– Теперь ты часто будешь терять сознание, пока не окрепнешь.

Кадета держала меня за руку. Видимо, она провела рядом с моей постелью всю ночь.

– Благородной даме это умение не повредит, – усмехнулась я.

Кадета не настроена была шутить:

– Королеве оно только помешает.

– Королеве… – обречённо вздохнула я, – это так необходимо, чтобы я стала королевой?

– А ты разве не хочешь? – удивилась моя собеседница.

– Никогда не хотела.

– Это радует.

– Почему же?

– Это означает, что ты окончательно победила в себе Вьен.

– А ты сомневалась? – насторожилась я.

Кадета не ответила. А я посмотрела на свою руку, изувеченную огнём, и решила коснуться темы, которая пугала меня не меньше, чем необходимость править Королевством Золотых птиц.

– Кадета, подай мне зеркало, – велела я.

– Лина, не стоит.

– Чего ты боишься? Мне всё равно придётся взглянуть правде в глаза.

– Со временем следы, оставленные огнём, исчезнут, общими усилиями мы исцелим тебя и ты станешь прежней.

– И сколько на это понадобится времени?

– Я не знаю, может, год, может, пять…

– И всё это время ты собираешься прятать от меня зеркала?

Кадета тяжело вздохнула, признавая мою правоту, и позвонила в серебряный колокольчик. Я заметила, как при этом дрожали её пальцы. В дверях появился слуга.

– Принесите зеркало королеве, – велела огненноволосая.

При взгляде на её волосы меня опять передёрнуло.

– И не пускайте сюда никого, – в свою очередь потребовала я.

Слуга бросил на меня полный сочувствия взгляд и исчез, а я скрипнула зубами, борясь с желанием превратить его в таракана.

– Хочешь видеть Тима? – спросила меня Кадета.

– Не сейчас.

Возвратился слуга, с поклоном протянул небольшое овальное зеркало в золотой оправе и вновь исчез.

Кадета подняла зеркало так, чтобы я могла взглянуть на себя, не вставая с постели.

Я набралась храбрости и бросила взгляд на зеркальную поверхность, оттуда на меня таращилось какое-то чудовище с покрытой рубцами кожей и сожжёнными волосами.

– Прости, девочка, мы с Миром сделали всё, что смогли.

Мне захотелось заплакать, но я стерпела. В конце концов, я жива, мне стыдно жаловаться. Вьен с радостью поменялась бы со мной местами. Да и все девочки, оставшиеся в Лабиринте, тоже.

Чувствуя моё настроение, Мар прижался ко мне; я знала, он будет любить меня любую, но все ли смогут так? Не превратится ли любовь некоторых из них в жалость? Смогу ли я пережить такую замену?

– Мы сможем спрятать твоё уродство под магическими масками. Так что твои подданные ничего не увидят. Вьен успешно скрывала свой возраст долгие годы…

– Нет, – резко оборвала я Кадету. – У меня будет моё собственное лицо, каким бы оно ни было. Больше королевы ничего не будут скрывать.

– Как пожелаешь.

– Кадета, позови Мира и иди отдыхать, – велела я, откидываясь обратно на подушки.

– Лина, я надеюсь…

Кадета не смогла договорить: даже мысль о том, что я вдруг решу прервать свои мучения, была ей невыносима.

– Не бойся, Кадета, – неожиданно рассмеялась я, – после всего, что я пережила, это будет довольно глупо.

– Я рада, что ты так думаешь. – И Кадета направилась к двери, её плечи были опущены; некогда грациозная фигура первого королевского мага казалась горбатой.

– Спасибо, мама, – шепнула я ей вслед, но она услышала, закрыла лицо руками и убежала – до меня донёсся её плач. Я же не имела права плакать, как бы больно морально и физически мне ни было. Теперь я королева. Королева Лина – как это глупо звучит.

Поспешно вошёл Мир. Должно быть, он ждал у двери. Интересно, кто ещё стоит по ту сторону стены и кого там нет?

– Привет, Лина.

Менестрель уселся на стул, освобождённый Кадетой.

– Как я выгляжу? – спросила я.

