не защищался. Мутт выругался. Основные силы галлов настигнут их через несколько ударов сердца. Сейчас или никогда. Коротко взмолившись, чтобы никто не ударил его в незащищенный правый бок, Мутт развернулся и вонзил копье в спину второму галлу. Воздух пронзил пронзительный крик агонии, и, когда он выдернул оружие, во все стороны брызнула кровь. Он поймал взгляд копейщика, которого только что спас.

— В первый ряд. Живо!

Солдат поспешно повиновался.

Не успел Мутт развернуться и занять свое место в первом ряду, как на них обрушился враг. К горлу подкатила свежая кислота. Многие галлы метили в бойца слева от него, потому что теперь, если он падет, занять его место будет некому.

— ГАН-НИ-БАЛ! — заорал он. — ГАН-НИ-БАЛ!

И в этот миг галлы ударили.

Мутт мгновенно потерял счет времени. Его мир сузился до двух бойцов по бокам и врагов прямо перед ним. Он ткнул копьем, ранив воина в лицо. Принял на голову тяжелый, но скользящий удар меча, почувствовал, как подгибаются колени. С нечеловеческим усилием он выпрямил их и ткнул копьем в галла, пытавшегося проломить ему череп. Стиснув зубы от ослепляющей боли в голове, он встретил следующую атаку щитом и сумел ударить галла копьем в грудь, тяжело ранив его. Тот пошатнулся и упал, и его тут же сменил бородатый детина с одним лишь длинным копьем. Первый его выпад просвистел мимо головы Мутта, распоров лицо копейщику у него за спиной.

Мутт нанес ответный удар, пробив стеганую тунику галла и вогнав копье ему в живот. Он решил, что рана смертельна, но галл лишь качнулся на пятках. Пока Мутт пытался выдернуть оружие, противник схватился за древко и вырвал его из собственной плоти. Не отпуская копья, он нацелил свое острие Мутту в лицо. Завязалась отчаянная борьба: Мутт изо всех сил пытался не выпустить оружие и одновременно уворачивался от мощных выпадов галла. Схватка была неравной: галл оказался куда сильнее. Но помощи ждать было неоткуда. Копейщики по обе стороны от него вели свою собственную битву за жизнь.

Силы Мутта тоже были на изходе. Он рискнул всем: дождался, пока галл изо всей силы потянет копье на себя, и резко разжал пальцы. Потеряв опору, враг пошатнулся, и Мутт тут же добавил мощнейший удар щитом в живот, отбросив его на товарищей.

Преследовать его было слишком опасно, поэтому Мутт просто вернулся на свое место.

— Копье! Дайте мне чертово копье! — взревел он. Солдаты привыкли передавать оружие вперед прямо во время боя, и мгновение спустя у его правой щеки показалось древко. Мутт вцепился в него, как утопающий в бревно. Действовать пришлось немедля: он вогнал острие прямо в разинутый рот юного воина, прыгнувшего через бородатого детину.

«Боги, какая жуткая смерть», — подумал Мутт, когда железное лезвие срезало воину язык и ушло глубоко в гортань. Вслед за острием из раны хлынули потоки багряной жижи, окропив Мутту щит. Глаза галла выкатились из орбит, кровь била фонтаном; он издал омерзительный хрип и повалился наземь.

Его место никто не занял, и Мутт успел оглядеться. Многие галлы отходили — в груди шевельнулась надежда. Впрочем, это не было бегством. В двадцати шагах от строя они остановились, сняли шлемы, вытирая пот со лбов, и принялись осматривать раны товарищей. «Пора и моим сделать то же самое», — решил Мутт. Бой выматывал; нельзя было упускать ни единой возможности перевести дух.

