ИЗ СУДОВОГО ЖУРНАЛА ГЕНРИ ГУДЗОНА,

МОРЕПЛАВАТЕЛЯ, ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЯ,

ПУТЕШЕСТВЕННИКА И ГЕОГРАФА

(КОРАБЛЬ «ХОУПВЕЛЛ»)

«15 июня 1607. Этим утром один матрос из нашей команды взглянул за борт и заметил морскую деву. Он позвал других посмотреть на неё, и подошёл ещё один. К тому времени морская дева приблизилась к самому борту, серьёзно глядя на матросов. Немного погодя её опрокинуло волной. От пупка и выше её спина и грудь были как у женщины; её тело было такого же размера, как у нас; у неё была очень белая кожа и длинные чёрные волосы. Когда она уплывала, матросы увидели её хвост, похожий на хвост морской свиньи или дельфина, только пёстрый, как у макрели. Имена тех, кто её видел, – Томас Неллес, Роберт Райнер и Джозеф Уилсон».

ИЗ ИСТОРИЧЕСКОЙ ХРОНИКИ

В июле 1850 года жители посёлка Истонс-Бич близ Ньюпорта, штат Род-Айленд, увидели парусник «Сибёрд», на всех парусах идущий к берегу. Судно остановилось, врезавшись носом в песок. Жители посёлка поднялись на его борт. На судне не оказалось никого, кроме дрожавшей от страха собаки в одной из кают. При этом на плите камбуза кипел кофе, в салоне были расставлены тарелки для завтрака, а в каюте капитана стоял запах табака. Груз древесины и кофе, навигационные приборы, карты, лоции и судовые документы были на месте. Последняя запись в вахтенном журнале сообщала: «Вышли на траверз рифа Брентон» – этот риф находится всего в нескольких милях от посёлка Истонс-Бич. Как выяснилось позже, местные рыбаки видели судно незадолго до исчезновения команды примерно на траверзе рифа Брентон и обменялись с ним приветствиями. В тот момент на «Сибёрд» всё было в порядке. Что случилось с командой «Сибёрд», куда она исчезла и почему, осталось невыясненным.

В сентябре 1894 года в Индийском океане с немецкого парохода «Пиккубен» заметили трёхмачтовый барк «Эбий Эсс Харт», на мачте которого был поднят сигнал бедствия. Когда немецкие моряки поднялись на борт «Эбий Эсс Харт», обнаружили, что все 38 членов экипажа мертвы, а капитан сошёл с ума.

3 октября 1902 года немецкий четырёхмачтовый барк «Фрейя» вышел из мексиканского порта Мансанильо. Через 17 дней он был обнаружен полузатопленным, с сильным креном на левый борт. Его стеньги были сломаны, хотя никаких штормов у берегов Мексики в то время не наблюдалось. Экипажа на борту не оказалось, и куда он исчез, неизвестно.

Корабли, находящиеся в плавании с погибшим или пропавшим экипажем, называют кораблями-призраками. Истории известны ещё десятки подобных судов (самые знаменитые – «Октавиус», «Мария Целеста», «Керрол Диринг», «Бэйчимо», теплоход «Холчу», теплоход «Оранг Медан» и др.). Самым научным и наиболее вероятным объяснением этого явления считается инфразвук – звуковые колебания, имеющие частоту ниже воспринимаемой человеческим ухом, до 16 Гц. Инфразвук очень слабо поглощается средой, поэтому может распространяться на значительное расстояние от своего источника, а за счёт длинной звуковой волны он способен огибать препятствия. В море инфразвук возникает во время бурь, ураганов, цунами. Академик Шулейкин даже назвал инфразвук голосом моря. Инфразвук опасен тем, что способен резонировать с внутренними органами человеческого организма. Наиболее опасна частота в 7 Гц, которая обычно приводит к смерти. Слабый инфразвук вызывает недомогание, чувство усталости, страх, дурноту, различные неприятные ощущения, а сильный – панику, помутнение сознания и остановку работы жизненно важных органов.

Известно, что некоторые морские создания, например медузы, способны узнавать о надвигающемся шторме почти за сутки до его начала, то есть раньше, чем этот шторм предсказывает барометр, – они улавливают инфразвук, индуцируемый ветром и ударами штормовых волн, и заранее уходят на глубину.