– Страшнее видали, – усмехнулся он.

– А я думала, что смогу тебя удивить.

Мне показалось, что в присутствии Мира боль моя стала тише.

– Ну, после того как ты предложила мне руку и сердце, я больше уже ничему не удивляюсь.

– Предложение всё ещё в силе.

– Я рад, что ты шутишь, – значит, всё в порядке. А это, – он сделал неопределённый жест, – со временем пройдёт.

– Расскажи мне, что случилось на Болотах? Где Стелли?

– Стелли осталась в нашем домике на Болотах, вскоре я отправлюсь к ней.

– Нет!!! – вырвался у меня крик. А я только решила, что всё плохое позади. Я и представить себе не могла, что менестреля не будет рядом. Только не это. – Ты же мой шут.

«Ты моё второе „я“», – хотелось сказать мне.

– Я им навсегда и останусь.

– Мир, я не хочу тебя отпускать. Кроме того, я надеялась, что Стелли заберёт корону себе.

– Она не хочет даже близко подходить к Столице. Корона твоя, Лина. Позволь нам со Стелли немножечко счастья.

– А я? А мне что с ней делать? Ты только представь себе такую королеву на троне. Часть подданных будет смеяться, часть в ужасе прятать глаза. С такой внешностью я смогу стать либо посмешищем, либо монстром.

– Ты останешься собой в любой ситуации – это ты уже доказала, я в тебя верю. – Мир поцеловал мою руку, а когда он отпустил её, я почувствовала пустоту и одиночество, как это уже было в Башне. – Когда-то я думал, что внешность – это главное. Я ошибался, Лина. Можно быть очень красивым и при этом сущим монстром, а можно быть уродом и уметь оживлять птиц. У тебя будет всё хорошо; я знаю, что твоё сердце – сердце настоящей королевы.

– Хотела бы я в это верить.

– А ты верь! Вера сильнее правды.

– Так что же произошло на Болотах после того, как Вьен утащила меня оттуда? – спросила я, избегая разговора о вере и правде.

– Так уж случилось, что, покинув Храм Судьбы, я очнулся на острове посреди Болот.

– Твоё тело туда отвела Дэмон. Она говорила мне.

– Да, – грустно улыбнулся Шут.

– Скучаешь по ней?

– Как ни странно, да. Она ведь всё-таки была моим Маром.

– Прости меня…

– Не извиняйся, ты освободила мир от демона без голоса – это дорогого стоит. Ну, так вот, а компанию мне на том острове составили Сари и Варт.

– Сестра и брат Тима? Как они там оказались?

– Их привёз единорог, а потом там и бросил. Волшебным созданиям лучше не доверять, но думаю, ты уже знаешь об этом. Ситуация была безвыходная: чтобы выбраться, пришлось срочно спасать Красавицу и Тима, а также очищать Болота. Я уже тогда догадался, что всё дело в Стелли. Когда-то она загадала желание, что у нас с ней будет одна судьба. Оказавшись между жизнью и смертью, я невольно стал причиной того, что Стелли также оказалась в состоянии ни живой ни мёртвой.

– Как же ты спас её?

– Я напомнил Болотам, какими они были раньше.

– Как?

– С помощью их же мелодии, той самой, что я слышал, когда был ребёнком.

– Но у тебя же не было лютни.

– Зато был мой голос и мой талант. Знаешь, Лина, а ведь сказка, прочитанная Тимом, была правдивой. Вот только все её неправильно поняли: любить нужно было не того, кто заключён в шаре, – нужно было испытывать любовь к Болотам. Это любовь жила и в твоём сердце, и в моём сердце. Я вернул Болотам их прежнюю суть. И вместе с Сари и Вартом мы спасли Стелли и Тима.

– Что стало с остальными узниками Болот?

– Болота отпустили их, превратив в музыку, так же как это делали раньше. Светящиеся шары растворились во тьме. Нам удалось удержать только два из них, не позволив улететь навсегда.

– Значит, нет больше страшных Болот?