Он выкрикнул несколько приказов, привычно делая то, что совершал уже сотни раз. Окликнул бойцов в хвосте колонны — всё ли в порядке? Убедился, что у тех, кто впереди, щиты и копья целы. Велел по возможности заняться ранеными. Приказал людям попить и справить нужду, похвалил за стойкость, стараясь при этом заглушить собственную тревогу. Несмотря на то что в первой схватке они потеряли немногих, врагов явно было больше. В лесу среди деревьев мелькали десятки и десятки воинов. Что делать дальше? Новое беспокойство впилось в него когтями.

— Командир! — крикнул он.

— Мутт! Как дела?

— В порядке, командир. Держимся. Какие будут приказы?

Мутт заметил, как напряглись люди. Солдаты замерли в ожидании ответа Ганнона, от которого зависела их судьба.

— Стоять насмерть, пока не прикажу иное! — выкрикнул Ганнон.

— Слушаюсь, командир. — Мутт был уверен: за этими словами крылся намек на возможное отступление. «Только бы до этого не дошло, — взмолился он. — Тогда потерь не оберешься». Но галлы снова начали движение, и он понял, что иного выхода может и не быть. «Неохота подыхать в такой дыре», — с горечью подумал он. — Наготове, парни! На этот раз всыпьте им как следует. Пусть бегут к своим мамашам и ревут в три ручья. Справитесь?

Громовой рев в ответ показал, что сил у солдат еще предостаточно. «Сдаваться они не собираются», — заключил Мутт.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Звук доносился откуда-то из тыла наседавших галлов.

— Только не новые шлюхины дети, прошу вас, — пробормотал солдат справа от Мутта.

— Если это подмога, нам крышка, — вставил второй, знакомый голос.

Настроение мгновенно испортилось. На лицах проступил страх. Люди начали шептать молитвы.

— Итобаал, закрой свою пасть, черт тебя дери! — рявкнул Мутт. — И все остальные — заткнуться!

Приструненные, солдаты смолкли.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Трубило сразу несколько инструментов. «Должно быть, подкрепление», — устало подумал Мутт. Похоже, здесь они и лягут. Если и отступать, то прямо сейчас.

Он уже открыл рот, чтобы прокричать этот вопрос Ганнону.

Но крик застрял в горле: галлы прекратили наступление. Они начали оглядываться, переговариваться. Послышались яростные выкрики, вопросы. Воины разворачивались, вглядываясь в тех, кто приближался к ним сзади.

«Они не в восторге», — решил Мутт. Почему?

Секунду спустя он моргнул, не веря своим глазам.

— Да они ж сваливают, черт подери! Глазам не верю!

Это был организованный отход, но сомнений не оставалось: враг отступал. Почти не глядя в сторону фаланги, галлы растворялись в лесной чаще.

Люди Мутта разразились ликующими криками.

— Бегите, черви! — орал Итобаал. — Под юбки к своим мамкам!

«Сам бы так и сделал, будь у тебя хоть малейшая возможность», — угрюмо подумал Мутт. Богу, маленький, но крепкий как кремень, был куда надежнее.

— Богу!

— Я, командир!

— На твоей стороне тоже уходят?

— Исчезают как утренний туман, командир!

«Хвала всем богам», — Мутт почувствовал, как его захлестывает волна облегчения.

— Мутт! — голос Ганнона.

— Да, командир?

— Они уходят! — Ганнон не мог скрыть восторга.

— Вижу, командир.

— Кто же их так напугал?

— Думаю, скоро узнаем.

— Давай сюда.

— Слушаюсь! — Мутт оглядел бойцов. — Займитесь ранеными. Проверьте оружие. Не расслабляться, возможно, придется драться снова. Передать по рядам!

Не оборачиваясь, он быстро зашагал вперед, проклиная свой большой круглый щит, который то и дело цеплялся за ветки придорожного кустарника. С такой махиной быстро не развернешься. В такие минуты он радовался, что у него есть строевое копье: на него можно было опираться, как на посох, перешагивая через многочисленные трупы галлов. Приблизившись к голове колонны, Мутт прикинул, что их собственные потери не так уж велики. «Хорошо, — подумал он. — Ливийские копейщики на вес золота, и сейчас заменить их некем».