Но инфразвуком можно объяснить далеко не все случаи появления кораблей-призраков. Многие из них и по сей день остаются загадкой.

ИЗ СУДОВОГО ЖУРНАЛА ФРЕГАТА

ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА ВЕЛИКОБРИТАНИИ

«БАККАНТЕ», 11 ИЮЛЯ 1881 ГОДА

«В четыре часа утра „Летучий голландец“ пересёк наш курс. Странный красный свет корабля-призрака пылал, и в середине его ярко выделялись мачты, реи и паруса брига. Он находился на расстоянии двухсот ярдов и прошёл вдоль нашего левого борта. Офицер на мостике отчётливо видел его, как и мичман на шканцах, который был немедленно отправлен на бак; но по приближении не обнаружилось никакого следа и никаких признаков того, что какой-либо материальный корабль мог появиться в этом месте близко или же на горизонте; ночь была ясной, и море спокойным. Всего тринадцать человек видели его… В 10:45 утра матрос, сообщивший о „Летучем голландце“, упал с фор-салинга и разбился насмерть».

В это время «Бакканте» огибал мыс Доброй Надежды. Через некоторое время внезапно заболел и умер командир эскадры.

СЭМЮЭЛ ДЖОНСОН

(1709–1784, АНГЛИЙСКИЙ КРИТИК, ЛЕКСИКОГРАФ И ПОЭТ)

«Ни один человек не станет моряком, если у него хватит изобретательности для того, чтобы попасть в тюрьму; ведь служить на корабле – это то же самое, что сидеть в тюрьме, только с возможностью утонуть… В тюрьме у человека больше места, лучше еда и обычно лучше компания».

«Единственные традиции Королевского флота – это ром, содомия и плеть».

Автор этих слов неизвестен. Чаще всего их приписывают Уинстону Черчиллю. Но, когда его помощник Энтони Монтегю-Браун спросил его о них, Черчилль ответил: «Я никогда не говорил этого. Я хотел бы так сказать».

ИЗ ПИСЕМ СЭНДИ ПЕРКИСА,

МИЧМАНА АНГЛИЙСКОГО ФРЕГАТА

«СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ»

«26 апреля 1686 года штурман Филипп Питерс допустил неточность в расчётах. Ветер изменился на зюйд и усилился. В итоге нас снесло на полмили к норду, и во время вахты лейтенанта Джоунса мы оказались на мелях Гудвина. Матросы ворчали, что граф Гудвин и его голодная свита решили сегодня нами поужинать. Мы приложили все старания к тому, чтобы снять судно с мели, но наши попытки были безуспешными. Начался отлив, и корпус „Стремительного“ полностью оказался над водой. Дождавшись очередного прилива, мы снова бросили все силы на то, чтобы сойти с мели, только это оказалось решительно невозможно, потому что корпус „Стремительного“ сильно занесло песком, и ветер был противный. Неожиданно из мглы возник неизвестный корабль и помог „Стремительному“ сойти с мели. Для нас осталось загадкой, как ему удалось во время дождя пройти по этим коварным водам и остаться невредимым. А поблагодарить капитана мы не смогли – как только мы оказались на вольной воде, этот корабль бесследно исчез в дождевой мгле…»

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ

ЭНТОНИ КОКСА, СУДОВОГО ВРАЧА

«Мой отец служил врачом на бригантине „Дженнифер“. Летом 1716 года от оспы умерла моя дорогая мать, и мне не оставалось иного пути, кроме как переселиться в Провиденс к её сестре, моей тётушке. Но я был ещё очень мал и неспособен самостоятельно отправиться в такое далёкое путешествие, тем более что перенесённые горести лишили меня дара речи, и многие полагали, что я навсегда останусь немым. Отец же не мог оставить службу, так что несколько месяцев я находился на попечении няни, которая наотрез отказывалась сопровождать меня в далёкий Провиденс, казавшийся ей краем света. Наконец судьба проявила благосклонность к нашей семье: капитан „Дженнифер“ принял решение идти в Провиденс, и отец взял меня с собою в это путешествие.