– Ну, почему же сразу нет – в них по-прежнему можно утонуть. И я думаю, весной зацветут болотные цветы, которые будут заманивать путников своей красотой и музыкой в трясину. Болота будут не менее красивы и коварны, просто красота и коварство эти станут другими.

– Да, скорее всего, так оно и будет.

Мир снова поцеловал мою руку:

– Лина, я сделал в жизни очень много зла, лишь потому, что думал только о себе. Сейчас мне есть о ком позаботиться. Отпустишь меня?

– Будешь оживлять Маров и бабочек?

Мне стало нестерпимо грустно, так грустно, что я не смогла сдержать слёз.

– Если будет нужно, – улыбнулся Мир, – ты и сама можешь в этом попрактиковаться. Не бойся раздавать своё сердце: чем больше отдаёшь – тем сильнее оно будет.

– Теперь, когда Дэмон не стало, ты снова станешь карликом? – решилась я на неудобный вопрос.

– Возможно, – пожал плечами Мир, – я не знаю. Но даже если так, я об этом не жалею.

– Я тоже ни о чём не жалею, – соврала я.

– Позвать Тима? – спросил Мир уже в самых дверях.

– Да.

В груди заворочался страх.

– Не бойся, Лина, всё будет как надо.

Мир готов был переступить порог и скрыться за дверью, когда я чуть слышно шепнула:

– Пожалуйста, не уходи, я не смогу без тебя.

Он вернулся ко мне и протянул свою лютню. Я заметила на ней следы от огня, но серьёзно инструмент не пострадал.

– Эта лютня давно уже стала частью меня… Я хочу отдать её тебе. Береги её, Лина. И помни: я всегда буду с тобой.

Мир вложил инструмент мне в руки и ушёл, больше не сказав ни слова.

Тим вошёл, осторожно прикрыв дверь. Подошёл, ступая чуть слышно по мягкому ковру. Я видела, насколько неуютно чувствует он себя здесь, во Дворце, не зная, как вести себя, не понимая, как теперь относиться ко мне, ставшей вдруг королевой.

– Садись, – велела я.

Тим послушно опустился на освободившийся стул.

«Ну, как я тебе?» – хотелось спросить мне, но я сдержалась. Вместо этого я сказала:

– Глупо было уходить на Болота.

– Прости, – Тим коснулся моих волос, но тут же отдёрнул руку, – я хотел тебя спасти, не подумал, что ты побежишь за мной.

– Уже рассказали?

– Да, если и не всё, то очень многое.

– Всего не знает никто, особенно о том, что произошло со мной в Лабиринте.

– Я знаю, что ты не могла сделать ничего, что запятнало бы твоё сердце, а для других есть правило: «То, что было в Лабиринте, остаётся там навсегда».

– Это правило в прошлом, – заговорила я горячо. – Я всем расскажу о том, что было в Лабиринте, каждый шаг, потому что хочу, чтобы люди знали о тех, кто там остался. Я издам указ обнародовать все записи, которые составили Хранители тайн Лабиринта моего королевства.

«Как быстро я признала это королевство своим, – пронеслось в моей голове, – и уже начинаю издавать указы». Эти мысли заставили меня умолкнуть.

– Ты удивительная, – поцеловал Тим мою руку, так же как недавно Мир, – именно за это я и люблю тебя.

Я вздрогнула, сжала челюсти, чтобы не завыть. Как же я забыла, он ведь выпил кровь розы и будет любить меня любой, потому что обречён на это. Вместо крика я приказала:

– Уходи, Тим, мне нужно побыть одной, – голос мой стал холодным, но кто бы знал, чего мне стоила эта холодность и безразличный вид. Я здорово натренировалась за время пребывания в Башне.

Тим не вышел – он выбежал. А я, разревевшись, уткнулась в подушку, и только Мар видел моё горе. Только он утешал меня.

*****

Лирина приехала из Замка Тихой воды вместе с моими родителями. Я приказала магам сделать всё возможное для того, чтобы ускорить их появление во Дворце Королевы, но не учла того, что поддельный Замок Тихой воды ещё существует. Первые мои посланцы вернулись с довольно страшной вестью. Пришлось отправлять их обратно. Так что мои близкие оказались в Столице только через две недели. Зато я успела немного прийти в себя.

