Это было 28 мая — 183 день плена. Я уже была наверху месяц. Иллюзия «нормальной жизни». Как-то я сказала ему: «Я больше не буду прятаться. Ни от тебя. Ни от себя».

Я стояла голая у окна. Он подошёл. Хотел обнять. Я не вздрогнула. Но внутри — вспышка. Он почувствовал. Злился. Сказал: «Ты всё ещё сопротивляешься». Взял прибор (тот же, с зажимами). Прикрепил: один — на сосок, второй — на клитор. Я замерла.

Он сказал: «Сегодня ты скажешь «я твоя»». Включил. Ток — сильнее, чем раньше. Огонь в самой чувствительной точке. Я кричала. Билась. Упала на пол. Он считал секунды. Я потеряла сознание на 22-й.

Очнулась — в луже. Тело горело. Дрожало часами. Он сидел рядом. Гладил по голове. Сказал: «Ты всё ещё не поняла». Я молчала. Слёзы текли. Боль была не только физической. Это было уничтожение моей новой силы. Моего «не боюсь». Я сказала это утром. А вечером — он сломал.

Но нет, не сломал. Я выжила. И запомнила. Это была самая жестокая пытка током. Потому что наверху. Когда я думала — уже свободна. А он показал: ещё нет.

Но я стала свободной. Через 97 дней. Когда ушла навсегда. Я не простила эту пытку никогда. Но живу. Без тока. Без пыток. А он жалеет о тех 22 секундах. И это — его наказание.