— Привет.

— И тебе не хворать. — Он явно еще спал. — Что-то срочное?

— Я тут кое о чем подумала…

— Если это не новая теория относительности, то вряд ли срочное, Ника. — Я услышала, как он потянулся.

— Очень смешно.

— Ну прости.

Щелкнула зажигалка.

— Ты куришь?

А я-то держала парня за поборника здорового образа жизни!

— Только не говори маме.

— Я — могила.

— Не до такой степени мрачно. Так о чем ты подумала?

— В машине, на лобовом стекле есть след, как от круглой присоски. Я не очень разбираюсь в автомобильных делах, но подумала, что это может быть видеорегистратор…

— Я впечатлен, мой дорогой Ватсон.

— Поэтому я залезла в ящик, где Двинский хранил старую технику, которую уже давно никто не использует. Фотоаппараты и видеокамеры, диктофоны… Короче, все, что умерло с появлением качественных смартфонов.

— Старый скупердяй ничего не выбрасывал, — вставил Костя.

— Главное, он очень плохо разбирался в технике. И я очень плохо разбираюсь в технике. Но я нашла что-то похожее на видеорегистратор и погуглила.

— И?

— И это таки он. На сайте объясняется, что обычно информация стирается в тот момент, когда поступает новая. — Я крутила в руках черную камеру с присоской. — Теперь представим, что Двинский после аварии просто снял видеорегистратор. И спрятал в ящик стола.

— И тогда все последние записи могли сохраниться…

— Именно. Только я сама боюсь его трогать. Будет обидно все стереть, просто нажав не на ту кнопку.

— Хорошо. Я найду человечка. Заеду через полчаса. — И через паузу добавил: — Ты умница, Ника.

— Я в курсе, — ответила я сухо. Но триумфально улыбнулась, едва повесив трубку.

Если бы не этот кружочек, оставшийся на стекле… Будто мишень для слабого осеннего луча. Ленивые мойщики машин вечно забывают там протереть.