Мама не смогла сдержать слёз, когда увидела, как я выгляжу.

– Безобразно, да? – улыбнулась я. – Это пройдёт. Год, два, пять, может, чуть больше, так говорит Кадета.

– Да что понимает эта бессердечная! – закричала мама.

Отец увёл её в отведённые им покои. Я смотрела вслед родителям, поглаживая щебечущего Мара, и думала, как же хорошо, что к отцу не вернулась его отнятая память. Это разорвало бы ему сердце. Пусть его память о любви к Кадете лежит на дне Источника Воспоминаний и останется там навечно. В конце концов, Кадета сама так решила.

– Иногда любовь ранит, – сказала Лирина, и я не сразу сообразила, что эта фраза обо мне.

– Да, – кивнула я. – Ты исполнила мою просьбу?

– Зачем тебе кровь розы, королева? – спросила Лирина.

– Я хочу вернуть Тиму его свободу. Ты же знаешь, что тот, именем кого приворожён человек, в силах это сделать.

– Ты не любишь его больше?

Я не стала рассказывать Лирине, что мои чувства так и не вернулись. Переписанные в Книге Судеб, они, видимо, были отобраны у меня навсегда. Вместо этого я сказала:

– Просто мне больно оттого, что Тим обречён любить меня. Смотреть на это уродливое лицо и не видеть следов от огня, быть, по сути, моим рабом навечно.

– Это был его выбор.

– А теперь это мой выбор, Лирина.

– Многие с радостью бы воспользовались силой приворота лишь для того, чтобы их любовь была рядом.

– Это лишь потому, что они понятия не имеют о том, что значит любить. Любить и желать – вещи разные. Когда ты любишь, то признаёшь право человека на счастье, а когда желаешь – просто-напросто превращаешь его в вещь. У вещи должен быть хозяин, у человека хозяина быть не может. Желания рано или поздно сжигают нас, любовь делает свободными.

– Держи, – протянула мне Лирина крохотный пузырёк, – смотри не ошибись.

– Королевы не ошибаются, – усмехнулась я.

– Кстати, о королевах. Ну и как твои подданные встретили тебя во время коронации? – поинтересовалась Лирина.

– Гробовой тишиной, а потом все упали предо мной на колени и принесли клятву верности.

– Они любят тебя, ты их королева из сказки, ты победила Вьен, ты была узницей Башни, и ты прошла Лабиринт, сделав это так, что можешь не скрывать его тайны.

– Да. Мир тоже говорит, что люди меня любят.

– И всё же ты уверена в том, что хочешь отпустить Тима?

– Да.

– А его самого ты спросила?

– Что он может мне ответить, если сам приворожил себя ко мне?

– Делай как знаешь, потом не пожалей.

– Королевы ни о чём не жалеют. Позови сюда Тима, Лирина. Пожалуйста, – добавила я, смягчив приказной тон.

Тим появился минут через десять, я уже успела разлить гранатовый сок по бокалам и добавить в один из них кровь розы. А ещё за это время я успела много чего передумать. И мысли эти не были лёгкими.

– Почему ты меня избегаешь? – спросил Тим, не поздоровавшись.

Я заметила, как Тим осунулся, какие тёмные тени легли вокруг его глаз, каким больным стал его взгляд.

– Много дел, – ответила я отстранённо, хотя и была по-настоящему рада его видеть.

– И всё же ты злишься на меня.

– Нет, Тим, я не злюсь. Садись, пожалуйста. Выпьем сока. Сегодня жарко.

– Жарко, это поздней осенью-то?

– Как быстро летит время, – пробормотала я. – Хорошо, тогда давай поднимем бокалы за наше примирение.

Я начинала нервничать: врать у меня всегда получалось плохо. Кроме того, несмотря на все мои высокопарные речи, мне совсем не хотелось отпускать Тима.

– Так ты всё же злилась?

– Тим, вот сейчас я действительно разозлюсь!