Наше плавание продолжалось благополучно, и мы надеялись, что в скором времени будем на месте, но близ Ньюпорта нас настигла сильная буря. В ночь на 19 сентября у старого судна открылась течь и заметно увеличилась осадка. Вскоре бригантина дала крен и стала быстро погружаться в воду. Команда и пассажиры кинулись к шлюпкам, но сильные волны переворачивали утлые шлюпки. Я потерял отца из виду и оказался в воде, где ухватился за доску в надежде спастись, но понял, что не продержусь в этом положении долго, так как было нестерпимо холодно, я сильно замёрз и начал захлёбываться. Я закрыл глаза, чтобы не видеть смерти, и обратился с горячей молитвой к Богу, прося Его принять и помиловать мою душу. Единственным утешением для меня была мысль о том, что скоро я снова увижу мою дорогую мать. В этот миг я услышал: „Держись, малыш!“ – и от удивления открыл глаза. Меня подхватили чьи-то руки, и через минуту я оказался в шлюпке. Не понимая, откуда пришла помощь, я поднял глаза к небу и обнаружил рядом с несчастной погибающей бригантиной „Дженнифер“ высокий корабль с корпусом из тёмного дерева; его матросы, проявляя редкостное бесстрашие, поднимали из воды тонущих людей, одного за другим. Они спасли и моего отца. Мы возблагодарили Всевышнего.

Капитан этого корабля принял нас радушно. Он произвёл на меня впечатление доброго и благородного человека; правда, меня удивило, что его внешность и манеры выглядели несколько старомодными, хотя сам он был довольно молод. Впрочем, я не могу подробно рассказать о нём, потому что был измучен долгим штормом и тревогами и, оказавшись в тепле и безопасности, сразу же крепко заснул. Утром этот корабль доставил нас на берег.

Лучшие каюты на погибшей бригантине „Дженнифер“ занимала супружеская чета Кларк. Стюарт Кларк был богатым негоциантом из Ливерпуля, а его супруга Элен на протяжении всего путешествия обращалась к моему отцу за медицинской помощью, поскольку сильно страдала от морской болезни, так что между нею и моим достопочтенным отцом даже возник род дружбы – подобная дружба нередко возникает между внимательными врачами и их пациентами. Ступив на землю, Элен Кларк пожелала щедро отблагодарить своих избавителей, особенно двоих матросов-итальянцев, которые не побоялись забраться на тонущее судно, чтобы вызволить её, и тем самым спасли ей жизнь; её супруг полностью поддержал такое желание. Мой отец, благодарный за спасение, также захотел принять в этом посильное участие. Они взяли шлюпку и отправились на этот корабль, но, к их удивлению, его не оказалось в порту, и на других судах ничего не слышали о нём и никогда его не видели. Кларки были изумлены и сочли всё произошедшее чудом. На ужине, устроенном в честь избавления, миссис Кларк повторяла, что сама ни за что не поверила бы в существование этого корабля, если бы не успела попрощаться с жизнью на тонущей „Дженнифер“ и не осталась после этого в живых. Все присутствовавшие на ужине с удивлением признали, что имени корабля, избавившего нас от смерти в пучине, никто не запомнил. Впрочем, последнее не совсем верно: ваш покорный слуга хорошо запомнил его имя. Я был бы рад поделиться с другими своими воспоминаниями, только не мог этого сделать, потому что способность говорить вернулась ко мне лишь спустя несколько месяцев спокойной и размеренной жизни в Провиденсе. Оказавшись той бурной ночью в шлюпке, я внимательно смотрел на большой корабль, который спас всех нас, и вдруг заметил, что на его тёмной высокой корме тусклым золотом проступила надпись „Морской ангел“. Я видел её так отчётливо, что не мог ошибиться. Потом ветер осыпал меня водяной пылью, и я невольно зажмурился. Когда я открыл глаза, этой надписи уже не было.

Впоследствии мне не раз приходилось слышать об этом корабле. Многие полагают его существование легендой, тем более что с каждым его появлением связаны истории поистине невероятные; но я знаю наверное, что он существует, потому что видел его собственными глазами и только благодаря ему остался в живых».