– Молчу, Лина, молчу, – в уголках рта Тима дрогнула чуть заметная робкая улыбка. Я увидела, как ему хочется надеяться на то, что я действительно простила его. Сердце моё сжалось.

– Я поднимаю этот бокал за тебя, Тим.

Моя рука дрогнула, часть сока пролилась на стол, украсив скатерть пятном, похожим на кровь. Мне стало страшно. Впервые за всё это время я вдруг задумалась: что значит для меня Тим? Прошлое ушло, будущего не было. Был лишь этот человек напротив, который сейчас станет мне чужим. И что тогда? А тогда я останусь абсолютно одна.

– За тебя, Лина. – И Тим выпил сок.

Я увидела, как дрогнуло его лицо, когда он посмотрел на меня. Ну, вот и всё, теперь Тим наконец видит, во что я превратилась.

– Тим, отправляйся сегодня же в Замок Тихой воды, – приказала я жёстко.

– Почему? – удивился он. – Что я опять сделал не так?

– Ты задержался в Столице дольше, чем нужно. Прощай.

Я говорила холодно, а сама готова была расплакаться.

– Хорошо, королева, – поднялся Тим и пошёл к выходу.

Мар заметался, рванулся за Тимом следом, плача, – его крик был похож на голос снежного ворона. Моё сердце плакало так же, как он.

«Зато Тим теперь свободен», – подумала я, вот только радости совсем не почувствовала.

Тим обернулся:

– Можно я спрошу тебя, ради нашей прежней… дружбы?

– Спрашивай, – дозволила я небрежно, хотя лишняя минута нашего расставания была для меня настоящей пыткой.

– Зачем ты меня прогоняешь, Лина? Что случилось? Я имею право знать.

Что ж, у него было такое право.

– Лирина рассказала мне, что ты выпил кровь розы и произнёс моё имя.

– Да, я сделал это, чтобы найти тебя, Лина. Лирине не стоило болтать об этом, это был мой и только мой выбор…

– Сейчас, – перебила я Тима, – я подлила тебе снова несколько капель крови розы.

– Зачем? – удивился он.

– Чтобы ты освободился от зависимости. Теперь ты свободен, Тим. Ничто тебя не держит. И не надо меня жалеть – жалость хуже боли.

Тим замер, удивлённо глядя на меня; кажется, он начал кое-что понимать:

– Лина, ты правда считаешь, что я испытываю к тебе сейчас только жалость?

– Не только, скорее всего, ещё и отвращение. Я знаю, как выгляжу, Тим. Чудовище! И только кровь розы заставляла тебя смотреть на меня иначе.

– Лина, я сказал тогда Лирине и повторю сейчас тебе: кровь розы ничего не меняла и не меняет. Я выпил её только потому, что она давала способность отыскать тебя, где бы ты ни была. Но мои чувства остались неизменны. Я любил и люблю тебя по-прежнему, и на Болота я ушёл не из-за приворотного зелья. Я знаю, что безразличен тебе, да и кто я такой, чтобы меня любила королева? Но мою любовь ты отнять не сможешь. И если ты думаешь, что твои ожоги и шрамы оттолкнут меня, ты плохо меня знаешь. Но если ты приказываешь, я ухожу. Я всегда сделаю то, о чём ты меня попросишь, не проси лишь об одном – разлюбить, это не в моих силах.

Он, резко развернувшись, почти бегом бросился к двери, собираясь покинуть меня навсегда.

– Тим, – прошептала я, голос не слушался. – Тим, – и вдруг закричала надрывно, как тогда на Болотах. Этот крик вырвался из глубины моего сердца, помимо моей воли. – Тим!!!

Я не могла его потерять, не могла, и всё тут.

Тим обернулся и посмотрел на меня так, словно то, что я должна была сказать, могло его убить. Так смотрел на меня олень на первой и последней охоте, в которой я принимала участие. В глазах Тима было столько отчаянья и неожиданной для меня нежности. Странное чувство наполнило моё сердце.

Я вскочила из-за стола, уронила стул, едва не упала сама и бросилась к Тиму, хватаясь за его куртку.

– Почему ты всё ещё носишь эту рвань? – спросила я, неожиданно даже для себя, с трудом сдерживая слёзы.

– Потому что однажды укрывал тебя ею во время грозы. И этого ты у меня тоже не отнимешь.

Я встала на цыпочки и осторожно поцеловала Тима в губы.

– Решила пожалеть меня напоследок? – сказал Тим зло, не отвечая на мой поцелуй.

Я пихнула его в грудь:

– Проваливай.

И тут Тим сгрёб меня в охапку и поцеловал так, что я впервые за долгое время почувствовала себя живой.

– Я знаю, что у нас нет будущего, – прошептал мне Тим, прерывая поцелуй, – но только не гони меня, Линка, никогда не гони меня. Я буду твоим псом, шутом, уборщиком во Дворце. Только не отсылай меня прочь.

– Почему у нас нет будущего?

Прийти в себя после поцелуя никак не получалось. В груди словно разлилось огромное озеро, в котором вместо воды плескалось счастье, и огонь, сжигающий сердце, вдруг из яростного превратился в тёплое пламя родного очага. Боль уходила.

– Ты королева, а я всего лишь сын Хранителя тайн Лабиринта. Разве не так? Я всегда знал, что мы не будем вместе, но ничего не мог поделать с тем, что чувствовал к тебе. Потому и не имела значения кровь розы, потому что любить тебя сильнее было просто невозможно.

– Я – королева, а значит, для меня нет правил, кроме правил долга, чести и любви. И если ты сам того не захочешь, нас никто и никогда не разлучит. Потому что… – Я запнулась, не в силах произнести такие простые слова.

– Почему, Лина? – заглянул мне в глаза Тим.

– Потому что я люблю тебя, Тим, – выдохнула я и удивилась, почему же раньше эта фраза казалась мне такой тяжёлой, ведь её так просто и приятно произносить. – Я люблю тебя, Тим, – повторила я и прижалась к нему. – Люблю.

Как же хорошо и спокойно мне стало после этих слов в его руках! Вот теперь я точно была на своём месте в этом мире. И другого мне было не нужно. Я сильнее прижалась к груди Тима и закрыла глаза, слушая, как стучит его сердце. Неожиданно пришло воспоминание о Ларе, я сжала кулаки, но слёзы удержать всё равно не удалось. Так уж получилось, что в моём сердце всегда будет жить Лар. Но он не единственный, кто теперь поселился там. Вьен и Дэмон. Если я убью Вьен, то стану ею. Если я убью в своём сердце Дэмон, то Мир постепенно превратится в карлика. А я знаю, как больно быть уродом. Я никогда не скажу ему об этой сделке, но буду беречь всю свою жизнь. Но что бы ни случилось, ни Вьен, ни Дэмон никогда не вырвутся из моего сердца, пока оно горит, а гореть оно будет до тех пор, пока за мной не прилетят снежные вороны. Они дадут мне крылья, на которых я вернусь в Лабиринт. И уведу Вьен и Дэмон за собой. Потому что никто и никогда не возвращается из Лабиринта. Лабиринт можно победить, но вернуться из него нельзя. Теперь я это знаю точно. Да, так уж получилось. И это уже тоже никто не изменит. Но как ни странно, всё это делает моё сердце только сильнее. До того момента, как я призналась в любви Тиму, мне казалось, что вся моя жизнь теперь станет попыткой исправить чужие ошибки и исполнить чужие мечты. Теперь же я знала наверняка, что исполню не только мечты моих сестёр, но и свои собственные тоже. И начну прямо сейчас. Я снова поднялась на цыпочки и поцеловала Тима. Та прежняя, детская, любовь так и не вернулась ко мне. Здесь и сейчас я начинала любить его заново. И этого чувства у меня уже не сможет отнять никто и никогда.

– Теперь я верю в чудеса и в то, что желания, загаданные на цветок поздника, сбываются, – прошептал Тим, – потому что ты, Лина, моё самое настоящее чудо.

– Нет, Тим, – возразила я, – все чудеса на свете делаем мы сами. И у нас будет долгая-долгая жизнь, чтобы в этом убедиться.